Не буду твоей (СИ)

Нет, не сейчас. Если выберусь, то позволю себе проявить слабость, но пока ещё рано ныть.
Я прикрыла веки, а когда вновь открыла, около моих кроссовок появился подол окровавленного белого платья. Меня окатило леденящим страхом.
Я выпрямилась, невзирая на боль в голове, и оказалась лицом к лицу с Мари-Бэлль. Её кукольное лицо обезобразилось, глаза горели алым пламенем.
Пергаментная кожа обтянула тонкие кости черепа, и волосы развивались вокруг головы чёрными водорослями. Она коснулась моего подбородка рукой в перчатке, влажной и тёмной от крови.
  
И улыбнулась, демонстрируя белоснежные клыки.
Я дёрнула головой, но вампирша сильнее сжала руку, до боли. Она могла свернуть мне челюсть и раздробить кости — мы обе это знали. Синяк наверняка останется, но это такая мелочь!
— Кажется, ситуация выходит из-под контроля, — ласково прошептала она и медленно склонила голову набок. Придвинулась ко мне и потёрлась щекой о волосы, как кошка, купающаяся в запахе. — Но я не намерена ждать, когда твоему мастеру наскучит дурачиться.
Совсем близко послышалось низкое рычание, заскребли когти по полу. Я вытянулась в струну, судорожно сглотнув.
Из-за юбки Мари-Бэлль появились два гуля и трусливо пригнулись, подбираясь к моим ногам. По плечам поползли мурашки.
Уши заложило от нарастающего напряжения.
На миг я забыла о Мари-Бэлль — в зале что-то происходило. Она отвлекала меня или воспользовалась моментом?
— Убери своих уродцев, — хрипло прошипела я, посмотрев ей в лицо.
Мари-Бэлль запустила руку мне в волосы и схватила в охапку, натянула с силой, заставив ахнуть. Дёрнув мою голову на себя, она прошептала на ухо:
— Они будут пировать вместе со мной, и ничего ты не сможешь поделать. Если твои друзья шелохнутся — им конец.
И запрокинула голову, разинув пасть. На мгновение мне стало видно, что творится в зале.
Как конечный стоп-кадр перед глазами раскинулся вид на Алекса, купающегося в дрожащих импульсах силы Антонио.
Джозеф поднимался на ноги, слегка покачиваясь и утирая рукавом кровь с губ. Стюарт лежал под кучей дампиров.
Раздался его голос, грохочущий яростный крик, отдавшийся в зале. И где-то рядом распускалась незнакомая тёплая сила.
Я глубоко вдохнула и попыталась подтянуться на цепях. Но пальцы Мари-Бэлль впились в плечо стальной хваткой, другой рукой она натянула волосы, отводя мне голову и открывая изгиб шеи.
Мелькнули клыки, её пылающие глаза, и она ударила. Боль пронзила резко и остро, разлилась по плечу судорогой.
Её клыки вонзились в мою шею, рот присосался к ране. Ощущая, как мышцы челюстей вампирши сократились, как клыки погрузились в кожу, я оказалась не в силах дышать и издавать звуки.
От шока онемело всё тело, боль сосредоточилась в области укуса. И росла, росла, пока не померк весь мир, и только рана на шее имела значение.
Кровь, вытекающая из меня в вампиршу, а вместе с ней и жизнь.
Сердце застучало — гулко и спотыкаясь. Темнота пожирала зрение рваными кусками, тошнота пережимала горло.
Во рту стоял вкус собственной крови. Горло Мари-Бэлль глотало жадно и быстро, руки, удерживающие меня, налились силой и жгли кожу.
Нестерпимо несло дорогими духами и смертью. Я могла бы попытаться её оттолкнуть, ударить силой, но не сопротивлялась.
Ещё рано. Нельзя рисковать.
А жизнь всё утекала, с каждым ударом слабеющего сердца, качающего кровь. Руки повисли на цепях, тело обмякло, теряя волю, лишь короткие судороги пронзали тут и там, как точечные удары тока.
Неужели ей позволят меня убить? Разве Алекс не хотел видеть, как свет гаснет в моих глазах?
И где гули?
— Мари-Бэлль! — голос Алекса хлестнул порывом горячего ветра.
Вампирша оторвалась от меня, губы её алели моей кровью. Я смотрела на неё и боролась с желанием плюнуть в это ненавистное лицо.
Тошнота и головокружение мелькали в голове, как гонимые ветром облака. Перед глазами вспыхивал и снова угасал мутный свет.
