Час гнева (СИ)

«Жди меня, — написал я. — Скоро буду. До моего прихода не выходи из дома».
Отправив, я посмотрел на Петра и помолчал.
— Чего, в гляделки со мной играть будешь? — усмехнулся он через некоторое время.
— Пётр Алексеевич, короче, — кивнул я, — хотите взять Сашко? Я вам помогу. А вы поможете мне.
— Ну давай, Серёга, поможем! — ухмыльнулся он. — Купил дуду на свою беду, не можешь играть, поможем продать. Конечно, хочу, кто ж не хочет-то? Мне как раз надо балабашек, подкопить, так что премия не помешает.
  
— Для чего балабашки? — поинтересовался я.
— Да вот, брат, хочу с училкой твоей Новый год в Тае встретить. Ну, если ты не против, конечно.
Я нахмурился.
— Я же не врач, чтобы быть против, — процедил я. — Только, думаю, она сама не согласится.
— Почему это? — удивился Петя. — Срок-то у неё ещё небольшой, и чувствует она себя отлично. Врачи разрешат, я тебе точно говорю. Я, правда, ей не рассказывал ещё про эти планы. Сюрприз, типа.
— Ну вы даёте, Пётр Алексеевич, — покачал я головой. — Серьёзно, что ли?
— Ну да, — пожал он плечами. — А что? Если хочешь что-то сказать, скажи сейчас или молчи до конца жизни.
Я прищурился. Скажу. Если надо будет. И когда захочу.
— Вы же взрослый дядя, Пётр Алексеевич. Думаете, что для ребёночка такие путешествия — это прямо благо? Да и тычки, прошу прощения, происходящие в непосредственной близости от него… тоже, не слишком-то поощряются.
— Ты чё, Краснов? — мгновенно разозлился Пётр. — Припух, что ли? Ты прям нихера не умный, мне кажется. Давай, лучше о деле поговорим.
— О деле, — кивнул я. — Давайте. Мне нужен ваш доверенный человек. Кто-то из ваших нелегалов.
— Каких ещё нелегалов? — набычился он.
— Ну тех, кто работает под прикрытием и внедрён в мафию.
— Ага, щас, — кивнул Романов с недовольным видом. — С ума, что ли, сошёл? Чтобы я ради неизвестно чего палил агентуру, которую создавал годами? Десятилетиями даже.
— Не ради меня, Пётр Алексеевич, а ради себя самого. Орден-то кому дадут? Не мне же.
— Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль. Лишь бы премию не зажали, — засмеялся Пётр.
— Ладно, у меня есть план. Хороший. Отличный даже. Но предварительный, потому что нужно много ниточек подвязать. Только вот без вашего человечка это не выгорит. Понимаете?
— Давай свой план, а я подумаю.
— План-то я скажу. Только ответ будет нужен сегодня. И чем раньше, тем лучше. Времени на раскачку нет, Пётр Алексеевич.
* * *
Выйдя от Альфы, я сразу рванул домой. Ехать было всего ничего. Мы жили в домах, стоящих практически друг напротив друга. Почти. В общем, сев в машину, я позвонил Насте, чтобы она пришла ко мне, а когда поднялся к квартире, она уже стояла, дожидаясь меня.
— Ты живой? — с волнением спросила она.
— Живой, Настя, нормально всё.
— Я так за тебя переволновалась… места себе не находила…
Мы прошли в прихожую, я закрыл дверь.
— А этот человек, который был сегодня здесь, — произнесла она, заглядывая мне в глаза, — это тот самый, которого мы видели в клубе? По голосу… В шкафу, конечно, акустика не очень, но по голосу мне показалось, что это он…
— Да, ты права, — кивнул я, — это он. А за себя-то ты не испугалась?
Она чуть повела плечом и не ответила, продолжая смотреть мне в глаза.
— Пойдём в комнату, — пригласил я. — Послушай, мне жаль, что я тебя втравил в эту историю. Но ты не волнуйся, скоро всё закончится. Буквально пару-тройку денёчков, и всё. Можно будет жить спокойно, как раньше, и ничего не бояться.
Мы сели на диван. Настя кивнула и поджала под себя ноги, повернувшись лицом ко мне.
— Настя, только, пожалуйста, ни с кем, ни с одной живой душой во всей вселенной, ни с друзьями, ни с родственниками, ни с кем не делись этим. Ладно?
Она снова молча кивнула.
— Это, — добавил я, — будет наш с тобой секрет. Только твой и мой. Хорошо?
