Леди и некромант

…и сейчас, засунув мизинец в рот, с наслаждением его обсасывал.
– Никогда не думала, откуда взялось это богатство? – он кивнул на стол.
Я пожала плечами.
Почему же не думала? Думала, но Влад – успешный бизнесмен. Занимается строительством. Максу ли не знать, если он совладелец фирмы.
Он сплюнул, вытер рот ладонью.
– И ты эту сказочку скушала? И не подавилась? Выходит, прав Владик, даже самая умная баба – дура еще та… нет, Ливи, фирмочка-то наша имеется, да только трепыхается она, что карась на удочке, того и гляди подохнет, да… и подохла бы, если бы не добрые люди, которые решили помочь в обмен на небольшую услугу. И Владик твой, заметь, добровольно на это дело подписался.
  
Макс вытащил пачку сигарет.
Курил он прямо в столовой. И от запаха дешевого табака – а Влад предпочитал сигары и пороку предавался в курительной комнате – у меня заломило виски.
– Не кривись, Ливи… я понимаю, что тебе не шибко симпатичен. Ты у нас дамочка с гонором, на кривой козе не подъедешь. Влад любит вещички с переподвыпердом. – Макс выпустил струйку дыма и провел серебряным ножом по тарелке. – Чтоб не как у всех… он же ж особенный, избранный… дерьмо собачье. И ты, Ливи, ныне в дерьме. Муженек твой деньги у людей взял. А вернуть не вернул. Большие деньги, Ливи… очень большие деньги.
Я сглотнула.
Я не была дурой. Точнее, полагала, что не была, но… если Макс говорит, что… господи, да я могла бы и сама понять… раньше могла бы… но я предпочла не лезть во Владовы дела. Еще когда мы только поженились, я пыталась интересоваться, однако всякий раз Влад меня останавливал.
Мое дело – дом.
А уж он позаботится о прочем.
И меня это устраивало. А теперь получается… получается, что через фирму отмывали деньги. Чьи? Ясное дело, не от продажи маргариток полученные. И сумма была настолько большой, что Влад не устоял перед искушением. И когда деньги поступили на счет фирмы, он не перевел их подставной, но отправил… куда?
Куда-нибудь в оффшорную зону.
– Я не знаю, где он может быть.
– Вижу, дошло. – Макс вздохнул. – И знаешь, Ливи, я почти готов поверить.
– Поверь.
Ушел.
Просто ушел.
Собрался. Поцеловал меня в щеку. Пожелал хорошего дня и ушел.
– Я бы поверил, только, дорогая, дело ведь не во мне… те ребята – это представители клиента. Законные, так сказать… и им нужно убедиться…
– Я отдам все…
– Отдашь. – Макс поднялся и вытер руки салфеткой. – Конечно, отдашь, дорогая. У тебя нет иного выхода. Но этого будет мало… дело не столько в деньгах. Этого убогого найдут рано или поздно. Дело в принципе. Ни у кого не должно и мыслишки поганой зародиться, что такой финт пройдет. А потому извини, Оливия.
…и вот я падаю.
…падаю.
…и никак не упаду.
И устав от непрекращающегося падения, я раскрыла глаза. Падение тут же прекратилось.
 
