Старые недобрые времена 3 (СИ)

… или, вернее всего, это не первое их совместное дельце.
— Молодой человек, — снисходительно выпятив нижнюю губу, начал один из них густым низким голосом, отличающийся от двух других разве что большим дурновкусием в одежде, да вовсе уж плебейскими манерами, — вы должны понимать, что в нынешней ситуации вам вообще повезло!
— Да, — влез второй, самый пузатый из троицы, с замечательными фиолетовыми прожилками в пористом носу, — вам повезло! Вы знаете, что происходит в стране⁈ А в Нью-Йорке ситуация куда как более сложная, и вы должны быть благодарны, что мы смогли достать хоть что-то! Поставки срываются повсеместно, и мы совершила настоящее чудо!
  
— Да, чудо! — агрессивно поддержал третий, желчный брюзгливый тип с дешёвой, огромной и на редкость вонючей сигарой, — Мы сделали вам большое одолжение, неужели вы не можете этого понять?
— С этими станками, — подхватил лидер троицы, вы сможете начать работу прямо сейчас, а не ждать недели и месяцы! Это хорошее оборудование, смею вас уверить, проверенное.
— А вы вообще кто? — недобро сощурился Георг, — Инженер? Мой коллега? В каком университете учились, какой у вас диплом?
— Я практик! — гордо выпятил подбородок делец, — И считаю ваши слова оскорбительными!
— Да-а? — протянул попаданец, глядя на него, как насекомое, и страстно, истово желая, чтобы тот дал ему повод… но подрядчик, битый и ломаный, учуял это, и замолк, не захотев ни в морду, ни стреляться. Так… подбородок сильнее выпятился, да красные, залитые с утра глаза выкатились из орбит.
— Господа… — попаданец сделал крохотный шажочек вперёд, — где две модели сверлильных, которые я указывал отдельно? С чертежами и документацией? Где прессы, которые вы обещали мне в полной комплектации? Почему на токарном станке номерной шильдик сбит?
Они загомонили было, весьма слаженно напирая на эмоции, на сложную логистику и на то, что они — уважаемые люди, и не каким-то юнцам…
— Господа… — сказано было тихо, но так, что троица разом осеклась, — вы считаете меня идиотом?
— Что вы, сэр! — возмутился лидер дельцов, разом вспотев и побагровев вовсе уж опасно, — На следующей барже придут сверлильные станки, а прессы, уж поверьте человеку искушенному, вам не очень и нужны! Они достаточно редко используются, и проще, если такая необходимость возникнет, заказать работу на стороне! Я дам вам визитку одного подрячика…
— Вон, — холодно процедил Шмидт, — забирайте своё барахло, и убирайтесь вон!
— Прошу прощения? — поперхнулся желчный господин, — Вы…
— Если вы не расслышали — вон, — с обманчивой мягкостью повторил попаданец, — Забирайте свой хлам, и выметайтесь.
— Мальчишка, — прошипел лидер троицы, — мы это так…
— Прошу прощения, — перебил его Георг, сделав ещё один шажочек навстречу, — я оговорился…
Дельцы переглянулись с самодовольным видом, но попаданец, оскалившись, как перед штыковой, добавил с металлическим лязгом:
— Задаток верните, господа… живо!
Свои слова он подкрепил револьвером, практически воткнутым в глазницу лидера, и никто, включая самого Георга, не сомневался, что если понадобится, он выстрелит…
— Мы этого так не оставим! — уже за воротами проорал кто-то из них, — мы…
Но в висках застучали такие барабаны, что попаданец не расслышал скомканных, но, благо, недолгих угроз…
… и пожалуй, к лучшему.
Немного остыв, он ещё раз прошёлся по двору, и, вернувшись в мастерскую, закурил, размышляя над ситуацией.
— Дельцы здесь, конечно, те ещё… но, — он затянулся, — не слишком ли нагло? Может, они решили устроить мне этакую проверку на прочность? Не исключено. А может…
Не договорив, он затянулся ещё раз и резко потушил папироску, сжимая губы в узкую линию. Не все слова можно говорить вслух, особенно если считаешь, что ситуацию, быть может, спровоцировали джентльмены из клуба…
А что? Стратегия нехитрая — сперва помочь новичку с мастерской и небольшими инвестициями, в обмен на скромную толику грядущих доходов.
