Ложечник

Господин Требс пропал из виду. Янис слышал, как он громко топает во дворе. Потом заскрипела какая-то дверь, и с другой стороны дома послышались звон и грохот. Скоро в комнату вошел господин Требс. Он поставил рядом с кроватью деревянное ведро.
— Одна лопатка коричневого мыла, — сказал он. — Прибавляем к счету!
Госпожа Требс помогла Янису сесть и опустила его ноги в ведро. Мыльная вода щипала натертую кожу. Когда Янис мыл ноги, а случалось это нечасто, то делал это сам. Было очень странно, что сейчас это делает кто-то другой. Госпожа Требс старалась не причинять ему лишней боли и после мытья, промокнув его ноги полотенцем, нанесла на них мазь. Потом она взяла белую тряпку и разорвала ее на длинные полоски.
  
— Один лоскут льна, — проворчал господин Требс. — Счет растет.
Янис смотрел, как госпожа Требс, напевая, обматывает его ноги полосками ткани. Ее песенка кружилась и завивалась колечками. То вверх, то вниз.
— Словно птичка поет, — заметил господин Требс.
— Да ну тебя, — засмеялась госпожа Требс. — Будь добр, дорогой, принеси молока и кусок хлеба.
— Хлеба и молока! — возмутился господин Требс. — Знала бы ты…
— Конечно, конечно, — сказала госпожа Требс. — Включи это в счет.
Янис сидел на кровати, откинувшись на подушку, и пил молоко из чашки. Господин Требс на дворе колол дрова. Эти привычные звуки напомнили Янису о доме. Удар топора и треск раскалывающегося полена. У Фрида это получалось очень точно, он каждый раз попадал, куда нужно. Господину Требсу случалось промахнуться — это было слышно: плюх!
— Черт тебя дери! — выругался господин Требс.
Теперь ему придется вытаскивать топор из колоды, а это, знал Янис, дело непростое.
Госпожа Требс сидела на стуле у окна.
— Молоко у нас прекрасное, — похвасталась она. — Повезло нам с коровой.
Янис притворялся, что пил молоко всю свою жизнь. Сейчас нужно постараться говорить как можно меньше глупостей, он и так уже отличился. Ничего вкуснее молока он никогда не пробовал. Вкус был белый и пенистый. А хлеб какой! Мягкий, теплый и с хрустящей корочкой. И намазан не смальцем, а чем-то сладким. Впервые Янис не сожалел о том, что спустился вниз, с горы. Оказывается, в мире есть столько всего вкусного!
— Ну и проголодался же ты, — удивилась госпожа Требс. — Неужели ты не взял с собой еды в дорогу?
— Взял, — ответил Янис. — Ягоды и еще яйца, только огня не было. — Он отер рот. — А где Лока? — спросил он. — И Камешек?
— Собака — это Камешек или Лока? — Госпожа Требс не стала дожидаться ответа. — На конюшне они. И собака, и ослик.
— Мне надо к ним, — сказал Янис.
Госпожа Требс посмотрела на его забинтованные ноги и задумалась.
— Господину Требсу это не понравится, но я могу одолжить тебе пару носков, в них ты, пожалуй, дойдешь.
Забрав чашку, она вышла и оставила Яниса одного. На дворе затявкала собачка.
— Вот молодец, — сказал господин Требс. — Охранник наш!
И он вогнал топор в очередное полено. Хрясь!
Вернулась госпожа Требс. Принесла пару коричневых носков из пушистой шерсти. Янис надевал их медленно и очень осторожно. Он решил сделать это сам, госпожа Требс и так уже достаточно провозилась с его ногами.
Еще одна комната. Половичок в синюю полоску. Стол. На деревянном стеллаже стоят книги, целая полка! Янис остановился посмотреть.
— Всё в порядке? — спросила госпожа Требс.
Опять половик, на этот раз красный. Осталось переступить порог и выйти на двор. Янис опустился на стоящую у дома скамейку обессиленный, хотя и прошел всего несколько шагов.
— До конюшни еще далеко, — предупредила госпожа Требс.
Янис прислонился спиной к стене дома. Над дверью висела деревянная табличка с нарисованной на ней свиньей. «Позолоченный кабан» — гласила витиеватая надпись. Получается, кабан и свинья — одно и то же.
К ним подбежала собачка — черный пушистый шарик на быстрых ножках, с отчаянно виляющим хвостом.