Я будто бы смотрела в длинный-длинный туннель, и уже было совсем не важно, что вокруг происходит.
Мари-Бэлль отпустила меня и заскользила по залу, словно под юбкой у неё не было ног.
Возможно, она левитировала. Я слышала, что некоторые вампиры так умеют, но никогда не видела своими глазами.
Из раны с каждым ударом сердца вытекала кровь, струилась по плечу, капала на майку. Встряхнув головой, я попыталась сфокусировать взгляд.
На пьедестале мерещилось какое-то копошение — пришлось сощурить глаза, чтобы картинка стала чётче. Гули навалились на Стефанию и жрали, раздирая челюстями её плоть.
В свете канделябров блеснула кость оголённого влажного позвоночника — они перегрызли ей горло. Вампирша уже не шевелилась, бледная рука бескостно свесилась со ступени.
Кровь стекала с неё чёрными ручьями и капала на белый мрамор.
Рядом с ещё живым Антонио темнела лужа. Никогда не видела, чтобы из кого-то натекло столько крови и так быстро. Алекс ранил его пулей из заговорённого серебра.
Дыра в груди оказалась настолько большой и глубокой, что было видно сердце. Ему ни за что не излечиться.
— Ты прав, Антонио, — заговорил Алекс, приближаясь и глядя сверху вниз на умирающего старейшину. — Без магии я бы не был так силён. Мне действительно повезло найти тёмного в Хайенвилле. Считаю это подарком судьбы, — замолчав, он мелькнул в мою сторону.
Я не уследила за его движением, он словно соткался из воздуха прямо передо мной. И улыбнулся.
— Отойди от меня, — процедила я и судорожно вздохнула.
Его улыбка стала ещё шире и лучезарнее.
— Знаешь ли ты, что маг усиливает способности мастера? Мне нет нужды пить его кровь, достаточно привязать к себе одним укусом. И он мой навеки! — он возвёл руки к потолку, окутанный чёрным туманом.
Я смотрела в лицо Алекса, силясь не глядеть ему за спину. В памяти заискрились разноцветные огоньки, поплыли перед глазами, наполняющимися слезами боли и гнева.
Теперь я знала, откуда они появились. Тайлер с самого начала создавал впечатление необычного человека, но я так и не раскусила его.
Потому что была ослеплена чувствами, пошла на поводу у желаний и наплевала на чутье.
Меня вполне удовлетворял тот факт, что он не вампир, но этого оказалось мало. Сейчас, стоя перед лицом своего мастера, друзей и смерти, я чётко осознала, что не была влюблена в Тайлера.
Все чувства навеяли мне магией и волей Алекса.
Как же я была глупа! Как же легко меня провести!
Алекс шагнул ближе, всматриваясь в моё лицо.
— Больной ублюдок, — прошептала я.
— Кто бы мог подумать, что ты так легко дашь себя обмануть. Кира, Кира…. — его глубокий, медовый голос ласково прокатывался по всему моему усталому телу. Такой густой, что обёртывал и утешал любую боль. Он мог снять её начисто — стоило только захотеть. — Ведь в глубине души ты догадывалась, что ему нельзя верить. И, всё же, сломалась. Я разочарован.
Он резко развернулся и оказался перед Тайлером.
— В тебе, между прочим, тоже!
Парень глянул на дампира, и на шее у него натянулись жилы.
— Ты должен был подчинить Киру себе, но не справился. Всё, на что хватило твоих умений — ослабить её, — Алекс посмотрел на меня через зал. — И я чувствую, что ты всё ещё её оберегаешь.
Последние слова он выплюнул с жаром, и в зале дохнуло силой. У меня по коже пошли мурашки.
— Ты всё подстроил, — прошептала я и поймала себя на том, что трясу головой.
Рассеянным взглядом обвела зал, только бы не возвращаться к лицу напротив. У Адама полезли на лоб глаза и в них читалось такое потрясение, что больно было смотреть.
Они были друзьями, и он ничего не знал. Даже не догадывался. Для него стало неожиданностью то, кем Тайлер являлся на самом деле.
  
То, что он совершил и на что ещё способен. Для меня, честно говоря, тоже.
Алекс приподнял брови.
— А ты только сейчас поняла это? — хмыкнул он и протянул Тайлеру пистолет. — Теперь тебе придётся искупить свою вину.