Час гнева (СИ)
— Не знаю, — нахмурилась она. — Что и на каком уровне ты будешь решать, но сегодняшнее наше свидание прощальное.
— Серьёзно? — разочарованно протянул я.
— Серьёзно, — вздохнула она. — Ну, ты же не думал, что я могу себе позволить подобные совершенно криминальные связи, работая в Москве.
— Что же в них криминального? — пожал я плечами.
— Думаю, ты понимаешь, если кто-то про нас узнает…
— А как он, интересно, может узнать?
— Да хоть как. Если кто-то даже заподозрит, что у нас с тобой тили-тили и трали-вали…
— Это мы не проходили, — хмыкнул я. — Это нам не задавали…
— Ко мне сразу придёт песец. Подкрадётся незаметно. Попрут с работы в один миг. Ещё и посадить попытаются.
Я ничего не ответил. Потому что, произнося всё это, она потянула кончик пояса, и он развязался и, скользнув по бёдрам, упал на пол. Жанна чуть повела плечами и вслед за поясом к её ногам упал и гладкий шёлковый халат.
— Тебе шёл этот халат, — прищурился я, — но без него намного лучше.
Она стояла чуть расставив ноги, опустив руки, чуть запрокинув голову назад, и смотрела на меня в упор, ждала, когда я на неё наброшусь.
В этой комнате, в квартире, обставленной несуразной, древней мебелью, выглядевшей так, будто здесь вечно царил девяносто пятый год, она казалась чужестранкой, если не инопланетянкой. Я тоже кому-то казался инопланетянином.
И вот наши инопланетные сердца, кажется, вошли в состояние резонанса. Меня, собственно, и безо всякого резонанса уговаривать было не нужно. Внутри всё кипело. И этот стул превратился в жерло вулкана. Раскалённое и какое-то там ещё.
— Держаться больше нету сил, — усмехнувшись, проговорил я.
— Что? — не поняла Жанна.
Она нахмурилась, будто я сбил ей настрой, а я вскочил со своего вулкана и набросился на неё.
— Ах ты!.. — зарычала она, падая на диван.
— Где у тебя плётка? — со смехом прорычал я ей в ухо. — Сейчас папочка тебя отшлёпает, скверная девчонка! Придётся тебя хорошенько наказать…
— Можешь выместить своё разочарование на моей заднице, — прошептала она и, пошарив рукой, действительно протянула мне мягкую кожаную плётку.
— Поиграем когда-нибудь потом, — ответил я. — А на сегодня у меня другой план, Жанна Константиновна. Как насчёт пятидесяти раз?
— Ладно, — кивнула она и вдруг тяжело и протяжно вздохнула.
— Ты чего? — остановил я свой натиск. — Что случилось?
— Я буду приезжать, — тихонько сказала она. — Приезжать и снова брать тебя под арест… Снова и снова…
* * *Когда я поехал домой, была половина первого. План, разумеется, выполнен не был, я даже и поесть-то не успел. Сидя в машине, глянул на телефон и увидел несколько пропущенных звонков от Насти.
Я тут же набрал её номер.
— Привет, ты куда пропал? — спросила она.
— Да… нужно было с одним делом покончить, — неохотно ответил я.
— Покончил?
— Похоже на то…
— Понятно… Слушай, я тебе вот чего названивала. Завтра будет официальное открытие выставки. Помнишь, я говорила, про фотографа Артамонова?
— Помню, конечно. Как такое забудешь.
— Ну вот, — усмехнулась Настя, — я тебя приглашаю на официальное открытие. Там будут неформальные речи, небольшой фуршет и, собственно, фотографии, которые можно будет посмотреть в большом формате, прочувствовать, так сказать. Хочешь?
— Блин… кто ж не хочет, — ответил я, — но не пойду…
Говоря с ней сейчас, я чувствовал себя неуютно. Вот же навязалась на мою голову девчонка-малолетка. Так хорошо было полчаса назад, когда, вспомнив про Настю, я сказал себе твёрдое нет. Сказал и успокоился. И всё сразу встало на свои места. Да и какого хрена, в конце концов! И мне проще, и ей. От меня ведь, кроме нервотрёпки и ждать нечего… А детские фантазии… В детстве влюблённости быстро приходят и так же быстро уходят…
Но теперь, услышав её голос, я почувствовал мышь под сердцем. Не злую и яростную, а тихую и тревожную. Почувствовал, и твёрдая уверенность начала таять, будто я не злой и циничный опер, а мальчик-десятиклассник. Тьфу!
