Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

— Я дождусь этого чертова развода, Ариша, — тянет хрипло.
Прихватывает зубами мою нижнюю губу и слегка оттягивает к ювелирно тонкой кромке боли.
— А потом я тебя раскатаю, — обещает, усмехаясь, мазнув языком по укусу.
  
56.
 
Ужин
Ох, уж этот ужин.
Хочется сказать, что протекает он в теплой дружеской обстановке, хотя... так он по сути и протекает. Просто первое время я чувствую себя немного не в своей тарелке.
  
Стесняюсь ребенка. М-да.
За столом мы присутствуем втроем. Я, Руслан и Зося. Макс отзванивается, что продолжит тусовку в гостях у друга и будет позже. Папа дает добро.
И вот Дюймовочка смотрит прямо на меня, а я, как школьница робею. При этом четко осознаю: даже под пыткой не стану стараться быть лучше, чем есть на самом деле, и набиваться в подружки этой милой барышне тоже не стану.
Не смогу.
А почему?
Ведь я действительно люблю детей, мне нравится с ними заниматься, играть, общаться. Я в педагогический институт пошла целенаправленно, по призванию, кипя горячим желанием — посвятить себя работе с ребятней. А не потому, что баллов на «нормальное» не хватило. Хватало... с лихвой.
Так почему же?
А потому, что боюсь. Многого. Боюсь быть навязчивой, боюсь не оправдать собственных надежд, боюсь не понравиться девочке, боюсь что-то сделать не так боюсь быть отвергнутой или услышать, что через дружбу с ребенком пытаюсь манипулировать ее отцом.
Один сплошной комплекс неполноценности?!
И пусть.
Строить воздушные замки не хочу и не буду. Слишком больно ранят осколки, когда те разбиваются.
Вот только Арбатова-младшая, куколка и конфетка, не подозревая о мысленных стенаниях, заскоках и прочей тараканьей ерунде взрослой тёти, легко пробивает броню своей любознательностью и прямолинейностью.
— Арина, а ты, правда, помогаешь больным деткам? — интересуется, закидывая мягкого игрушечного зайца на стул и удобно располагаясь поверх него.
— Да, стараюсь.
Бросаю мимолетный взгляд в сторону Руслана, понимая, откуда растут ноги. Но тот делает вид, что очень увлечен стейком.
— И мальчикам, и девочкам?
— Именно так.
— А ты с ними дружишь?
— Почти со всеми, — признаюсь с улыбкой
— А с папой почему не хочешь?
Фух.
Смотрю на искривленные в улыбке губы Арбатова, ловлю хитринку во взгляде и, прищурившись, обещаю глазами обязательную ответку. Потом возвращаю внимание любознательной Дюймовочке.
— Я не то, чтобы не хочу... э-м-м... Зось... как бы тебе объяснить... — чувствуя, что начинаю краснеть от смущения, тру пальцами губы. — Понимаешь... когда мальчик или девочка маленькие — с ними легко общаться, а когда вырастают и становятся взрослыми... в общем, чем старше люди становятся, тем сложнее... подружиться.
— А мой папа старый?
Да твою ж…
Чувствую себя участницей игры «Секрет на миллион», а Зося, как Лера Кудрявцева, хитренько улыбается и вопросиками так закидывает-закидывает. И чем дальше, тем уровень становится сложнее и сложнее.
— Н-нет... он... - смотрю на Руслана... а он, зар-р-раза, прикусывает нижнюю губу, не скрывая ухмылки, наклоняет голову вбок и подпирает её кулаком. Мол, давай, девочка, жги! Открывай нам с Зосей свои мысли, — ... он совсем не старый.
— Молодой?
— Ну-у-у, да.
Дюймовочка довольно кивает и делает логическое умозаключение пятилетнего не в меру сообразительного ребенка.
— Значит, ты еще можешь с ним легко подружиться, — и как контрольный, чтобы не отбрыкалась, шепотом. - Папа тоже очень хочет с тобой дружить. Он мне сам сказал.
Дружить?! Папа?!
Ох, ну спасибо!
— Какая хорошая новость, — бормочу себе под нос.
Неуверенной рукой тянусь к стакану с соком, делаю пару глотков и сосредотачиваю все внимание на тарелке. Слава богу, Дюймовочка тоже увлекается едой, а позже с вопросами переключается на отца.
На десерт решаю не оставаться, а пойти к себе, немного отдохнуть, выдохнуть.
