Час гнева (СИ)

— Нет, в этот раз нет, — он покачал головой. — У меня будет другое дело. Индивидуальное.
— Ну ладно. Чё, молодец. Смотри только, не завали.
Он усмехнулся, будто знал что-то, что я не знал. Допытываться я не стал и завалился на ящик. Началась кормёжка, здесь же, в подвале. Принесли котёл с чем-то мясным, и народ пошёл угощаться. А я закрыл глаза и попытался уснуть. Чем больше спишь — тем больше сила.
  
Поев, постепенно все успокоились и попадали, кто куда. Но спали совсем мало. После полуночи всех разбудили и выдали снаряжение. Люди сразу оживились, начали собираться, получать оружие.
— А мне-то, Сашко? Мне-то ствол почему не дают? — спросил я.
Он не ответил. Начали грузиться по машинам. Сашко кивнул, чтобы я ехал вместе с ним. Двигались долго и разрозненно. Где-то съезжали на козьи тропы, явно чтобы не светиться на камерах. В конце концов, добрались до места. Промчались мимо Харитоновой базы и, отъехав чуть дальше, остановились.
В машине нас было четверо — водитель, Сашко, ещё один чувак и я. «Крузак» медленно проехал по непонятной плохо укатанной дорожке, намеченной прямо посреди припорошённого снегом поля. Он выключил фары и подкрался с задней стороны базы прямо к забору. Луна светила ярко, и было не слишком темно.
— Стой тихонько, — проинструктировал водителя Сашко. — Движок не включай. Положение не пали. И вообще…
Он не договорил. Втроём мы вышли из машины и подошли к забору из железобетонных плит. Было тихо. Третий чувак достал из багажника лестницу и разложил её. Мы вскарабкались на забор и дальше поползли на крышу невысокого здания, прижатого к забору вплотную.
— Тихо-тихо, спокойно, — прошептал Сашко, аккуратно ступая по крыше складской постройки.
Мы дошли до нужного места. Второй чувак подложил спальные мешки, и мы опустились на них, продолжая ждать. Всё стихло, началось ожидание. Ждать было невесело и холодно.
Ровно в половине пятого открылись ворота, и во двор въехал грузовик и сопровождающий его джип. Ещё через несколько минут подъехала вторая машина и встала рядом. Водители открыли тенты, набежали люди. Началась перегрузка товара из одной машины в другую.
— Ну что? — возбуждённо прошептал Сашко.
Даже в предутренней мгле был виден его горящий взгляд. В нём читались нетерпение, жажда победы, жажда наркотиков и денег. Ему нужно было всё. Всё и сразу.
Он достал из кармана небольшой уоки-токи, щёлкнул колёсиком и прокричал:
— Анде, рома! Вперёд, братья!!!
  