— Продолжим? — спросила госпожа Требс.
Янис заставил себя подняться.
Госпожа Требс оказалась права, путь с забинтованными ногами и в носках оказался неблизким. Янису пришлось дважды останавливаться: один раз из-за боли, а второй — потому что дорогу им преградил господин Требс.
— Это что, мои носки?
— Да, — ответила госпожа Требс. — Он взял их поносить.
— Не забывай, — сказал господин Требс, — я всё записываю.
— И правильно, — ответила госпожа Требс. — Так и надо, дорогой.
Она взяла Яниса под руку. Они прошли мимо курятника, старой телеги и клочка земли с тоненькими ростками на ровных грядках.
— Тут у меня огородик, — сказала госпожа Требс. — А вот и конюшня.
Завидев Яниса, Лока радостно помчалась навстречу и прыгнула ему на грудь. Янис повалился на солому. Лока лизнула его в лицо, обежала круг по конюшне, вынырнула откуда-то сверху и сделала еще один круг. Камешек подошел к Янису и уткнулся носом ему в руку. Янис погладил Локу, и Камешка, и черную собачку, которая тоже захотела поиграть и скакала на коротеньких ножках вслед за Локой.
— Сейчас здесь всё так заброшено, — посетовала госпожа Требс. — А посмотрел бы ты, как тут было раньше! Когда у нас не оставалось ни единой свободной комнаты, и все постояльцы были не пешие. Бывало, что лошадей тут стояло по двадцать штук! Господин Требс еле справлялся с работой.
Двадцать лошадей. Настоящих лошадей. Это как целый мешок вишни, даже лучше.
— А гладить их было можно? — спросил Янис.
— Гладить? Да у меня не было на это времени. Я занималась готовкой, стиркой и уборкой. — Госпожа Требс тихонько рассмеялась. — Придумаешь тоже, гладить.
Янису удалось встать и самостоятельно сделать несколько шагов. У деревянной перегородки стояли его корзины. Он достал кроличье одеяло, сел в уголке на пышную солому и приложил одеяло мягкой стороной к лицу. Лока примостилась рядом с ним. За перегородкой послышалось сопение. Корова! Он обязательно встанет на нее посмотреть, только не прямо сейчас. Столько всего за один день! Столько новых непонятных слов. И все эти книги в доме — целая полка! Может быть, там есть картинки и ему разрешат их посмотреть.
Госпожа Требс подозвала к себе черную собачку и закрыла дверь в конюшню. Янис остался один. Он пока тут посидит и отдохнет. Он опять устал, но это из-за жара. У него жар и слабость, так сказала госпожа Требс. Он прислонился к деревянной стене. Под одеялом было тепло и уютно. От соломы исходил сладкий запах, а корова слегка посапывала и что-то мерно жевала. Янис слышал, как ее челюсти ходят туда-сюда.
Оказывается, он уснул, и госпожа Требс пришла его будить.
— Есть хочешь? — спросила она.
Янис вспомнил молоко.
— И пить, — ответил он.
Лока зевнула и потянулась всем телом.
Янис похлопал ее по спине. Больше всего она любит, когда ее легонько похлопывают обеими руками.
— Идем?
— Собака останется тут, — остановила его госпожа Требс. — Нам в доме чужие собаки не нужны.
— Но… — начал было Янис.
— Никаких «но», — отрезала госпожа Требс.
Янис прижал к груди кроличье одеяло.
— А это что? — спросила госпожа Требс и скривила лицо. — Неужели с собой хочешь взять? Ну уж нет! Отпусти!
Янис хотел протестовать, но госпожа Требс сказала, что его ждет суп с хлебом, и в животе у Яниса заурчало. Он свернул одеяло и положил его на солому рядом с корзинами.
— Сторожи! — велел он Локе. Она склонила набок голову и посмотрела на него с удивлением.
Ели за столом, суп был густой и жирный. Янис быстро разделался со своей тарелкой, и госпожа Требс спросила, не хочет ли он добавки. Черная собачка сидела на пороге и выпрашивала еду. Господин Требс кинул ей кусочек хлеба.
  
— Ничего себе, — сказал он госпоже Требс. — Добавки? А платить кто будет? Суп — это раз. Дальше: хлеб с молоком. Чистое постельное белье. Носки.