Мастер кошмаров

– Я хотел нарисовать тебе монстра… – всхлипнул Лёшка. – Красивого…
Гнев улетучился, когда на неё посмотрели мокрые от слёз детские глаза. Она стыдливо вздохнула.
– Ладно… не реви. Покажи, что ты там нарисовал.
Ева с опаской взглянула на разворот Атласа, и поджала губы, не в силах сдержать смешок. Брат пририсовал мини-портрету шляпу-цилиндр.
Лёшка заметил веселье сестры и стал смелее перелистывать страницы, чтобы та оценила его шедевры. Среди причудливых каракулей и таинственных записей младший брат изобразил неуклюжего, похожего на медвежонка, монстра с большими фиолетовыми глазами и зубастой улыбкой. Это было так нелепо и мило на фоне загадочной серой тетрадки, что Ева рассмеялась в голос. Ребёнок подхватил смех, радуясь, что смог её развеселить.
  
– Ладно, убедил! Это и правда красиво, – она забрала у него Атлас и отложила подальше. – Но всё равно не бери мои тетради.
Лёшка с серьёзным видом кивнул.
– А знаешь что? Нарисуй мне большого дракона. Только сделай его обязательно летающим, и пусть он дышит огнём. – Ева подсунула ему альбомный лист, и он с энтузиазмом приступил к выполнению заказа.
Брат, нахмурив брови, стал тщательно выводить линии, а она тем временем тихо вышла в коридор, стараясь не отвлекать, и украдкой приоткрыла тетрадь. Все рисунки были на месте, хотя в глубине души девушка надеялась, что шедевры Лёшки растворятся, как те надписи, что выдавала сама тетрадь.
Она листала страницы, испытывая смесь досады и веселья, пока не остановилась на том самом портрете. Теперь у него была шляпа. С улыбкой она шепнула ему:
– А тебе идёт.
Атлас не заставил себя долго ждать: «Ха-ха…»
Надо же, ответил сразу, не то что раньше. Простил, наверное. В конце концов, она выполнила обещание и заговорила с мастером кошмаров. Но мысли свернули к другому: тетрадка целенаправленно вела её к нему, в этом не было сомнений. Но для чего? Убедившись, что брат занят делом, она скользнула в свою комнату.
– Зачем ты меня с ним свёл? – без прелюдий спросила она.
Страницы даже не шелохнулись. Девушка провела пальцем по нарисованной шляпе.
«Интересно, Атлас что-нибудь чувствует?»
Неожиданно чернила поплыли и стали складываться в слова:
«Меня выбросили. Хотела вернуться».
Ева удивлённо смотрела на разворот. Всё-таки ей не казалось: тетрадь действительно испытывала эмоции. Но больше всего её поразило другое: Атлас говорил о себе в женском роде. Выходит, «он» на самом деле «она»? Голова закружилась от этой информации, рождая ворох новых вопросов.
– Подожди… Ты хочешь вернуться к нему? – Ева чувствовала в её словах подвох. – Но почему я? Призвала бы его к себе… магией. Ты можешь так?..
Строка под портретом неуверенно дрогнула и расплылась, будто тетради было сложно говорить об этом.
«Он не ищет. Я ошибка».
«Ошибка…» – внутри всё сжалось.
– Теперь понятно, почему он так просто отдал тебя… – Ева отвела взгляд. По телу стала разливаться горячая волна злости.
«Самодовольный Кактус! Как он мог выбросить того, кто обладает сознанием?»
Продолжая кипеть от возмущения, она вдруг осознала: теперь у тетради не было цели.
– Значит, ты мне не будешь больше подсказывать, где его найти? – осторожно поинтересовалась она у Атласа.
Но та молчала. Немного подумав ей в голову пришла мысль.
– А хочешь, мы его проучим?! – выпалила Ева с энтузиазмом.
Страницы тетради взметнулись, словно от ветра. Чернила заплясали, сливаясь в кляксу неопределённости, а затем выстроились в аккуратный вопрос: «…Проучить мастера кошмаров? :)»
В этом смайлике читались и недоумение, и скептицизм, и… любопытство. Да, самое настоящее любопытство.
– Ага! – почти выкрикнула Ева, забыв о брате в соседней комнате. – Он посмел назвать тебя ошибкой? Отлично. Пусть получит свою ошибку сполна! Мы его напугаем!
Девушка ожидала восторга или хотя бы поддержки. Вместо этого Атлас сдержанно ответила: «Он знает о страхах больше, чем ты».
Энтузиазм схлынул, оставив горький привкус досады. Ева свела брови, раздумывая над словами тетради. Напугать того, кто сам ищет кошмары? Звучало как невыполнимая задача.
– Ну а ты? – не унималась она. – Ты ведь его создание, должна же ты о нём хоть что-то знать. Чего он боится?
Девушка с нетерпением ждала ответа, но он затянулся. В итоге тетрадь всё же написала: «Свою мать».
Брови Евы приподнялись. Маг, управляющий страхами, и боится собственной родительницы?
– Мать? – переспросила она, слыша, как нелепо это звучит. – Серьёзно? Но он же… Он может создать целого дракона! И боится… мамочку?
На секунду её передёрнуло от нервного смеха. Это звучало как плохой анекдот.
«А как ты думаешь, он стал мастером кошмаров?»
Строчка оборвала всё веселье. А ведь и правда. У него наверняка точно должен был быть учитель. И если этот учитель его мать, то что же она из себя представляет?
– Смотри! – голос Лёшки застал Еву врасплох, и она машинально захлопнула Атлас.
Брат подбежал к ней с рисунком, гордо протягивая альбомный лист. На нём красовался трёхголовый дракон, щедро разукрашенный всеми цветами радуги. Одна голова дышала синим огнём, вторая – чем-то непонятным в зелёных оттенках, а из пасти третьей сыпались разноцветные конфеты.
– Красиво, – выдавила Ева, всё ещё пытаясь осмыслить слова тетради. – Очень… жизнерадостный дракон.
– Он не кусается! – важно сообщил Лёшка. – Он дарит сладости хорошим детям и пугает плохих взрослых.
«Пугает плохих взрослых» – фраза брата пробрала до дрожи.
Она снова посмотрела на серый переплёт. Мать. Ведьма…
– Лёш, а ты… иногда… боишься маму? – спросила она.
Мальчик нахмурился, застигнутый врасплох.
– Когда она сердится, – неуверенно пробормотал он. – Но она же потом обнимает и говорит, что любит.
Девушка выдохнула. Просто и ясно: мама может сердиться, но она любит. В мире мастера, судя по всему, всё иначе.
Ева пошла с младшим братом в его комнату, чтобы поиграть, но мысли были заняты другим. Мастер Кошмаров тоже боится. Но его страх – это нечто иное. Нечто куда более тёмное.
 