— Хорошо…
— Как ты думаешь, куда бы тебе было можно слинять на несколько дней?
— В смысле? — нахмурилась она.
— Я бы хотел, чтобы ты куда-то уехала.
— Блин… Красивый, ты что такое говоришь? Вот теперь мне действительно стало страшно. Куда я могу уехать? Вместе с тобой?
— Нет. Мне как раз нужно остаться.
— Блин… Капец какой-то. Кто он такой вообще этот мужик?
— Мужик?
Я хмыкнул.
— Подумай, что можно выдать для твоих родителей?
— Да куда ехать-то? — развела она руками.
— Например, в Москву или в Питер… Хотя кто там за тобой присмотрит? Блин, можно было бы в Дубай. Но нет, за границу нужно разрешение от родителей…
— Ну, у нас несколько человек завтра едет… ой, нет, послезавтра… в Екатеринбург, — пожала плечами Настя. — Но, я-то не собиралась. Там же уже вся смета свёрстана, делегация утверждена. Да и блин, а что я родителям скажу? Они меня не отпустят, сто процентов. Они вообще с одной стороны радуются, что я попала в «Новую галерею», но с другой боятся, что оценки за полугодие будут плохими, потому что пропуски и всё такое… Ну, сам понимаешь.
— Настя, давай, думай. Я хочу, чтоб ты уехала.
— Блин, а как я тебя-то одного оставлю?
— Мне-то, как раз, уезжать нельзя. Но обо мне беспокоиться не надо.
— Как я могу не беспокоиться? Ты интересный: «Не беспокойся». Ты думаешь, это можно вот так по щелчку пальцев выключить? У меня нет выключателя, Серёж. Я так настраивалась сегодня утром. Хотела с тобой поговорить. А этот… блин.
— Настя, мы обязательно поговорим.
— Я в принципе могу сейчас сказать, что хотела…
— Сейчас мне нужно будет уйти.
— Куда? — нахмурилась она.
— Поговорить кое с кем, чтобы разобраться с этим делом.
— Как ты с ним разберёшься? Ты же школьник. Давай вызовем полицию…
— Настя, я уже поговорил с полицией, не беспокойся.
— Когда? Что ты им сказал?
— Слушай, я не хочу, чтобы ты вообще хоть как-то попадала в эту историю и хоть что-то о ней знала.
Она вздохнула, прикусила губу, но возражать не стала.
— Слушай, Насть, у меня же для тебя подарок.
Она нахмурилась, но ничего не сказала.
— Что? — дотронулся я до её колена.
Она помотала головой. Тогда я поднялся с дивана, пошёл к столу, выдвинул ящик и достал оттуда небольшую шкатулку. Вернулся, сел напротив неё и протянул ей. Шкатулка была очень красивой, отделанной тонкой кожей с тиснением.
— Ух ты! — покачала головой Настя и внимательно посмотрела на меня.
Она осторожно взяла шкатулку и долго на неё смотрела.
— Открывать?
— Открывай, — усмехнулся я.
Она подняла крышку, распахнула глаза и чуть приоткрыла губы.
— Какая красота! — прошептала она.
— Да ладно, — хмыкнул я. — Наверное, он тебе кажется смешным.
Сейчас мне стало совершенно ясно, что глупо было покупать эту хрень, которая действительно выглядела и смешной, и неуместной для шестнадцатилетней девушки. Хотя продавец убеждал меня в обратном. Но ему-то лишь бы продать, ясно же.
На тёмно-синей бархатной ленте, которую нужно надевать на шею, как, блин, ошейник, висел забавный кулончик, выполненный в виде медвежонка. Толстенький, милый медвежонок. Он был небольшим, в высоту около двух сантиметров, чуть-чуть больше, но тяжёлым и увесистым. Потому что сделан был из чистого золота. И плюс камушки. Глазки, ещё какая-то фигня, он был инкрустирован не крупными, мелкими, но всё-таки бриллиантами.
Глупость конечно, но на что уж хватило времени в Дубае, купил практически не раздумывая и практически первое что попалось на глаза.
— Какая прелесть, — прошептала Настя, бережно взяла его в руки и начала разглядывать. — Какой милый! Ты его для меня купил?
— Ага, — кивнул я.
  
— В Турции?
— Я в Турции-то практически и не был. Только в аэропорту.
— А где ты был? — удивлённо посмотрела на меня Настя.
— Расскажу потом.
Она поджала губы, но настаивать не стала.
— Тяжёлый какой… Он что… золотой что ли?