8. Битва никогда не кончается
 
Началось.
Наш третий чувак выхватил ракетницу и бабахнул в воздух. В тот же миг картина резко изменилась, словно невидимая рука тряхнула калейдоскоп, собирая совершенно новый, неожиданный узор.
В моём восприятии всё замерло. Звуки смолкли. Правда, лишь на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы изображение запечатлелось в голове.
Висящий в воздухе огненный шар сигнальной ракеты. Удивлённые люди посреди двора, замершие с ящиками, с автоматами, с пистолетами в руках. Все как один с задранными головами и взглядами, устремлёнными к приближающейся огненной звезде.
Пазик и два джипа, набитые бойцами. Помощник Сашко с вытянутой вверх рукой и застывшим дымом от ракетницы. И, наконец, сам Сашко, как Наполеон, взирающий на поле брани, с горящими глазами и лицом, подсвеченным пламенем битвы. Ноздри раздулись, как у разгорячённого жеребца.
Картинка застыла лишь на мгновение, а затем снова ожила и наполнилась громкими звуками. Движение, запущенное выкриком цыганского атамана и пуском ракеты, превратилось в напористый штурм, вмиг перекроив казавшийся прочным баланс сил.
Из пазика и джипов высыпали вооружённые бойцы и открыли огонь. Палили по большей части вверх, но прилетало и по машинам. Задача была обескуражить и смять сопротивление. Выглядело войско неоднородно и вооружено было не слишком добротно, но энтузиазма у него хватало. Награда была уж больно хороша. Целая фура наркоты и целая фура бабла распаляли воображение и делали солдат смелыми и инициативными.
Внутренний двор мгновенно затянуло сизой дымкой. Раздавались крики, хлопки выстрелов, короткие очереди. Цыганские бойцы оттеснили противника сразу, совершенно без сопротивления, и ринулись к грузу, к ящикам, к сокровищам, ещё не догадываясь, что никаких сокровищ там не было, и в ящиках не находилось ничего, кроме воздуха.
Наступавшие уже подступили к добыче, но в этот момент произошло неожиданное. Из складов и гаражей начали выскакивать люди. Хорошо экипированные, вооружённые, все как один одетые в чёрную современную униформу. Это была не разношерстная банда Сашко, а настоящая армия, крутая ЧВК с хорошо организованными и обученными солдатами.
— Твою мать! — воскликнул я. — Твою мать!
Глядя на этих вояк, я понял, что заруба с Росгвардией могла вылиться в настоящую битву, безжалостную и жёсткую.
— Сука… — процедил сквозь зубы Сашко.
Яркий огонь, отражавшийся на его лице, вдруг изменился. Пламя стало синим, холодным и совершенно инфернальным. Сашко сделался похожим на восставшего из могилы упыря.
— Сука! — заорал он. — Сдал, падла!
Он резко повернулся ко мне. Лицо его сделалось по-настоящему страшным.
— Вышиби ему мозги! — заорал он, отступая и давая дорогу своему соратнику.
Тот выхватил пистолет и немедленно направил на меня. Ждать у моря погоды было бессмысленно. Контрпродуктивно, как сказал бы отрёкшийся от меня Краб. Но кое-что из его наставлений и из прошлой жизни я ещё помнил.
Я кинулся вперёд поднырнул под руку помощника, не ожидавшего такого хода и уверенного в своих силах, и крутанул её так, что тот полетел за собственной рукой по болезненной и причудливой траектории и перекувыркнулся, разжимая кисть. Пистолет вылетел и перешёл ко мне. Я бросил парня в снег и подобрал его пистолет. Спасибо.
В этот момент я почувствовал себя не десятиклассником Серёжкой Красновым, а как минимум, Стивеном Сигалом в лучшие годы, когда он буцкал плохишей на кораблях и в прочих местах.
Сашко выхватил свою пушку и шарахнул, не целясь в мою сторону. Пушка была с огромным стволом, как в кино, но шансов у него не было, и он, естественно, промахнулся, потому что бежал по краю крыши. По моим жилам неслись дикие и яростные потоки адреналина, а мышь, моя заклятая подруга, остервенело крутила колесо. Я догнал его и сделал подсечку, отправив в рыхлый снег. Я навалился сверху, схватил за руку, сжимавшую гангстерский кольт и начал её выкручивать, выводя на болевой.
Сашко дико, по-звериному заорал от боли и нажал на спуск, попав в брюхо своему помощнику, который как раз поднялся на ноги и с рёвом, будто разбуженный медведь, двинулся на нас.
И в тот же миг, как если бы этот выстрел, стал сигналом, воздух разрезал грохот вертолётов. Судя по звуку, их было два. Предутреннюю мглу вспороли прожектора. Застучал пулемёт. Рядом с нами ударил рой стальных шершней, прошив крышу, на которой мы барахтались.
— Отпусти! — заорал Сашко.
Поле боя снова преобразилось. Со всех сторон во двор стекались бойцы Росгвардии. Сверху кружили вертолёты. Во двор врывались бронемашины, из них выскакивали бойцы. В этой кутерьме разобраться было непросто. Всё это уже походило на полноценную войсковую операцию.
Были слышны крики и выстрелы, пахло гарью, порохом и морозом. По крыше снова шарашил пулемёт. Мы с Сашко откатились друг от друга, и он тут же вскочил на ноги.
— Стоять! — крикнул я и выстрелил первым.
Получить кусок свинца из его «Питона» мне не хотелось. Я бабахнул не целясь, просто шмальнул в сторону этого козла. Он рухнул на колени, но я в него не попал. Луч прожектора снова взрезал, темноту и на мгновение высветил лицо, обернувшегося ко мне цыгана. Оно было страшным и… испуганным.
  
— Амба, братишка, — переводя дух, крикнул я, поднимаясь на ноги и на этот раз уже прицелился как следует. — Туши свет, Сашко. Трындец подкрался незаметно, пришло твоё времечко.