Запись в тетради.
 
Силы не передаются генетически.
Почему же страхи на меня так реагируют?
Клейтрофобия (это страх оказаться в ловушке, из которой нет выхода) – 1 шт.
 
Глава 6. «Обеденные перерыв».
 
– Иди уже, на людей посмотри! – В воскресенье мамино молчание лопнуло. Она не могла больше наблюдать за тем, как дочь изводит себя, и сама распахнула перед ней дверь.
Ева спорить не стала. Быстро собралась и спустя мгновение уже сплетничала с подругами, сидя в фудкорте торгового центра.
– Ну ты, конечно, выдала номер! – голос Кэт звучал как всегда саркастично. – Пропустить увлекательный день в институте из-за парня.
В очередной раз они вернулись к той самой теме.
– Он не мой парень, – девушка лишь вздохнула в ответ на очередную шутку.
– Да ладно тебе, – Настя ткнула её локтем в бок. – Должна же ты была когда-то начать встречаться. Колись, он красавчик?
Глаза подруг горели любопытством. Но ей нечего было им дать. Конечно, она могла пошутить в ответ: «О, Боже! У него такая шапка, аж закачаешься!», но опасалась, что девочки только сильнее закрепятся в убеждении, что она влюбилась.
– Обычный парень, – пожала плечами Ева, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. – Ничего особенного.
– «Ничего особенного», – передразнила её Кэт, закатив глаза. – Знаем мы это «ничего». Ладно, не хочешь – не говори. Но если он тебя в итоге обидит, мы его найдём и серьёзно поговорим. Если что, у меня есть монтировка.
  
Настя, кивая, хихикнула, но Ева лишь слабо улыбнулась. Если бы они знали, с кем собираются «разговаривать».
Подруги продолжали подшучивать, пока она безучастно «бродила» глазами по атриуму. Но почти сразу замерла. На противоположной стороне, где по эскалатору поднимались люди, вспыхнули зелёные огоньки. Она моргнула, не веря собственным глазам. В толпе мелькнула знакомая фигура в серой парке и шапке, натянутой почти на самые глаза. Дыхание перехватило. Ева выпрямилась на стуле. Но он, как и раньше, даже не посмотрел на неё. Девушка медленно выдохнула.