Правление волков

Вид сверху одновременно дарил надежду и ужасал. Фьерданские линии были смяты, они отступали, но какой бы короткой ни была битва – даже не битва, скорее, стычка, – ущерб потрясал. Котлован, полный грязи, вырытый гришами-фабрикаторами, воронки от мин и борозды от гусениц, изуродовавшие землю. Тела, лежащие в грязи: фьерданцы, равкианцы, гриши в ярких кафтанах, хрупкие истощенные пленники, не сумевшие перейти поле.
  
И это было лишь началом.
– Это будет совсем другая война, да? – тихо спросил Толя.
– Если мы ее не остановим, – ответил Николай, глядя на отступление фьерданцев.
Крошечная победа не решила проблем с его происхождением, не наполнила казну и не увеличила число солдат в их армии, но, по меньшей мере, заставила фьерданцев перегруппироваться. Равке было не под силу усеять всю северную границу минами. Но фьерданцы этого не знали наверняка, поэтому им придется потратить драгоценное время на то, чтобы найти новые потенциальные места вторжения. Они больше не могли полагаться на парем, как на оружие против равкианских гришей. И самое важное – земенцы показали, что Равка не осталась одна. Фьерданцы хотели сыграть быстро и грязно. Этот день показал им, какой на самом деле будет их война. Посмотрим, что ваша страна скажет о сражениях теперь, когда и ее солдатам пришлось пролить кровь.
Николай аккуратно посадил свой флайер на летную площадку самого большого воздушного корабля, резко останавливая машину, тормоза которой натужно скрипнули.
Калем Керко тут же подошел поприветствовать их с Толей. На нем был синий комбинезон, короткие волосы завивались.
– Ваше величество, – произнес он, коротко поклонившись.
Николай хлопнул Керко по спине.
– Давайте без церемоний. – Он проходил обучение в семье Керко, когда знакомился с оружейным искусством, и поэтому был ничуть не удивлен тому, как земенцам удалось улучшить равкианские корабли. – Вы только что спасли наши задницы.
– Вы подарили нам небо, – сказал Керко. – Мы по меньшей мере постараемся помочь вам сохранить эту несчастную страну. Вы будете преследовать фьерданцев? Они бегут.
– Нам это не по силам. Пока нет. Но вы дали нам драгоценное время.
– Мы проводим вас до Полизной.
– Запас антидота? – спросил Николай.
Керко указал на стену из тюков, похожих на мешки с зерном.
– Можете сказать, что вы рассчитывали на большее. Меня это не обидит. Выражение лица вашего солдата говорит само за себя.
– Толя всегда так выглядит. Кроме тех моментов, когда читает стихи, но тогда так выглядят окружающие. – Николай посчитал тюки с антидотом и вздохнул. – Но вы правы, мы надеялись на большее.
– Парем довольно легко приготовить, если удастся вывести формулу. А антидот? – Керко пожал плечами. – На него требуется слишком много сырой юрды. Возможно, ваши фабрикаторы найдут новый способ обработки сырья.
Формула была разработана Давидом Костюком, самым талантливым субстанциалом Равки, работавшим вместе с Кювеем Юл-Бо, сыном человека, который изобрел парем. Но идея пришла из места произрастания юрды, Нового Зема, от парнишки, выросшего на местной ферме. Он как-то сказал Кювею, что во время сбора урожая земенские матери наносили детям на губы и веки бальзам из сока стеблей юрды, чтобы защитить их от воздействия пыльцы.
– Требуется огромное количество сырья, чтобы изготовить антидот, – сказал Керко. – А хуже всего то, что, заготавливая стебли, мы опустошаем поля. Если мы продолжим давить на наших фермеров, они взбунтуются. И еще кое-что. Один из наших поставщиков рассказал о странном явлении на своих полях – пятне, возникшем словно из ниоткуда. Оно превратило два его пастбища в безжизненную пустошь, и животные, которые паслись там, тоже исчезли, как…
– Дым, – закончил за него Николай. Так, значит, вампир вонзил свои клыки и в Новый Зем.
– Так вы знаете, что это за чума? Наша страна сталкивается с подобным уже второй раз за два месяца. В Равке тоже происходило что-то подобное?
– Да, – признал Николай. – Одно пятно появилось рядом с Сикурском, а второе к югу от Ос Керво. Сейчас мы берем пробы почвы, проводим исследования. И сообщим вам, если что-нибудь обнаружим.
Но Николай и так знал, что они обнаружат – смерть. На этой почве больше ничего не будет расти. А если тлен продолжит распространяться, кто знает, где он появится в следующий раз и смогут ли его остановить? Одной мысли об этом было достаточно, чтобы разбудить демона внутри, словно тот узнал силу, создавшую его, в источнике этих бедствий.
– Это как-то связано с Каньоном? – спросил Керко.
Толя удивленно взглянул на него.
– Вы там бывали?
– После объединения. Я хотел увидеть все это собственными глазами. Проклятое место.
И снова это слово: проклятое.
– Связь есть, – подтвердил Николай. – Но мы пока не знаем какая. – Эта часть была правдой. А вот говорить Керко о том, что Дарклинг вернулся, Николай был пока не готов. – Я провожу вас до Полизной. Мы можем хранить запас антидота на базе.
– Керчия захочет отомстить, – предупредил Керко, когда они возвращались к флайеру. – Всем нам. Они найдут способ.
– Мы понимаем, – подтвердил Толя серьезно. – И понимаем, на какой риск вы пошли, придя нам на помощь.
Керко усмехнулся.
– Они решили напасть на наши корабли и наших моряков, даже не объявляя нам войну. Керчийцы никогда не были друзьями земенцам, так что пусть лучше знают, что мы все-таки не остались без союзников.
Они пожали руки, а затем Николай с Толей залезли во флайер.
– Николай, – окликнул Керко. – Положите конец этой войне, и как можно быстрее. Докажите, что этот Магнус Опьер – лжец, и прогоните самозванного наследника Ланцовых. Вы должны доказать, что вы не бастард и что достойны трона.
«Что ж, – подумал Николай, когда мотор флайера заработал и они взмыли в ослепляющую синь неба. – Одно из двух тоже неплохо».
 
