Час гнева (СИ)

Народ захохотал.
— Так! Ну-ка прекратили! — прикрикнул химик. — Иди, Аня.
Она молча встала и как тень проскользнула вдоль стены, а потом шмыгнула в дверь. Как только она вышла, завибрировал её телефон. Она оставила его лежать прямо на столе. На нём всплыло окошко уведомления. Пришло сообщение.
У меня и в мыслях-то читать его не было. Просто скользнул взглядом, реагируя на звук, и глаз сам выхватил:
  
«Российский банк спермы»…
Что, что, что?
«Биоматериалы для самостоятельного оплодотворения будут…»
Экран погас. Через некоторое время Грошева вернулась, и как ни в чём не бывало, села за стол, взяла телефон, открыла и подозрительно глянула на меня.
— Аня, — сказал я серьёзно. — Давай поговорим на переменке.
Она резко дёрнула головой и полоснула меня взглядом, острым, как у волчонка.
— Ты что, в мой телефон лазил? — прошептала она.
— В телефон я не лазил, у меня нет пароля. Предлагаю ванильный латте на… кокосовом молоке. Или на миндальном. Или на каком захочешь.
— Отстань, — тихо сказала она.
— Ань…
— Алексей Вениаминович, — подала она голос и подняла руку.
— Грошева, да что с тобой сегодня? Что за суета?
Все засмеялись.
— Вы извините, но мне в медпункт надо, — тихо, но твёрдо сказала она и, подхватив свой рюкзак и, ни на кого не глядя, вышла из кабинета.
* * *
Грошева на занятия не вернулась и на телефонные звонки не отвечала. Что с ней делать я не знал, но хотел попробовать переговорить. Вот только как и о чём… Макаренко из меня получался тот ещё. С пистолетом по складам скакать было куда проще и понятнее.
К концу уроков я нашёл Настю.
— Поехали съездим в больницу, — предложил я. — Навестим Алису.
— Я не могу, — покачала она головой. — Мне надо в лабораторию ехать, в галерею.
— Ну, это же не школа, можно и опоздать, наверное или вообще не прийти?
— Это было бы очень по-детски, — серьёзно ответила она. — Ставить личные желания выше всего остального свойственно детям и неразвитым в психологическом плане личностям. А взрослые люди должны проявлять ответственность, а не инфантильность. Согласись. Если поедешь, передавай Алисе от меня привет. Возьми с собой кого-нибудь другого. Лилию, например. Она с радостью сделает репортаж для ВК.
— Ладно, — кивнул я. — Ты права. Не стоит пропускать занятие. Съезжу один. Тебя подвезти?
— Нет, спасибо. Не нужно.
Я взял машину, заехал на рынок, купил фруктов и написал по самому защищённому мессенджеру с нового номера Пете: «Это я. Надо поговорить».
«А это я», — почти сразу пришёл ответ. — «Давай. Приходи в то же место в то же время».
Я покачал головой. В кармане уже лежал заряженный телефон для него, чтобы можно было спокойно разговаривать.
Приехав в больницу, я зашёл в корпус, в котором размещалась хирургия. Когда вышагивал по коридору, показалось, что заметил Альфу и Петю. Я чуть прибавил шаг и догнал их, когда они усаживались у кабинета в отделении гинекологии.
— О, здрасьте-насте — кивнул я.
— Ой, привет! — воскликнула Альфа.
Она немножко смутилась. Ну, а Петя нет, не смутился.
— Здорово! — кивнул он. — Ты чё, следишь за мной?
— Нет, я Алису пришёл проведать. Вот апельсинчики, груши и клубнику несу. Хотите со мной?
— Мы сами тут, видишь? — кивнул Петя. — На приём.
— Всё нормально? — нахмурился я и пытливо глянул на Альфу.
В коридоре было многолюдно. Женщины разных возрастов сидели на диванах, а мимо сновали деловые и занятые сёстры и врачи.
— Нормально, нормально, — кивнула Альфа. — Это плановый приём, не беспокойся. У Пети тут профессор знакомый сегодня принимает, вот он меня и уговорил показаться. Просто для контроля.
— Ну ладно, — подмигнул я, — приходите, когда закончите. Это вот тут, на этаж выше.
— Да тут сидеть сейчас в очереди ещё неизвестно сколько, — покачал головой Пётр.
— Ну ладно, хорошо вам сходить.
— Мы обязательно заглянем, — пообещала Альфа. — Но ты нас не дожидайся, потому что я не знаю, когда. Это может занять много времени.
