Правление волков

Ильва покачала головой.
– Почему ты никогда не говорил, что принц в таком тяжелом состоянии?
– Наше место при дворе, и моя позиция в армии тесно связаны с благоволением королевской семьи. После побега из тюрьмы и разрушения сокровищницы… Мне приходится бороться за них, и я не могу позволить себе неосторожные поступки. Гримьеры сделают все возможное, чтобы свести к минимуму этот инцидент и дискредитировать тех, кто видел все вблизи.
  
– На меня попала его кровь, – сказала Ханна. – Он умирает.
Нине захотелось пнуть ее. Им нужно было затаиться до тех пор, пока не станет ясно, что Брум видел или решил, что видел. И все же ей начинало казаться, что им удалось скрыть этот срыв Ханны. Похоже, Брум слишком увлекся, наблюдая за публичным проявлением слабости принца, чтобы понять, что произошло на самом деле.
– Возможно, – согласился Брум. – Но он оказывает трону медвежью услугу, не торопясь этого делать. Королевская семья захочет закрыть Ханне рот. Ведь девушки любят посплетничать.
– Но не Ханна! – воскликнула Ильва.
– Но откуда они могут узнать об этом? При дворе о ней ничего не известно. Она так долго отсутствовала, и мало кто знаком с ее характером.
– Но ведь ты, конечно, сможешь защитить ее?
– Я не знаю.
Ильва застонала.
– Скажи, что они не причинят ей вреда.
– Нет, но могут отослать ее прочь.
– Ссылка? – Ильва обвила дочь руками. – Я этого не допущу. Мы слишком долго ждали, когда она к нам вернется. Я не позволю, чтобы ее снова у меня отняли.
Нина смотрела, как Ханна испуганно льнет к матери, и не знала, что делать. Она чувствовала приближение опасности. Ей всегда хорошо удавалось предугадывать угрозы, для нее это было необходимостью, но теперь, похоже, источником угрозы было хрупкое тело больного юноши.
В дверь постучали. За дверью оказался парень в мундире дрюскеля. Нина вспомнила, что он был в свите принца на балу.
– Йоран. – Брум взмахом пригласил его войти. – Йоран – телохранитель принца.
– С ним все в порядке? – спросила Ханна.
Йоран кивнул. Его слишком хорошо вымуштровали, чтобы он мог позволить себе заламывать руки или ерзать, но Нина прекрасно видела, что он нервничает.
– Сэр, – начал он, но тут же смолк. – Коммандер Брум, королевская семья требует присутствия вашей дочери и ее горничной.
У Ильвы вырвался тихий всхлип. Но Брум лишь кивнул.
– Понятно. Тогда нам нужно идти.
Йоран откашлялся.
– Приглашение звучало весьма четко. Ждут только девушек.
– Джель, что же это? – сказала Ильва, и слезы потекли по ее щекам. – Мы не можем этого позволить. Ханне нельзя встречаться с ними одной.
– Я не одна, – возразила Ханна. Она слегка дрожала, но поднялась вполне уверенно. – У меня есть Мила.
– Переоденься, – велел Брум.
Она посмотрела на пятна крови на платье.
– Конечно. Мне нужна минута.
Ильва схватила Ханну за руку.
– Нет. Нет. Ярл, ты не можешь позволить ей сделать это.
– Ей придется. – Он положил руку на плечо Ханны. – Ты – моя дочь, не смей опускать голову.
Ханна поняла подбородок.
– Никогда.
Чувство, мелькнувшее в глазах Брума, похоже, было гордостью.
Ханна и Нина поспешили в свои комнаты, чтобы переодеться.
Стоило им закрыть дверь, как Ханна выпалила:
– Я не хотела.
– Я знаю, знаю, – заверила Нина, уже успевшая выбрать платье для Ханны, из скромной шерстяной ткани цвета слоновой кости, без малейшего намека на вычурный блеск предыдущего наряда, который ей довелось носить так недолго. Затем подобрала похожее невзрачно-коричневое платье для себя.
– Думаешь, принц знает?
– Нет. Может быть. Я не знаю. Он был не в том состоянии, чтобы делать какие-то выводы.
– Мой отец… я думала, он видел.
– Знаю.
Нина поверить не могла, что Ханне удалось исцелить принца на глазах у Брума и он ничего не понял. Но люди привыкли видеть лишь то, что хотели. Брум ни за что бы не поверил, что его дочь – вместилище скверны.
Ханна надела платье. Ее трясло.
– Нина, если они меня проверят…
