Последний бой (СИ)

Раздражение Манштейна было понятным и обоснованным — «разбавление» частей и соединений вермахта мобилизованными европейцами, позволило довести все пехотные дивизии до штатов, пусть и несколько сокращенных до четырнадцати тысяч солдат и офицеров, почти третья доля приходилась на четыре с половиной тысячи «союзников», в числе которых было много «вчерашних» военнопленных.
«Усохли» до первоначальных на лето 1941 года штатов в шестнадцать и двенадцать тысяч танковые и моторизованные дивизии, в каждой осталось по две бригады или «кампфгруппы», как их часто именовали. Вот только вооружены они были не в пример сильнее, бронетехники по счету вдвое больше, зато боевые качества ее несравнимы. В «панцерваффе» направлялись исключительно немцы и те из союзников, что в боях показали храбрость, но таких уже уцелело немного, поток добровольцев практически иссяк, превратившись в тонкий «ручеек», который в любую минуту мог «пересохнуть».
  
— Это наше последнее наступление, Эрих, — Гудериан кое-как произнес эти слова, и многозначительно добавил:
— Если не добьемся сокрушительной победы, то придется форсировать события — Германию нужно спасать, Гитлер ее приведет к катастрофе!
Эпическая картина «разгрома» германской эскадры у Моонзунда в сентябре 1941 года в бухте Лыу — наши катерники «записали» на свой счет «потопленными» легкий крейсер и эсминец. Баталисты нарисовали соответствующие картины, на которые посетители выставок смотрели во все глаза, а Политуправление, выражаясь современным языком, «пропиарило» эти столкновения в «величайшие победы». Вот только слишком далеки были от реальности эти полотна…
  
