Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

А непонятно откуда взявшийся медик, его я определяю по униформе и чемоданчику, подхватывает меня под локоток и уверенно тащит в соседнее помещение, где, с помощью нехитрых манипуляций определяет целостность костей и накладывает холодный компресс.
Ушиб кисти не так страшен, как перелом, но не менее болезненный. Руки распухают на глазах. Любое движение вызывает ноющую боль. А необходимость ставить укол.
  
— желание поскорее сбежать прочь.
— А, может, не надо? Бинтов вполне будет достаточно.
На мою попытку свинтить «не уколотой» мужчина в спецодежде лукаво усмехается.
— Надо, голубушка, надо. Это обезболивающее. Вам сразу станет легче.
— Ну раз надо.
Смиряюсь и поддаюсь.
Однако, все это меркнет, когда по телу пробегаю разряды тока. Я нутром ощущаю приближение Арбатова. Мне кажется, я слышу его шаги, хотя это маловероятно.
В соседнем помещении до сих пор стоит шум и громче всех вопит Измайлов, обещая непременно добраться до Зотова и отправить его в могилу.
А потом появляется Руслан. Не один. В окружении мужчин со звериными глазами.
И шум уходит на десятый план.
От его мощной энергетики кружится голова. И я, секунду назад собиравшаяся вставать, снова опускаюсь на стул и прикрываю правой забинтованной рукой лицо.
Все. Финиш
Сейчас начнется полный звездец.
— Вам плохо? — голос медика выводит из оцепенения и привлекает внимание Сатаны.
— Нет-нет, нормально, — сиплю, встречаясь глазами с темными провалами.
А там ураган бушует, особенно в тот, момент, когда немигающий взгляд оценивает мое состояние и забинтованные конечности.
— Руслан, — всё, на что меня хватает.
А тот будто и не дышит.
Становится страшно. Причем, не за себя и не за Павлова, вот уж кого ни разу не жалко. А за Сергея, на которого падает очень грозный взор, и за Романа, залетевшего в помещение с новостями и виноватой рожей.
— Арина. Теперь эти уроды точно сядут, доказательств больше, чем достаточно. Ты — молодец:
— Они точно сядут Надолго. А вот тебя я снова в кому отправлю, — тихо, без эмоций произносит Сатана, глядя в глаза моего бывшего мужа.
И честно, у меня волосы на голове шевелятся. Особенно вот от такого арктического его спокойствия.
Зотов кивает, не рискуя спорить. А Арбатов уже подходит к медику и внимательно выслушивает рекомендации по уходу.
— Тугая повязка, не напрягать, косыночный бандаж, на осмотр к врачу через две недели.
— Мы всё сделаем. Прослежу.
Сглатываю.
Шика-а-арно звучит. Чего уж.
Протестовать даже не пытаюсь... ради собственной безопасности.
  
63.
 
