Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)
Это был подарок судьбы — мощный живой фильтр, который появился как раз вовремя и выиграл мне немного времени, но это не решало главную проблему.
Я посмотрел на часы. Лей-линии по прежнему на пределе и структура пространства трещит. Если я не проведу ритуал и не сброшу напряжение в ближайшее время, здесь будет черная дыра.
Нужен сброс, фокус для перенаправления потока.
Нужен чёртов Солнечный Янтарь.
Я достал телефон и набрал номер Себастьяна. Гудок. Ещё один. Третий. Сброс. Набрал снова. Тишина. Но она не продлилась долго…
В далеке послышался рокот, едва различимый за гулом лей-линий. Он постепенно приближался — вертолёт шёл слишком низко — я слышал это по звуку. Так летают, когда уходят от погони или когда за штурвалом сидит полный псих.
Из-за корпусов завода вынырнула чёрная точка.
Гражданский вертолёт нёсся к нам на бреющем полёте. Он заложил такой вираж над площадкой, что у всех заложило уши от свиста лопастей. Пыль взметнулась столбом, студенты повалились на землю, прикрывая головы руками, кто-то заорал.
Мурзифель спрыгнул с крыши и метнулся под навес, сверкнув глазами.
Вертолёт прямо посреди контура пошёл на посадку.
Шасси коснулись земли в метре от внешнего кольца рун. Ещё немного, и он бы смазал линии, над которыми мы работали трое суток. Винты замедлились, но не остановились, продолжая гнать волны горячего воздуха.
Дверь отъехала в сторону.
Первым вышел Себастьян.
Я не сразу его узнал. Костюм, который обычно сидел на нём как влитой, был порван на плече и прожжён в нескольких местах. На лице — копоть, в седых бакенбардах застряли какие-то щепки, но осанка оставалась безупречной. Себастьян шел с прямой спиной и гордо поднятым подбородком. Он нёс свёрнутый ковёр под мышкой с таким видом, словно это было частью дресс-кода.
За ним показался Александр старый патриарх.
Александр Сергеевич Воронов, вылез из вертолёта в гавайской рубашке с пальмами, пилотском шлеме набекрень и с дымящейся сигарой в зубах. В одной руке он держал массивный металлический кейс. В другой — золотую клетку.
В клетке сидел павлин.
— КРЯ-КРЯ! — птица выглядела крайне недовольной.
— Калев! — дед заорал, перекрикивая затихающие винты. — Мы успели к ужину? У меня есть птица!
Я стоял посреди светящегося контура, окружённый измотанными студентами, цветущим монстром и воющими лей-линиями, и смотрел на своего названного деда в гавайской рубашке с павлином.
Иногда мне казалось, что вселенная проверяет пределы моего терпения.
Себастьян подошёл ко мне, невозмутимо перешагивая через светящиеся руны.
— Ваш Солнечный Янтарь, молодой господин. — он протянул кейс обеими руками, как подобает передавать ценности. — Прошу прощения за задержку. Нас… пытались сбить истребители.
Я взял кейс и открыл. Внутри, в углублении из чёрного бархата, лежал камень, мерцающий тёплым золотистым светом.
Чистая, концентрированная энергия солнца ударила в ладони, как только я коснулся его поверхности. Это была полная противоположность тому некрозу, что пропитал эту землю — идеальный фокус для ритуала и проводник для сброса.
— Истребители? — переспросил я, не отрывая взгляда от камня.
— Два «Миража», — Себастьян произнёс это тем же тоном, каким обычно докладывал о доставке продуктов. — Шейх Аль-Рахим оказался… более настойчив, чем мы рассчитывали. К счастью, его пилоты не ожидали, что гражданский самолёт способен на противоракетные манёвры.
— Это были не манёвры! — Александр подошёл, волоча клетку с павлином. — Это было искусство! Я летал, когда эти щенки ещё пешком под стол ходили!
— Вы летали на самолётах Второй Магической войны, Ваше Сиятельство. Это было семьдесят лет назад.
— И что? Принципы те же! Крен, тангаж, молитва!
— КРЯ-КРЯ! — павлин издал душераздирающий крик, словно подтверждая слова деда о молитве.
Я посмотрел на камень в своих руках. Потом на деда в гавайской рубашке. Потом на Себастьяна с его прожжённым фраком и ковром под мышкой.
— Откуда ковёр?