А потом — вставить палки в колёса, показать, что без них они никто… и соответственно, потребовать большую долю! В обмен за решение проблем, разумеется, а не то, что вы подумали!
Вот так вот, по чуть, можно откусить ох какой знатный кусок ещё не испечённого пирог. Любители делить чужое на своё, мать их…
Он, конечно, может и ошибаться, но вариант далеко не нулевой, повадки деловых людей неплохо изучены ещё в Университете Пенсильвании. Сентиментальностью они, как правило, не страдают, да и честнейшие, казалось бы, люди, могут накрутить себя так, что отъём чужой собственности будут считать восстановлением справедливости, а уж действительной, или мнимой, не суть.
— Н-ну… — этак я себя знатно накрутить могу, — подытожил он, — надо проверять… и ждать. А ещё — не доверять никому, и искать своих, и только своих людей, а это…
…мелькнули было мысли о найме русских, но тут же пропали. Какие, к чёрту, русские в США 1860-го года? В шуточном количестве разве что. Да и то преимущественно из западных губерний и черты оседлости.
Да и смысл? Он же теперь не Ванька, а Георг… и нанимать нужно своих… немцев. Иначе просто не поймут.
Поднявшись поправил воротник и отряхнулся, чувствуя себя, как перед смотром, и, поймав себя на этом, усмехнулся криво. Что ж… смотр и есть, вот только смотреть будет он!
Проверил револьвер, смазанный, надёжный, прецизионного качества, сделанный ещё в Университете, самостоятельно, после первой этнографической экспедиции. Это не паранойя… это привычка, и пожалуй, необходимость.
Проверил дерринджер — маленькую, но очень ядовитую змею в рукаве. Кастет на месте, как всегда, отчасти символ… а отчасти память о рукопашных на бастионах. Нож… на месте.
Шаг к двери…
… и воздух за дверью мастерской, обычный, в общем-то для большого города, явственно отдающий углём, конским навозом, керосином и пылью, показался ему пахнущим порохом. Как когда-то… не так уж давно, в Крыму.
Что ж… он снова на войне, пусть пока и не объявленной.
Неторопливо шествуя в порт, Георг на ходу мысленно формулировал требования к работникам, которых он собирался нанять, к их профессиональным качествам, внешнему виду, возрасту, происхождения и массе других мелочей, который, складываясь в месте, составляют личность.
В порту, где он бывал уже не раз, попаданец шёл, как по карте, машинально, совершенно того не желая, отмечая возможные огневые позиции, выцеливая в толпе людей, могущих оказаться опасными, и готовый…
… да наверное, на всё.
Это не доставляло Георгу ни малейшего удовольствия, и он прекрасно осознавал, что ему нужен психолог… или священник. Но о психологии ему, пожалуй, известно как бы не больше современных специалистов, а к религии, несмотря на регулярные, но впрочем, не частые, посещения церкви, он относится брезгливо.
Шмидт не спешил, не метался от группы к группе, а мельком, на глазок, оценивал только что прибывших иммигрантов, толпящихся на пирсах, «охотников за головами» вроде него, вербующих работников прямо с пароходов и обстановку в целом. Растерянные, подавленные, или, напротив, излишне возбуждённые люди, ломаные, мозаичные судьбы, самые причудливые биографии и национальности.
Не то, не то… он и сам толком не знал, чего же ищет, но пока — не то! Крепкие руки, навыки, это всё хорошо, но…
В глаза ему бросился островок странной тишины, затишья перед бурей, совершенно неестественный в порту, и он решительно свернул туда, без тени сомнений расталкивая портовых рабочих и зевак.
  
Трое мужчин, без тени сомнений стоящие перед толпой докеров…
… а за ними женщины и дети, и ситуация, насколько он может судить по напряжению, по будто электризованому воздуху, по обрывкам повисших фраз, не самая простая. Кто-то из работяг ляпнул… а может быть, и позволил себе лишнего в отношении одной из женщин.
Нравы в порту простые, а иммигранты, обычно бесправные и безответные, как правило, обычно лишь стыдливо отводят глаза и уходят прочь, таща свои чемоданы и сундуки, чаяния и обиды.