7. Нина
 
Здравствуй, Нина.
Нина была опытным шпионом под прикрытием. Она выжила в борделях Кеттердама и водила дружбу с самыми отъявленными головорезами и мошенниками Бочки. Она встречала убийц всевозможных мастей, а бывало, и сама разговаривала с мертвецами. Но когда хранительница произнесла эти слова, ей показалось, что сердце вырвалось из груди и покатилось прямо к носам ее подбитых мехом тапочек.
Однако она просто улыбнулась.
– Мила, – поправила она вежливо. Перепутанное имя, невинная ошибка.
Хранительница подняла руку, и порыв ветра заставил заплясать пламя, отражение которого искрами вспыхнуло в ее глазах.
– Вы – гриш, – потрясенно прошептала Нина. – Шквальная.
– Лисы прячутся под землю зимой, – произнесла хранительница по-равкиански.
– Но не потому, что боятся холода, – ответила Нина.
Она тяжело рухнула на диванчик. Колени ослабли, а на глазах, к ее величайшему стыду, выступили слезы. Она так долго не говорила на родном языке.
– Наш добрый король шлет тебе свою благодарность и наилучшие пожелания. Он крайне признателен за сведения, которые тебе удалось добыть. Они спасли жизнь множеству равкианцев. И множеству фьерданцев тоже.
Нина чуть не разрыдалась от благодарности. Конечно, она встречалась со связными и агентами Рингсы, но вот чтобы поговорить с одним из соотечественников? Она не понимала, какую тяжесть носит в своем сердце.
– Вы правда из монастыря?
– Да, – подтвердила женщина. – Когда исчезла предыдущая хранительница, Тамара Кир-Батар воспользовалась возможностью посадить на это место своего человека. А я до этого работала под прикрытием в монастыре в Элбьене.
  
– Сколько вы уже так живете? Как фьерданка?
– Тринадцать лет. Несмотря на войны, смену королей, перевороты.
Тринадцать лет. Нина не могла такого даже представить.
– А вы никогда… вы скучаете по дому? – Спросив, она тут же поняла, какой это детский вопрос.
– Каждый день. Но у меня есть цель, так же, как и у тебя. Твоя кампания по пропаганде довольно дерзкая. Я вижу результаты собственными глазами. Девушки, находящиеся под моей опекой, тайком рассказывают друг другу истории о святых под покровом ночи.