В тюрьме Ледового Двора держали гришей-усилителей, людей, наделенных способностью определять силы других гришей.
– Есть способы это обойти, – сказала Нина. Эти способы она узнала у Отбросов. Джеспер Фахи покрывал руки парафином, чтобы участвовать в карточных играх с высокими ставками, где присутствие гришей – способных манипулировать чем угодно, от колоды до настроения противника – не приветствовалось.
Но сейчас, похоже, времени на использование подобных хитростей не было. Нина не знала, сможет ли она помочь Ханне. Они были заперты на Белом острове, в сердце Ледового Двора, и если выяснится, что Ханна – гриш, у них не будет путей отступления.
– Если тебя раскроют, то посадят в тюрьму дожидаться суда. Это даст мне время.
– Для чего?
– Чтобы разработать план. И вытащить тебя.
– Как?
– Я училась у лучших в Кеттердаме. Я найду способ. – Она поймала взгляд Ханны. – Не сомневайся в этом.
Йоран ждал у дверей, когда они вышли. Он проводил их из апартаментов назад во дворец через запутанную паутину коридоров. Нина сомневалась, что ей самой удастся найти обратную дорогу. Возможно, в этом-то и был смысл.
– С принцем все хорошо? – спросила Нина.
Йоран не ответил. Его плечи застыли. Нина знала, что дрюскели, особенно проходящие обучение, очень тщательно соблюдают протокол, но этот казался самым чопорным из всех. Он был высок, даже по фьерданским меркам, но вряд ли ему исполнилось больше шестнадцати или семнадцати лет – совсем мальчишка, тем более похожий на подростка, что не имел пока права отрастить бороду.
– Как давно ты служишь телохранителем принца? – спросила она.
– Почти два года, – коротко ответил он.
Нина с Ханной переглянулись. Вряд ли им удастся многое из него вытянуть. Нина взяла Ханну за руку; пальцы у той были ледяными.
Они подошли к двери, охраняемой королевской стражей, и были препровождены в гостиную, полную кремовых и золотых подушек. Панорамные окна выходили на сверкающую ленту Ледового моста, соединяющего Белый остров с внешним кольцом Ледового Двора, и можно было наблюдать, как пушистые хлопья снега кружат за стеклом в сером свете зимнего дня. Нина полагала, что они предстанут перед своего рода королевским трибуналом, но, помимо слуг в королевских ливреях, единственным человеком в комнате оказался принц Расмус, устроившийся на диване, расшитом парчой.
– Так себе вид, правда? – сказал принц. Он выглядел бледным и хрупким, как яичная скорлупа, цветом лица почти сливаясь с горой белых подушек, на которых возлежал. Его ноги укрывало одеяло, а в руках была чашка чая.
Когда Ханна не ответила, Нина пробормотала:
– Я прямо сейчас думала о том, что он потрясающий.
– Возможно, для тех, кто не стремится увидеть весь мир. Сядьте.
Они опустились в плюшевые кресла, сделанные таким образом, чтобы ни один посетитель никогда не возвышался над наследным принцем.
– Оставьте нас, – велел принц слугам, подтверждая приказ взмахом руки. Йоран закрыл за ними дверь и встал по стойке смирно, уставившись в пустоту. – Я доверяю Йорану свою жизнь. Мне приходится. У нас нет тайн друг от друга.
Нина заметила, как челюсти Йорана чуть заметно сжались. Интересно. Возможно, какие-то тайны все же были.
– Йоран на два года младше меня, ему только шестнадцать, но он выше и крепче, чем я когда-либо смогу стать. Он может поднять меня по лестнице, так, словно я вешу не больше вязанки дров. И к моему величайшему стыду, ему приходилось это делать далеко не один раз. – На лице Йорана застыла непроницаемая маска. – Он никогда не показывает эмоций. Это очень утешает. Жалости мне хватает с избытком. – Он окинул Ханну изучающим взглядом. – Ты совсем не похожа на своего отца.
  
– Да, – подтвердила Ханна дрогнувшим голосом. – Я пошла в предков моей матери.
– А вот я, похоже, ни в кого не пошел, – вздохнул принц. – Разве что где-то в роду Гримьеров затесался гоблин. – Он наклонился вперед и похлопал по руке сначала Ханну, а затем Нину. – Все в порядке. Я не позволю вас выслать. Давайте-ка налейте себе чаю.