— Почему не пойдёшь? — расстроенно спросила она.
— Не смогу я, Настя. Утром улетаю в Питер в командировку. На один, или может даже на два дня. Пока неизвестно.
— В Питер… — разочарованно протянула она.
— Ну да, надо документы везти. Ты же знаешь, у меня работа. Давай сходим, когда я вернусь. Я бы правда хотел сходить с тобой.
— Ну, открытие, к сожалению, я не смогу перенести, — заметила Настя. — В общем, я поняла, короче. Мог бы и раньше сказать…
— Да я сам недавно узнал. Часа два назад.
— Понятно… — снова протянула она и помолчала несколько секунд. — С кем-нибудь будешь там встречаться?
— Встречаться? Ну, да, буду, конечно. По работе. А ты кого имеешь в виду? Кого-то конкретного?
— Ну, не знаю… Лилю… Или Ангелину. Может, ещё кого-то…
— Вряд ли. Я же по делам еду. Тем более, это не Москва, а Питер. Ничего такого в планах у меня нет.
— Ну, ладно… — вздохнула она. — Короче, я всё поняла…
— Привезти что-нибудь из Питера?
— Угу. Крейсер «Аврору».
— Хорошо, договорились, — усмехнулся я.
— Ну ладно, тогда пока. Хорошей поездки…
Она отключилась, а у меня на сердце остался осадок. И мне это нихрена не понравилось.
* * *Утром я вызвал такси и уехал в аэропорт. Весь полёт проспал. Похоже, я достиг такого уровня просветления, после которого мог спать в любом месте и в любом положении. Для этого достаточно было просто прикрыть глаза, независимо от того, спал я прошлую ночь или нет. Будто организм пытался создавать стратегический запас.
Когда самолёт ударил колёсами шасси по бетонке и понёсся по полосе, я смотрел на огни аэропорта, на тёмную предутреннюю мглу. Снега на поле было очень мало. Погода, как сказал пилот, стояла хорошая, было сухо и тепло, чуть больше ноля.
Я летел без багажа, так что, покинув самолёт, сразу потопал на выход. Шёл ни на кого не глядя, открыл приложение в телефоне и начал вызывать такси. Но вдруг меня окликнули.
— Сергей! Серг-е-е-й!
Я наверняка был не единственным Сергеем во всём аэропорту, но голос показался знакомым, и я, естественно, обернулся. Чуть в стороне стояла Ангелина. С милой и немного смущённой улыбкой она махала мне рукой.
Протирать глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, я не стал, но зрелище было непривычным.
— Серёжка, привет! — подбежала ко мне она, обняла и два раза чмокнула.
— Мне кажется, я ещё сплю, — усмехнулся я. — Привет. Это ты или это мой сон?
— Нет, ты не спишь. Это же я! — улыбнулась она доброй и открытой улыбкой.
— Ангелина, тебе что, велосипед купили?
— Почему? — удивлённо вытаращилась она и улыбка замёрзла на её губах.
— Ну, как почтальону Печкину. Он ведь почему вредный был? Потому что у него велосипеда не было.
— А, смешно, — она захихикала. — Ну да, ну да… понимаю, я заслужила твои упрёки.
— Да разве же я тебя упрекаю?
— Раз уж ты заговорил, то действительно лучше сразу расставить, все точки над i.
— Ой, может, не надо? — махнул я рукой. — Жили же спокойно без этих точек и не умирали. Лучше скажи, ты как здесь? Летишь куда-нибудь? Или наоборот, сюда прилетела? Может, пойдём кофе выпьем?
— Нет-нет, я здесь не случайно, я тебя приехала встречать.
— Меня встречать? Вот это поворот. Честно говоря… А я не провёл несколько лет в коме, случайно? Это бы многое могло объяснить. Просто такое чувство, что логическая последовательность событий где-то дала сбой.
— Слушай, ну… прости меня, — смиренно произнесла она.
— Да какие проблемы, — пожал я плечами, — вроде и не за что тебя прощать.
— Да есть, есть за что, — сказала Ангелина и потрясла светлой шевелюрой. — Ну блин, просто у меня были неприятности…
— Неприятности, — кивнул я и нахмурился.
— Да, по учёбе там… и не только… По жизни… В общем, если захочешь, я тебе, конечно, расскажу, но давай только не сейчас. Просто скажу, я достаточно долго жила с таким чувством, будто саму себя потеряла. Ты можешь меня понять?