Ледяная война (СИ)

Так что визирь сыграл карту, которая, по сути, нисколько не была козырем, а так, выкинул на стол то, что просто мешало дальнейшей игре.
Ну а насчёт денег… Турки заплатили за то, что русские покинут окрестности Вены. Много заплатили, визирь явно переплачивал. Но это же проблемы визиря. Почему они должны волновать русское посольство?
Очень быстро, особенно учитывая правила нынешней дипломатией, все переговоры заняли очень мало времени, всего лишь четыре дня, а потом стороны разъехались, считая каждый, что победил.
  
Кара Мустафа Паша искренне считал, что он в этих переговорах только выигрывает.
И вот он уже был на подступах к Стамбулу, нужно было отчитаться султану за все, что было сделано. Визирь считал, что год-то прошел удачный, великий. Он восседал на коне, как иногда это делал, чтобы многие воины видели его мужество, а не только знали, что визирь едет в удобной австрийской карете.
Уже показались первые дома Константинополя, как…
— Умри, предатель! — неожиданно для всех один из телохранителей визиря, до того приблизившись к своему охраняемому объекту, достал нож и нанёс сразу четыре молниеносных удара, нанеся ранения в шею и в голову османскому визирю.
Кара Мустафа Паша словно бы мешок с песком, с грохотом упал на землю. Падение пришлось на спину, и сейчас он смотрел уже мёртвыми, но ещё при жизни выпученными удивлёнными глазами.
Телохранителя тут же убили другие телохранители. И никто даже в этом порыве эмоций и страсти не додумался оставить живым убийцу, чтобы спросить с него, сам ли он действовал или по чьему-то наущению.
А ведь телохранитель не был предателем. Он лишь выполнял волю своего султана. Сохраняя себе жизнь, понимая, что сейчас, после такого перемирия с русскими, султанская власть может пошатнуться и в Стамбуле могут начаться волнения, при необходимости на кого-то спихнуть все неуспехи и обвинить в своеволии, султан принял за нужное обвинить во всех смертных грехах Кара Мустафу Пашу и сделать из него виновника всех бед.
Ведь это позор, что с русскими приходится договариваться так, словно бы они стали великой нацией, что русские громят стамбульский порт и уводят не только турецкую галеру, но и лучший корабль французского флота.
Из-за этого Франция резко прекратила снабжение Османской империи всем необходимым для войны. И со своими тайными союзниками нужно было чем-то рассчитаться. Вот расчёт и был жизнью непокорного визиря.
Однако ни султан, ни его окружение не собирались нарушать всех договорённостей, которые были заключены Кара Мустафой Пашой. Ведь они прямо сейчас отвечали тем обстоятельствам, в которые попала Османская империя.
От автора:
«Спасти детей из 41-го». Новый роман от Анатолия Дроздова и Анатолия Матвиенко — захватывающий, необычный и пронзительный.  https://author.today/work/552139
  