Глава 10 
 
— Флотилия будет действовать на левом фланге Юго-Западного фронта, где главным перпендикуляром как раз и является Дунай. Ваша задача как раз и обеспечить фланги 1-й танковой армии маршала Лелюшенко к югу реки, и командарма-7 генерал-полковника Горбатова с северной стороны Дуная. Приказы по огневой поддержке получаете от них двоих, а по обеспечению всей тыловой полосы фронтов и доставке грузов в порты от командующего фронтом маршала Советского Союза Ватутина. Но и от генерала армии Попова, войска Балканского фронта сильно зависят от снабжения, а разгрузка идет в порту Русе. Учтите, Сергей Георгиевич, от действий вверенной вам флотилии зависит как отражение готовящегося противником наступления, так и нашего контрнаступления, после того как германские войска будут измотаны при прорыве нашей обороны. И за все спрос будет именно с вас, так что озаботьтесь именно перевозками — срыва поставок быть не должно, противник в первую очередь постарается разбомбить железнодорожные станции в тылу, и в первую очередь стратегически важные мосты.
Главком военно-морского флота адмирал Кузнецов тяжело вздохнул — он не сказал, что в Бухарест скоро прилетит Верховный главнокомандующий маршал Советского Союза Кулик для руководства Балканской операцией, важность которой трудно недооценить. По решению Ставки Юго-Западный фронт перешел к преднамеренной обороне, дожидаясь наступления группы армий «Юг» фельдмаршала Манштейна.
Сражения шли только в северной Греции, где горнострелковые дивизии и болгарские корпуса Балканского фронта генерала армии Попова заняли Салоники и медленно продвигались вперед, к знаменитому по всем книжкам Фермопильскому проходу. Бои там шли ожесточенные — немцы перебросили из Италии серьезные подкрепления, сразу две дивизии горных егерей с пехотными полками и штурмовыми орудиями, усилили авиационную группировку. Да и сама война в гористой местности то еще удовольствие, особенно с необеспеченными толком коммуникациями, двух веток железной дороги катастрофически не хватало для обеспечения целого фронта.
Нет, если бы удалось вывести из Дарданелл пришедшие в Константинополь из Одессы транспорты, то их разгрузка в Салониках стала наилучшим решением задачи. Беда только в одном — легкие силы кригсмарине буквально запечатали Дарданеллы для прохода крупных судов, в точности как союзники во время прошлой войны, наглухо заперев минными заграждениями выход из пролива «Гебену». Тот, конечно, вырвался из «клетки» Мраморного моря, даже потопил в коротком бою пару английских мониторов, что у Имброса его караулили, но при возвращении на минах подорвался. Однако уцелел, в отличие от сопровождавшего его легкого крейсера «Бреслау», что пошел на дно после подрыва на минной банке.
Памятуя об этом, Кузнецов, в свою бытность временного командования Черноморским флотом, заблаговременно распорядился высадить десанты и занять закрывающие вход в Дарданеллы острова Имброс и Лемнос. И это удалось сделать на рывке, проведя через проливы малые корабли. Но вот путь в Салоники немцы успели наглухо перекрыть, выставив минные заграждения, и введя уже свои легкие силы крисмарине, так как итальянская эскадра интернировалось в Констанце. И начались морские бои, изматывающие, с большими потерями. Немцы действовали из Афин и Смирны, в последний порт перешли и османы, выведя из Мраморного моря свои эсминцы и подводные лодки. И сейчас, после донесений авиаразведки, стало ясно, что появился у Чесмы какой-то турецкий линкор. Причем не «Явуз», бывший «Гебен» (этот черноморцы хорошо знали), а корабль французской постройки со снятой средней башней главного 340 мм калибра. А еще итальянские крейсера, но уже под германскими флагами, что совершенно изменяло обстановку в северной части Эгейского моря.
Только массированными ударами авиации отгоняли противника к югу, те в ответ не давали ни малейшей возможности провести траление залива у Салоник. К тому же каждой ночью там шныряли «шнельботы», вступая в схватки со «шхерными мониторами» и бронированными «морскими охотниками». Пока схватки шли с переменным успехом — немцы пускали торпеды, и небезуспешно, двухсот тонные мониторы стреляли в ответ из башенных 85 мм орудий, снятых с подбитых «сорок третьих». Так что неприятелю в стычках между островами и на мелководье многочисленных заливов и бухт тоже изрядно доставалось. К тому же советские торпедные катера, перевезенные в Севастополь и Керчь поставки союзников по ленд-лизу, каждой ночью выходили в море, отгоняя только своим присутствием крупные вражеские корабли далеко к югу. Сейчас как раз наступил удобный случай, благо высадили целую армию на побережье Понта от Синопа до Трапезунда, и там даже эсминцев практически не осталось — горы с перевалами заняты горными стрелками и егерями, а они от побережья за пределами дальности корабельной артиллерии. За исключением 180 мм дальнобойных орудий легких крейсеров, но только зря лейнера у них расстреливать, если полевой и горной артиллерии в войсках достаточно, а турки сами отходят.
Нужно было рисковать и провести хотя бы несколько пароходов в Салоники, и отрапортовать в Москву — у Левченко должно получиться. Вообще Гордей на хорошем счету у Кулика, и возможную неудачу ему простят. Сейчас требовалось для демонстрации вывести из пролива крейсера «Молотов» и «Ворошилов», нужно «показать флаг» врагу и союзникам. Переданные итальянцами корабли еще осваиваются экипажами, для этого нужно время, хотя бы еще месяц, но война не ждет. Хорошо, что по железной дороге перебросили часть катеров из Ленинграда, более крупные единицы, такие как «шхерные мониторы», малые тральщики и сторожевые корабли вовремя сообразили отправить осенью по Волге до Сталинграда. Канал до Дона не прорыт со времен царя Петра, хотя вроде все монархи понимали его необходимость вот уже два с половиной века. Работы начаты только в прошлом году, обустроили самый натуральный «волок», проложив рельсы до Дона, а там соорудили слипы для спуска. По половодью спустят вниз по реке и выведут в Азовское море — придет долгожданное усиление, пусть малыми кораблями, до трехсот тонн водоизмещения, но их много, работы по строительству идут круглосуточно, доставленных американцами мощных моторов хватает с избытком. Но пока большая часть отправляется на Дунай — у вице-адмирала Горшкова, что стоит перед ним, под командованием достаточно сильная флотилия.