В машине едем в полной тишине. Так же молча входим в дом.
Вокруг витает напряжение, про которое обычно говорят — можно резать ножом.
— Чего дрожишь? — спокойно спрашивает Арбатов, пропуская меня первой в кабинет, и, не дожидаясь ответа, вдруг огорошивает. — Неужели я такой страшный?
Ох Ау... прекрасно!
Бросает в пот... образно выражаясь.
Он что, сомневается?
Зря. Потому что очень часто производит такое неизгладимое впечатление, что памперс из лишнего предмета в обиходе превращается в вещь просто незаменимую.
Вот как сегодня в фонде час назад. Видел бы себя со стороны .. вопросов, однозначно, стало б меньше. А то: куда все подевались? Куда все подевались?
Прячутся, чё?!
— Не очень, — признаюсь, бравируя.
— А вот и проверим, — усмехается и, не разрывая зрительного контакта, начинает медленно приближаться.
Не будь дурой, тихонечко пячусь.
Жаль, кабинет не резиновый, да и кружить долго не выходит. К тому же выпускать меня никто не собирается. «Догонялки» заканчиваются у стола, в который упираюсь попой. Руслан придвигается вплотную, нависает.
В горле моментально пересыхает. Смятение ползет по коже, охватывая тело. Руки от волнения начинает тянуть.
— Руслан.
— Арина.
Хрипло.
Пипец котёночку!
Его дыхание обжигает мои губы. Потряхивает. Мы слишком близко подходим к чему-то необъяснимо медово-притягательному и остро-жаркому одновременно.
Отвлекает стук в дверь. И следом та распахивается.
— Рус, ну, наконец-то, ты пришел.
На пороге вырисовывается уже знакомая блондинка.
Очуметь.
Вот же мымра крашеная!
Сжимаю челюсти до скрежета и ощущаю, как по венам несется огненная лава.
Неприятие ситуации и отвращение захлестывают. В ушах нарастает гул. Забывая про боль, упираюсь ладонями в грудь Руслана.
Хочу оттолкнуть.
— Ася, млин, снова без приглашения? — рыкает Сатана сквозь зубы, мельком взглянув на девицу. — Когда-нибудь ты точно нарвешься на то, что совершено не хочешь увидеть.
— ОЙ, я... что? Не вовремя? В другой раз тогда зайду, окей?
Пятится.
— Нет, не окей, — осаживает Рус. — Но раз пришла, знакомьтесь, девочки. Кстати давно пора. Это Ася — моя родственница по бывшей жене. Так?
— Угу, Тетя Макса и его крестная мама, — несмело поддакивает блондиночка.
И совсем даже не мымра крашеная, как вначале показалась.
— А это — Арина, моя.
— Знакомая, — влезаю в разговор, не позволяя Руслану договорить, и тут же получаю гневный взгляд.
— Моя пока невеста, --уточняет с вызовом.
Хмыкаю.
— И чего сразу не жена?
— Сам удивляюсь, на хрен тяну?
Открываю рот. На языке жжется громкое: «ЧТО?»
Арбатов, прищурившись и выпятив челюсть, только этого и дожидается. Мол, давай девочка, рискни.
Заминка выходит очень напряженной.
— У, ничего себе! — присвистывает Ася, напоминая, что мы вообще-то имеем зрителей. — Какие здесь жаркие страсти кипят. Хоть пожарных вызывай. А у нас в Германии скука смертная.
— Арина, значит ты с папой всё же подружилась? — перебивает ее довольная как слон Зося. Мелкая Арбатова выныривает из-за спины блондинки и, сияя ямочками на щечках, умильно прижимает ладошки к груди. — Теперь ты будешь жить с нами?
— Нет.
- Да.
Произносим с Русланом одновременно и скрещиваем взгляды.
— Ну, мы, пожалуй, пойдем... — хихикает Ася, перехватывает Дюймовочку за руку и утягивает за собой. — Скажу Марине, чтобы принесла вам ужин сюда. Но прежде дважды постучалась, — хохмит язва.
Дверь за девчонками закрывается. А меня накрывает. Не могу злиться на такую непосредственность. Утыкаюсь носом в грудь Арбатова и тихонько ржу.
И даже если это через смех из меня выходит истерика, накопленная за день, пусть выходит Главное, дышать реально становится легче.
— Осипова, ты пи.дец какая непредсказуемая, — бубнит мне в макушку Рус. —Бежишь, когда я уверен, что упрешься рогом, и смеешься, когда жду, что расцарапаешь лицо.
— Это плохо? — уточняю, почти успокоившись.
Отклоняюсь назад и заглядываю в графитовую бесконечность.
— Это, Ариша, охренеть, как по грани. Меня от твоих выкрутасов на части рвет и одновременно хочется тебя и зацеловать, и выдрать, и вые…
— Тш-ш, — забывая про перебинтованные руки, накрываю пошлый рот ладонью.
А он берет и самый кончик среднего пальца прикусывает. Затем подхватывает за талию своими огромными ручищами и на столешницу усаживает. Придвигает вплотную, растолкав мои ноги, запускает руку в волосы и фиксирует затылок.
— Скажи мне «да», Аришка... шепчет, обжигая мои губы горячим дыханием. —Давай, милая, сама сейчас скажи мне «да»
Сердце в галоп пускается, норовя пробить ребра. Как же остро. Дико. Откровенно.
И мир разделяется на «до» и «после». Жизнь разделяется на прошлое и будущее.
— Да.
Первый же поцелуй становится роковым. Выдержка машет ручкой. От возбуждения темнеет в глазах. Тяга друг к другу зашкаливает. Внутри просыпает голод. По венам ревет кровь.
  
Сопротивляться не могу и не хочу. Лишь руки берегу. От пары попыток упереться Руслану в плечи, чувствую нарастающую боль, потому вынужденно поднимаю их вверх, словно сдаюсь.