Глава 9
 
Москва. Преображенское.
14 февраля 1684 года
На очередном заседании Боярской думы кипели нешуточные страсти. Ещё бы, столько богатств сразу же привалило в Россию. По приблизительным подсчётам, если бы получилось продать многие вещи, которые были в большом обозе, да по рыночной цене, выручка от войны с османами составила бы под два миллиона рублей. А это уже больше, чем годовой бюджет всей страны.
Вот только, невозможно продать столько оружия, да ещё экзотического для России. Те же ятаганы, или кони, которых огромное множество, моментально просядут в цене, как только начать продавать. В большом обозе только лошадей привели от тридцати тысяч, не считая тех, которые были впряжены в телеги или на которых уже восседали русские воины, взяв коней себе в качестве трофеев.
Так что было бы всего тридцать тысяч, то армия купила бы. Но ведь поставили на учет из трофейных. И добрые же кони, не только драгунскими быть могут, но и кирасиров можно воспитывать. А это уже тяжелая конница — элита. Хотя… стременные наши уж точно не хуже любых кирасиров.
Конечно же, если начать всё это быстро продавать, то в Москве обрушатся цены и станут приближаться к нулю. Кому нужен конь, когда их в продаже такое множество? Нужно медленно торговать, даже с соседями. Вон, полякам нынче нужно много коней. Они же как бы не две трети потеряли своих гусар. А теперь, по весне, явно же начнут друг с дружкой воевать. Потому купят и задорого и даже ятаганы.
Но бояре чуть ли не с пеной у рта делили именно два миллиона. Как будто они уже есть в серебре.
— Посольства ладить нужно и во Францию, и к цесарцам, кабы постоянно там было, — кричал Борис Прозоровский, выражая интересы своего родича, который сейчас находился на переговорах с османами, вернее, который уже возвращался в Москву после удачно заключённого перемирия.
— Негоже это. Коли сдобыли сие серебро и злато войском нашим, так на него и тратить потребно. Полки новые научать, туда тратить серебро, — будто бы раскат грома, разливался по Грановитой палате возглас Григория Григорьевича Ромодановского.
На такое дело, как делёж добычи, не преминул прибыть с Крыма и фельдмаршал, главнокомандующий победоносной русской армией. Впрочем, предполагалась частичная ротация войск, за которыми, якобы, и прибыл русский фельдмаршал и главнокомандующий. Из Крыма прибывают полки, а Ромодановский следит, чтобы вовремя отправлялись другие полки.
А еще не без моего участия происходит реорганизация дивизий. Туда добавлялись полки, которые принимали участие в строительстве форпоста Русский в Австрии. Так же уже относительно неплохо обучены две инженерные роты, которые поделили на полуроты и тоже отправляли на строительство укрепрайонов.
Будем такие ставить по Днепру, ну и вглубь Дикого Поля, на Кубани. Сперва крепость, потом посад к ней, ну а освоим новые земли, у нас уже, так получится, что будут города. Останется только дальше развивать.
Конечно же, промолчать не мог и я:
— Как бы мы и дальше побеждали, промышленность нужна. И да, согласен, что и на войско деньги потребны. А ещё строить флот и закупать корабли нам нужно, — говорил я, когда немного успокоились особо рьяные крикуны.
Большая часть бояр посмотрела на меня с негодованием. Мол, молодой, да ещё и не по чину влезший в Боярскую Думу, а уже смеющий рот свой раскрывать.
И плевать многим было на то, что не было бы у России этих денег, если бы я не действовал. Многие, пусть даже и всего два года назад торжественно жгли все местнические книги, всё равно продолжали указывать на своё родство и на своё право принимать решения по старинке, как это было при дедах и при славном, сейчас возводящемся в культ, правлении Алексея Михайловича.
Но их время уходило безвозвратно. Не поняли этого, не приспосабливаются. Не доходит до многих, что тот, кто рядом с государем, тот теперь и решает, тот и самый знатный. Но только лишь пока он рядом с царем.
— Ты, Егор Иванович, и без того строишь заводы. Мошна, небось, полна, подполы в злате и серебре держишь. Куда же тебе ещё? Земли вон прикупаешь многие, — возмущался Иван Васильевич Бутурлин.
Что-то весь род Бутурлиных на меня взъелся. Нужно будет разобраться, чем это я им так не угодил. Хотя, возможно, всё на поверхности. Завидуют. А ещё, если не могут напрямую нападать на Ромодановских и Матвеевых, то я для них могу показаться фигурой слабой, но той, ударив по которой, Бутурлины словно бы бьют по Матвееву.
Почему-то считалось, что я его креатура Артамона Сергеевича. Ну да, и сын его, Андрей Матвеев, рядом со мной был в походе и сейчас то и дело, но приезжает, словно стремясь подражать мне, перенимает мои новшества. Хотя, знали бы они, какие у нас неоднозначные отношения с Артамоном Сергеевичем, то, может быть, меньше бы на меня нападали, а искали бы поддержки у меня уже против всесильного боярина.
  
— Небольшая Голландия, держава, что не больше Новгородской земли, имеет доходность такую, о какой нам ещё мечтать. И не токмо потому, что они плавают по морям и грабят всех, кого только можно, но потому, что промышленность свою развивают, мануфактуры многие имеют. А у нас что? — говорил я. — Знаете же, бояре, сколь прибыли принесли стрелецкие мануфактуры в нынешнем году? Вижу, что знаете… Как никто иной серебра они принесли. А что, если таких будет больше, если мы и вовсе перестанем закупать фузеи и порох у Голландии или Англии? А могли бы сами много чего производить, если бы только десять или более суконных мануфактур у нас было, то и войско бы своё полностью одели.