Развод. Я (не) отвечу

Медленно достаю телефон и звоню мужу.
– Твоя мать сидит передо мной и говорит, что я обнаглела в чужом богатстве, а ребёнка можно сделать без меня. Ты согласен?
Зоя Фёдоровна вся искрится от негодования. Но не драться же ей со мной и вырывать из рук телефон.
– Нет. Это её мнение. Я занят сейчас, – Герман отвечает холодно и отстраннно.
– Слушаешь лекцию про разведение страусов? – я и правда себя не узнаю. Это было лишним и не вовремя. Вырвалось. Что за этим последует, боюсь предположить.
  
Герман отключается. Он любит так делать, когда не знает, что сказать. Не скандалить же перед Магдой. А вдруг правда у них деловая встреча?
– Без меня не получится, – отвечаю я на её вопросительный взгляд, – сожалею.
Свекровь встаёт и идёт на выход. Мы могли с ней испортить отношения задолго до сегодняшнего разговора. Поводов было достаточно. Я раньше в любом случае помалкивала и не хотела никого злить, старалась быть более внимательной к её словам, искала в себе причины её недовольства. Я всегда помнила, как важна бывает для человека мать, её мнение, отношение, имея в виду Германа, но игра в одни ворота неминуемо когда-нибудь заканчивается.
Просто я была не готова вот так взять телефон и при ней позвонить Герману. А сейчас это единственный спасительный вариант – чтобы потом не сваливала всё на мои фантазии.
Я не бегу за ней. Она сама выходит из дома и садится в машину. Скоро она тут не появится. Извиняться я ни за что не буду. Не надо хамить. Хватит.
Зачем она, собственно, приезжала? Сообщить мне, что контролирует нашу семью? Что все решения проходят через её одобрение? Представить мне Антона? Скорее, сказать, что он одной с ней крови. А вот отцу Германа эта затея может не зайти. Он не получает внука по крови в таком случае, так как Антон сын двоюродной сестры его жены. Если он, конечно, в курсе планов своей изобретательной супруги. Не знаю только, поможет это мне или нет. Он может и не знать, что Герман бесплоден, с него станет.
Наливаю себе тёплого чаю и съедаю целое печенье. Было бы на столе масло, ещё бы и маслом намазала.
Иду в сад. Мысли об этой внезапно появившейся австралийской страусихе не дают покоя. Довольно странно обедать с чужой женой наедине у всех на виду. Непохоже на Германа. Ему совершенно не нужны пересуды. Что-то тут не то. Может быть, она его вызвала на срочный разговор? Это не случайная встреча. Она заказывала столик в ресторане заранее. Герман сорвался вопреки своим принципам? Должно быть что-то важное. Надо было подробнее расспросить хостес, но я не справилась с эмоциями. Навалилось слишком много в один день.
Мысли о Диме не только будоражат, но и предают смелости и решительности. Как будто я не одна.
После завтра приём у Никитиных, а платье ещё не привезли. Надо позвонить менеджеру, не забыть.
Никитины отмечают десятилетие своего брака. Зачем отмечать такой личный день с огромным количеством народа, для меня всегда остаётся загадкой. Скорее всего, это повод лишний раз показать новый дом, который ему построил какой-то Клаудио Верелли. Никитин всегда отличался своей любовью к Италии и особенно мозаике. Но это всё второстепенно и никого, по сути, не интересует. Начинается летний сезон, все разъезжаются, а встретиться с нужными людьми перед каникулами всегда полезно. Будет много правильного народу, как в прошлый раз, и все как на подбор.
Виктор и Жанна Никитины – это всегда высокие стандарты приёма, интересные люди и обязательно концерт, то есть какая-нибудь модная звезда, наша или заграничная, без разницы. Герман не может пропустить такое событие, значит, скандалы закатывать в ближайшие два дня не будет. Проверено. Поговорить про Антона – самое оно.
– Дима? – звоню, чтобы рассказать про новый телефон. И вообще я хочу всё ему рассказать, поделиться, спросить, развеять сомнения. Как же мне не хватает человека, который меня выслушает, и которого я не буду бояться.
– Если мы начинаем, то я сразу попрошу у тебя помощи, – говорю я.
– Скажи.
– Сделай на мой старый телефон звонок с неизвестного номера, может, медсестру какую попросишь или санитарку. Одним словом, если Герман перезвонит, то там оказался бы человек, который понятия не имеет, кто ему звонит. А лучше из другого города.
– Сделаю. Приезжай завтра к трём.
– Придётся отложить встречу на следующую неделю, Дим. Завтра весь день занята обязанностями жены миллиардера. Просто не смогу вырваться.
– Хорошо. Перезвони в понедельник. Я поеду к друзьям на Истру на выходные. Стараюсь не думать о нас. Так интереснее.
– Пока!
Вот она двойная жизнь. Страшно. Но у меня есть благородная цель, и я начинаю путь.
 