Глава 2. Некромант
 
Будущее Ричарда Годдарда предопределил он сам в возрасте вполне сознательных шести лет, когда ото всей души пожелал, чтобы издохший пес ожил. К огромной его радости, желание это взяло и исполнилось. Однако родители, типичные каро-горожане, радости этой не разделили. Вид изрядно пованивающей – лето в том году выдалось на редкость жарким – красноглазой и явно не настроенной на дружеское общение твари привел их в ужас.
А ужас заставил действовать.
Вызванный дежурный маг вторично упокоил несчастного пса. А заодно посоветовал хорошую школу-интернат, куда Ричард и вынужден был отправиться.
Мама плакала.
Но она плакала по любому поводу, и к слезам этим Ричард, как и его братья с сестрами, давно уже притерпелся. Отец был молчалив и сосредоточен. Он самолично сложил скудные пожитки Ричарда в огромный чемодан, с которым дед его отправился завоевывать столицу, и, глянув на сына с высоты изрядного своего роста – соседи злословили, что в роду Торвальда Годдарда отметились ледяные великаны, сказал:
– Мальчик мой. Я верю, мы еще будем тобой гордиться…
А матушка вновь разрыдалась.
Отец помог донести чемодан до наемного экипажа и легко закинул в багажное отделение. Поднял Ричарда. Заглянул в глаза. И, посадив на лавку, вытащил скудный кошель.
– Веди себя хорошо. Не позорь семью.
В кошеле Ричард обнаружил целое состояние – пять серебряных империалов и горсть меди. И это стало лучшим признанием в родительской любви.
Дальше было просто.
Дорога много времени не заняла. Извозчик, зная о цели поездки, был молчалив и поглядывал на Ричарда с явной опаской – потом Ричард привыкнет к этому взгляду. Лошади шли ровно. Улицы были пусты. И собственная жизнь представлялась Ричарду простой и понятной.
Он станет некромантом.
Редкий дар для семьи потомственного каро… тем лучше. Он станет известным некромантом. И отец действительно будет им гордиться. А мама плакать, но на сей раз от счастья. Братья завидовать, особенно Годфрид. Небось, больше ему не драть нос, потому что он старше Ричарда на два года. Зато у него дар обыкновенный мастеровой и слишком слабый, чтобы имело смысл его развивать. Так папа сказал.
В школе Ричарда приняли.
Ему даже понравилось.
Разумом он обладал живым, и учеба давалась легко. Десять лет пролетели как один день. И на выпускном матушка, изрядно постаревшая и поседевшая, плакала от радости, как и мечталось. Отец был спокоен, но доволен – Ричард это чувствовал.
– Я перемолвился с дядей Бергусом.
Отец хлопнул Ричарда по плечу, и тот едва устоял. То ли выдохлась кровь легендарных великанов, то ли подавил ее темный магический дар, но в свои шестнадцать лет Ричард выглядел на четырнадцать. Невысокий – сестры и те переросли его – худощавый, он видом своим вызывал у старшего Годдарда недоумение. Будь он не столь уверен в жене, глядишь, и засомневался бы.
– Возьмет тебя в управу. Помогать станешь.
С его точки зрения будущее Ричарда было предопределено.
Работа.
Нетяжкая должность младшего помощника, благо, помимо некромантии, коя представлялась искусством темным и, что куда хуже, на редкость бесполезным, Ричард мог кое-что и в стихийной магии. Карьера, вершиной которой при должном старании – а старание в своих детях Годдард воспитывал, не жалея ремня, – станет должность мага при третьей городской управе.
Женитьба.
Торвальд и невесту присмотрел, хорошую девушку из семьи с обширными связями, которые во многом должны были облегчить карьерный путь сына…
И все это, просто и безыскусно, он изложил Ричарду, рассчитывая если не на благодарность, то хотя бы на понимание. Но средний сын нахмурился, дернул узеньким плечиком, выворачиваясь из-под отцовской крепкой руки, и сказал:
– Извини, папа, но у меня другие планы.
– Чего?!
Вопрос этот вызвал у матушки новый поток слез и стенаний – причем, непонятно было, за кого она переживает, за мужа ли с его слабым сердцем, за неблагодарного отпрыска или за гортензии, которым накануне досталось от соседской собаки.
– Я не собираюсь тратить свой талант на переписывание отчетов.
– Чего? – чуть тише – все же выносить семейную ссору в люди было не лучшею идеей – спросил Торвальд.
– Я отправляюсь в столицу. Поступлю в Академию и…
– Денег нет.
– Папа! Пойми, пожалуйста, то, что ты предлагаешь, хорошо для Года… или вот для Крони, но не для меня… я же сдохну от тоски…
Торвальд нахмурился.
По его глубочайшему убеждению всякая тоска неплохо лечилась тяжкою работой.
– Некроманты всегда неплохо зарабатывают, – Ричард чувствовал, что высокие идеи предназначения и необходимости личностного роста далеки от отцовского сознания, а потому прибегнул к аргументу простому и понятному.
  
И Торвальд призадумался.
Оно, конечно, верно. Некромантам, которые при дипломе, платят изрядно. Вон, дома-то у них хорошие, в Белом квартале ставлены, но… это ж сколько учиться?
– Пять лет, – ответил Ричард. – И два года полевой практики, чтобы получить полный допуск.