Аватар Х (СИ)

— Все так, — подтвердил я. — Я даже сознание временами теряю…
— Это нормально, просто твой мозг не может справиться с объемом постигаемой информации и прямо на глазах наращивает новые нейронные связи! Это немыслимо!
— Но сейчас отчего-то не голова не болит, — признался я старику.
— Тебе кажется, что не болит, — дедок даже немного развеселился, — я просто «отключил» тебе болевые ощущения. Голова болит, но ты этого просто не осознаешь. А по-другому с моим Даром никак — я не Медик, лечить не умею! Поэтому мне проще было тебя «убедить», что никакой боли не существует.
— Спасибо, Вячеслав Вячеславович! — искренне поблагодарил я старика. Вновь корчиться от боли и терять сознание мне не хотелось.
— Я хотел поглубже влезть в твое подсознание, — продолжил Маг, — в котором, возможно, и содержатся ответы на все вопросы, но не учел лишь одного…
— И что же? — не удержался я от вопроса.
[1] Николя́ (Ни́колас) Фламе́ль (1330 — 1418) — французский книготорговец и меценат, которому приписываются занятия алхимией, а также исследования возможности получения философского камня и эликсира жизни.
 Глава 11 
— Что ты тоже Мозголом! — сипло прокаркал старикашка.
Не сказать, чтобы Райнгольд меня огорошил этим сообщением. Что-то подобное я уже подозревал, когда залез в головы ублюдочных утырков-налетчиков в будке башмачника. Ведь, не будь я Мозголомом, проделать подобный фокус было бы мне не по силам.
— Я вижу, что для тебя это не новость? — прокаркал Райнгольд, «считав» мою реакцию.
— Не новость, — согласно кивнул я, — было такое подозрение. Вот только я одного понять не могу: судя по этому документу, — я достал из нагрудного кармана книжку красноармейца, — моим Магическим ВУС[1]ом являлась Воздушная стихия, но никак не Ментальный Талант. Да и список используемых Конструктов не сильно велик — Воздушный Кулак, Дыхание Стрибога и Длань Буривоя. Как такое могло произойти, Вячеслав Вячеславович?
— Универсальность в Магии — не такая редкость, как это принято считать, — ответил старик. — Многие Осененные, помимо основного Дара, могут использовать сопутствующие Таланты. Да, они куда слабее основного, но вполне себе эффективны. Однако, открывают их, как и основной Дар, во время инициации пробужденного неофита.
— У меня, похоже, ничего такого при инициации не открылось, — произнес я. — Иначе была бы запись в соответствующей графе. А здесь — ничего.
— Это, конечно, непорядок, но вполне бывает, — отозвался Мозголом. — Бардак и халатность были бичами России во все времена, как при царе, так и при советах. Ну, не рассмотрел специалист, проводящий инициацию, твоих сопутствующих Даров. Может такое быть? Сплошь и рядом, — произнес он, не дожидаясь моего ответа на заданный вопрос. — Может, у него опыта в таких делах не было, а может, просто лень было чуть-чуть напрячься — вот и соответствующий результат — получите и распишитесь.
— Как вы ловко все по полочкам разложили, Вячеслав Вячеславович! Даже и возразить нечего…
— А и не надо возражать, юноша! Вот поживете с моё, тогда и будете делать такие же далеко идущие выводы. А теперь давайте продолжим, — предложил он.
— Готов, как пионер! — отрапортовал я.
— Так вот, — произнес старый «контрик», — поскольку ты и сам Мозголом, прорваться в твое подсознание мне не удалось… Вернее, я не стал этого делать…
— Почему?
— Это может нанести непоправимый вред, — пояснил Райнгольд, — а тебя и без этого с головой непорядок. Но есть один метод, как все это проделать с минимальными негативными последствиями, либо вообще без оных.
— Я готов, — вновь заверил я старика, что мои намерения познать самого себя не изменились. — И что это за метод?
— Он подходит только для Осененных Мозголомов, — пояснил Вячеслав Вячеславович, — но мы-то с вами они и есть! А раз мы оба владеем техниками Менталистики…
— Ну, кто владеет техниками, а кто и просто погулять вышел, — усмехнулся я.