Глава 11 Диспетчерская
 
ГЛАВА 11. 
Герман приезжает ровно в десять, как и обещал. Я в нижней гостиной смотрю телек, что делаю крайне редко, но сегодня захотелось и большого экрана и хорошего звука. Показывают музыкальный конкурс.
– Добрый вечер, Надин! – целует меня Герман в щёку, – ну, рассказывай, что с мамАн?
Садится на другой конец дивана.
– Она тебе звонила после того, как уехала от меня, не сомневаюсь. Почему она разговаривает со мной в командном тоне? Давай начнём с этого, – стараюсь я ввести его в курс дела.
– Так… Детали потом. В чем суть конфликта?
– Или ты слушаешь всё от начала до конца, или я не буду ничего рассказывать и пойду спать, – я не могу оставить в его голове версию Зои Фёдоровны.
Почему-то мне кажется, что я наконец становлюсь главным звеном в этой истории с ребёнком. Кто будет носить и рожать? Я. А то, что мамаше хочется представить мою беременность и материнство, как дополнительный побочный продукт или как инкубатор в страусиной ферме, то это её проблемы. Она не может никак смириться с тем, что от меня что-то зависит, а главное, что Герман настаивает, чтобы это была я. «Можно обойтись и без тебя» не получается.
– Главный конфликт всё тот же: мне предлагают совокупиться с незнакомым мужчиной, не спрося моего согласия.
– Так мама специально приехала для того, чтобы рассказать тебе об Антоне. Я сам его не знал до того, как он приехал сейчас, – Герман строит недопонимание и удивление. Ага.
– Ты считаешь, что твоя мать имеет право решать за нас, как нам жить и от кого рожать детей? И почему вдруг самодостаточный человек с другого континента, соглашается на такой поступок? Летит стремглав на зов какой-то там тёти. В один прекрасный день я могу предъявить ему права на отцовство. Он этого не боится? Ему что-то гарантировано? Вы мне многое недоговариваете и водите за нос. И я не соглашусь на этот кошмар, пока не буду знать всего. Кто такой Антон, откуда он взялся, какие у меня гарантии и вообще, здоров ли он? И это ещё не считая того факта, что он мне не нравится. Меня воротит от его улыбки и некрасивых рук.
Герман смотрит на меня и не узнаёт.
– Надин, это мой выбор. Я тебе уже сказал.
– А почему надо рожать от родственника со стороны матери, а не со стороны твоего отца, например? – я уже не знаю, как остановить его напор об этом идиотском выборе.
– Это не обсуждается.
Встаю с дивана и понимаю, что больше мне сказать пока нечего. Всё удочки заброшены.
– Да, вот ещё что. Совсем забыла. Мне кто-то позвонил, какой-то неизвестный голос, и сказал, что ты сидишь в ресторане «Парус» с Магдой. Вдвоём.
Он смотрит на меня с ещё большим удивлением, чем пять минут назад, когда я ему вещала про Антона, будь он неладен.
– Что за белиберда? – спрашивает он возмущённым тоном.
– Ни разу не белиберда. Я как раз проезжала мимо, остановилась и пошла посмотреть. Я видела тебя там за одним столиком с Магдой. Объяснишься? – стараюсь говорить спокойно, как могу. Внутри пылает ужас. Он терпеть не может, когда я его ловлю на вранье.
  
– Как ты могла? – Герман и правда удивлён всему сразу.
– Что?
– Ты не могла к нам подойти, поздороваться. Что за манеры, Надежда!
– У кого?