— Торговались на базаре, — дед пожал плечами. — Хороший ворс, ручная работа. В гостиную положим, а птица — это бонус. Красивая, правда?
Птица посмотрела на меня с ненавистью, которую обычно резервируют для кровных врагов.
— Её тоже… торговали?
— Освободили, — дед приосанился. — От тирании Шейха. Благотворительность, можно сказать.
Себастьян кашлянул.
— Технически, мы её украли. Вместе с кабриолетом Его Величества и, предположительно, остатками самоуважения всей службы безопасности эмирата.
Я закрыл кейс.
— Вы вовремя. Ритуал через десять минут, все на позиции.
И пошёл к центру контура, оставив вопросы о дипломатических последствиях на потом.
Я не успел сделать и трёх шагов.
Воздух передо мной вспыхнул золотыми искрами, и из ниоткуда материализовалась Фея. Деловой костюм, очки, папка — всё как обычно. Только выражение лица было другим.
Она была в ярости. В той особой ярости бюрократа, который обнаружил несанкционированную статью расходов.
— Хозяин.
Одно слово. Произнесённое таким тоном, что даже я замедлил шаг.
— Фея, я занят. Ритуал через…
— Вы знаете, что они натворили⁈
Она взмахнула крошечной рукой, и перед моим лицом развернулся голографический экран с новостной лентой и кадрами с камер наблюдения.
Перед глазами был горящий дворец, резиденция Шейха Зархада. Пламя вырывалось из окон второго этажа, по двору метались фигурки охранников.
Кадр сменился.
Александр Сергеевич — в той же гавайской рубашке — швырял что-то светящееся в джип. После был взрыв. Джип подпрыгнул и перевернулся, придавив фонтан.
Ещё кадр.
Себастьян за штурвалом самолёта, уходящего в крутой вираж. За стеклом кабины — силуэты истребителей. Лицо дворецкого оставалось абсолютно невозмутимым.
Заголовки ползли внизу экрана: «МЕЖДУНАРОДНЫЙ РОЗЫСК», «ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ АКТ В ЗАРХАДЕ», «БЕЗУМНЫЕ РУССКИЕ ДЕДЫ», «ПОХИЩЕНИЕ ВЕКА».
— Они объявили войну половине Востока! — голос Феи срывался на визг. — На нас висит нота протеста от трёх эмиратов! Счёт за разрушения во дворце — сорок миллионов! Сорок! И это без учёта морального ущерба Шейху, который теперь требует выдачи «Белого Дьявола» на казнь!
Я медленно обернулся.
Александр Сергеевич стоял позади, скромно потупив глаза. Павлин в клетке оказался спрятан за спиной — видимо, дед надеялся, что я забуду о птице.
Себастьян невозмутимо стряхивал пыль с порванного фрака.
— Вы хоть понимаете, какой объём бумажной работы вы мне создали⁈ — Фея подлетела к деду, тыча в него крошечным пальцем, — Я буду разгребать эти претензии до конца года! До конца десятилетия!
— Ну… — дед развёл руками, — зато мы привезли камень. Успели вовремя.
— Вовремя⁈ Вас чуть не сбили!
— Но не сбили же.
Фея открыла рот, закрыла. Её крылышки вибрировали с таким возмущением, что превратились в размытое пятно.
Я посмотрел на Янтарь в своих руках. Потом на деда. Потом на экран, где всё ещё крутились кадры разрушений.
Сорок миллионов ущерба. Три ноты протеста, международный розыск и угрозы публичной казни.
И один камень, без которого Котовск превратится в чёрную дыру через сорок минут.
— Хорошая работа, — произнёс я. — Все на позиции. Ритуал начинается.
Фея уставилась на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что дважды два равно рыба.
— Но… счета… протесты… розыск…
— С подобными ничтожными проблемами разберёмся после. А сейчас за работу!
Я пошёл к центру контура.
За спиной раздалось торжествующее «Ха!» деда и возмущённый писк Феи, которая явно не закончила свою лекцию.
— КРЯ-КРЯ! — павлин напоследок прокомментировал ситуацию душераздирающим воплем.
Глава 24
Президентский люкс стоил три тысячи за ночь.
Чернов стоял перед зеркалом в полный рост и думал, что каждый кредит был потрачен не зря. Мраморная ванная, шёлковые простыни, вид на ночную столицу с тридцатого этажа — всё это создавало правильный настрой. Настрой победителя.