— Ваше умения сейчас не столь важны, — обнадежил меня старик, — главное, чтобы хоть один из Магов-Психокинетиков обладал достаточной квалификацией, чтобы провести своего менее опытного собрата в общее Ментальное пространство.
 
— Куда провести? — переспросил я.
— В общее Ментальное пространство, — невозмутимо повторил Райнгольд.
А вот после его слов я так натурально охренел. Стоило мне сморгнуть, как лицо моего собеседника кардинальным образом изменилось — он резко помолодел! Теперь передо мной в кресле качалке сидел не немощный столетний полутруп, а вполне себе крепкий мужик, лет сорока с густой шевелюрой и залихватски закрученными вверх кайзеровскими усами.
— Ы-ы-ы! — изумленно «хрюкнул» я, уставившись на помолодевшего Райнгольда. — Вячеслав Вячеславович… а как это?
— Спокойствие, юноша! — улыбнулся Маг, отбрасывая в сторону плед, под которым обнаружился цивильный темный костюм. — Это действительно я! Такой, каким был полвека назад. Эх, где мои юные годы? — сокрушенно заметил он, перебираясь за письменный стол.
Я бросил на Райнгольда еще один внимательный взгляд, что и говорить, выглядел когда-то Вячеслав Вячеславович очень представительно! Да и порода чувствовалась — сразу ясно, что перед тобой настоящий аристократ голубых кровей, каких вооруженная русская чернь тысячами давило в семнадцатом году.
— А мы сейчас в этом… как его…
— В общем Ментальном пространстве, — подсказал мне Маг. — Сейчас наши сознания тесно связаны. Это — мир иллюзий, мир наших снов. Здесь умелый Мозголом не скован никакими запретами, — Вячеслав Вячеславович щелкнул пальцами и обстановка вокруг нас мгновенно поменялась — мы оказались в каком-то роскошном ресторане, отделанном с излишним размахом и роскошью.
Восхитительно запахло едой, а подскочивший к нам официант-половой в белоснежном переднике и с таким же белоснежным полотенцем на рукаве картинно встряхнул напомаженными кудрями:
— Что желают благородные господа?
— Вот что, человек, — звонко хлопнув в ладоши и потерев их друг об дружку, весело произнес Райнгольд, — а подай-ка нам с товарищем для начала жареные мозги на черном хлебе и серебряный жбан с черной ачуевской паюсной икрой!
— Слушаюсь, ваша светлость! — Официант резко развернулся и умчался исполнять заказ Райнгольда.
Пока он бегал, я во все глаза разглядывал богатое убранство заведения — в таких мне бывать еще не доводилось. По крайней мере, я этого не помнил: мраморная лестница, зимний сад и бассейн с рыбой.
— Я так понимаю, мой юный друг, что в таких местах вам бывать не доводилось? — чтобы просто поддержать разговор, поинтересовался Мозголом. Так-то он, наверное, без проблем все сам «прочитал» у меня в голове.
— Нет, не доводилось. А что это за место?
— А это, юноша, самым популярный ресторан Петербурга — «Палкинъ», открытый, если мне не изменяет память на Невском в 1874-ом году. Он двухэтажный: кухня — на втором этаже, залы для гостей — целых двадцать пять — на первом.
— Куда столько-то? — изумился я.
— Одни залы — для дворян, и другие залы — для купцов, — пояснил Райнгольд. — Представители разных сословий не любили мешаться между собой. За счёт такого разделения гости могли проводить в ресторане столько времени, сколько им хотелось и не вступать в конфликты.
— Понятно, — кивнул я, — чтобы не возбуждать классовую ненависть.
— Ну, пусть будет так, — не стал со мной спорить помолодевший старикан. — Мало того, для доставки блюд к столам здесь использовался специальный лифт, — продолжил «просвещать» меня Райнгольд. — Кухня ресторана традиционно считалась русско-французской: здесь подавали фирменные супы-пюре, фруктовые пудинги, расстегаи и котлеты «по-палкински», да и еще много вкусных и необычных блюд — жареные мозги на черном хлебе — одно из них.
— Так, наверное, дорого здесь было?
— Ну, обычному сиволапому смерду, конечно, не по карману. Но какие здесь бывали люди…