— Арина, а ты же будешь с нами чай пить?
Зося гладит меня под столом по ладони, наклоняется и задает вопрос подозрительно тихим шепотом.
Удивленно вскидываю брови. Кошусь на малышку, потом в сторону Руслана, который отвлекся на телефонный разговор. Опять на девочку, подозрительно поглядывающую на папу.
— Нет, спасибо, я не хочу, — отказываюсь, мысленно уже поднимаясь из-за стола и сбегая на передышку.
Семейство Арбатовых, конечно, милое, но даже сладкое надо вкушать дозированно.
— Ну пожа-а-алуйста, — тянет Зося просительно, а увидев мое изумление, бесхитростно поясняет. — Может, вдвоём сможем сладкое выпросить.
Ёжики конопатые!
Тут не только я, даже гранитная скала бы дрогнула и поддалась. Честность и открытость Дюймовочки валит наповал.
Мне в детстве тоже запрещали есть сладости на ночь. К сожалению, маму плохо помню, а вот дедушка не то чтобы жадничал, просто старался не баловать сверх меры. Выдавал поштучно и остальное убирал наверх в подвесной шкаф. Наверное, боялся воспитать капризную внучку.
— Договорились, — подмигиваю Зосе, понимая, что малышка, сама того не понимая нажала на необходимую точку и пробила мою броню.
Дожидаюсь, когда девушка из персонала расставит чай и печенье на столе.
Отмечаю печальный Зосин взгляд в сторону последнего и делаю мысленную зарубку в памяти, что такое лакомство она не любит.
После подпираю подбородок сложенными в замок кулачками и сосредотачиваюсь на Руслане, как раз заканчивающем разговор по телефону.
— Что-то не так? — уточняет мужчина, подмечая, что я явно жажду его внимания, а Дюймовочка сидит, сложив ручки вместе.
— Руслан Германович, а у вас там в закромах еще лукум остался? — интересуюсь, решая не затягивать с выполнением поставленной задачи.
— Лукум?
— Ага. В коробочке.
— В коробочке?
— Да, розовенькой.
Переглядываемся.
Арбатов фыркает и сжимает губы, тщетно пытаясь скрыть веселье. Смотрит на меня, на малую. Качает головой.
— НУ, лиса, — хмыкает Зосе. — Завтра утром подниму и заберу с собой на побежку. И только попробуй отлынивать.
— А на роликах можно? — уточняет Дюймовочка. Она выглядит совершенно не расстроенной, а в следующую минуту уже поворачивается ко мне. — Арина, ты любишь кататься на роликах?
— Нет, — отвечаю кратко, отлично понимая, что в случае согласия последует дальше.
— Вот и папа не любит, — тяжело вздыхает мелкая. — И Макс не любит.
Она больше ничего не добавляет, не просит и не предлагает. Переключается на восточное лакомство и с удовольствием его уплетает. А я сижу и ерзаю на стуле.
Очевидно, старший брат пусть и любит сестренку, но не всегда находит время, чтобы с ней поиграть. Девочка банально скучает без друзей. Жалко.
Но, даже несмотря на то, что сердце мое дергается в ответном порыве, убеждаю себя, что впрягаться не собираюсь. И безжалостно давлю приступ сочувствия.
Вот только придя в свою комнату, уверенно завожу будильник на половину восьмого, а утром надеваю спортивный костюм, состоящий из шорт и футболки, белые спортивные тапочки и спускаюсь вниз.
— Арина, ты будешь с нами бегать? - хлопает еще сонными глазенками Дюймовочка.
— Э-м-м... нет... я просто... составлю тебе компанию с роликами.
— Правда?
Божечки мои, за такое чистое и искреннее изумление на личике, сама не понимаю, как влезаю на авантюру Даю добро не просто ходить рядом, страховать и подбадривать малышку в попытке держать равновесие на асфальтовой дорожке, а соглашаюсь померить ролики и попробовать на них постоять.
— Арбатов, это же самоубийство. Я просто хотела поддержать твою дочь, передвигаясь на своих двоих, а не на многоколесном ужасе, — шиплю, пока Зося довольная, как слон, несется за экипировкой и защитой для меня.
  
— Ариш, это нестрашно. Обещаю тебе понравится, — скалится тот.
Про пробежку уже никто не вспоминает. Естественно, такое-то шоу пропускать.