— Хорошо. Пётр Алексеевич, можно на пару слов, раз уж такая чудесная встреча у нас произошла?
— Ага, — подмигнул тот.
— Держи, — сказал я Альфе и вытащил из пакета большущий апельсин.
— Да ну, зачем! Ты принёс Алисе, вот и отдай ей.
— Да, тут ещё много, бери. Только здесь не ешь. Надо руки помыть. И корку.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Будет сделано, товарищ начальник.
Мы с Петей отошли в сторону.
— Ну как, Пётр Алексеевич?
— Отлично! — засмеялся он и хлопнул меня по плечу.
— Ай-яй-яй, осторожнее! — я поморщился.
— Ой, прости, прости, брат. Забыл, что ты с раной. Второгодка с раной, — подмигнул он и снова засмеялся.
— Остроумие — это ваше второе имя, Пётр Алексеевич. Но первыми всё-таки должны быть Осторожность и Конспирация. Помните, как говорил великий Ленин?
— Ладно, ладно, чё ты, я ж просто пошутил, тут же никто нас не слышит.
— Вы сделали?
— Сделали! — радостно ответил он. — Ещё как сделали! Просто охрененно!
Он хлопнул в ладоши, будто отряхивал руки, а потом правой рукой — по правому бедру, а левой — по левому, словно собирался пуститься в присядку.
— Пётр Алексеевич, — позвал я. — Вернитесь, пожалуйста, из фольклорного трипа. — Расскажите, как всё прошло. Вы удалили мои данные?
— Говорю же, отлично! Я не просто удалил твои данные, а заменил на другие!
— Какие? — предчувствуя недоброе, спросил я.
— А такие! Теперь Второгодка не ты, а совсем другой чел!
— И кто же этот счастливчик? — прищурился я.
— Догадайся с трёх раз!
— Я не в состоянии. Скажите сами.
— Ха! Не смог! А это, между прочим, просто идеальный кандидат!
— Нет! — помотал я головой, и мышь под сердцем жалобно пискнула.
— Да! Вот именно, что да! Это Руднёв!
— Твою мать… — тихо процедил я. — Зачем? Кашпировский-то тут причём?
— Ну, не тупи, Краснов! Во-первых, он в коме, и ему всё равно. Взятки гладки. Во-вторых, контакты с Сашко были? Вот они налицо! Вернее, даже на лице. Он в конторе был, как не пришей кобыле хвост, да? Да. Тоже плюс, на него с лёгкостью всё спишут. А то, что он в таком состоянии, так это пусть с Сашко спросят. Если смогут.
— А что будет, когда Кашпировский очнётся? — спросил я. — Что с ним станет после этого, вы не подумали?
— Да хер он очнётся. А если очнётся, пусть попробует доказать, что не верблюд. К тебе вообще никаких вопросов быть не может. Ты действовал по согласованию с Давидом. А он — по согласованию со мной. Ты свободен, словно птица в небесах!
— Жесть, Пётр Алексеевич, он вообще-то нормальный мужик, и вы его конкретно подставили.
— Блин, ну ты неблагодарный парень, Сергей. Я тебя только что от расстрела отмазал, а ты вместо спасибо упрекаешь меня.
— Пётр Алексеевич… — помотал я головой. — Ну как так-то?
— Ай, да ну тебя, Краснов. Пусть сначала в себя придёт. А там уж придумаем что-нибудь.
— Не надо, вы только ничего больше не придумывайте, ладно?
— Очень смешно! — ощерился Романов. — Молодец!
В этот момент у меня завибрировал телефон. И ещё один. Оба. В двух карманах сразу.
На один звонил Чердынцев, а на второй — Давид.
— Слушаю, Александр Николаевич…
— Ты чё творишь? — накинулся на меня он. — Ты меня подставить решил? Вообще охренел что ли? Это конкретная подстава! Дуй ко мне быстро!
— Слушаю, Давид Георгиевич…
— Приезжай в офис. Есть работа, Второгодка….
— Ладно, Пётр Алексеевич, — кивнул я Романову. — Боюсь, мне пора…
  
16. Химия и жизнь
 
— Ну что же, — сказал я. — Давайте будем решать проблемы по мере их поступления.
  
Распрощавшись с Петей и Альфой, я поднялся к Алисе. Но, естественно, надолго остаться у неё не мог. Оппоненты, они же партнёры проявляли явное нетерпение и мурыжить их я не хотел. Впрочем, Алиса не обиделась. У неё, как раз, сидели незнакомые мне девочки и мальчики. Они шутили, подкалывали друг друга, выглядели модными и явно претендовали на принадлежность к передовой части молодёжи.