Возрожденная (ЛП)

Мика тяжело сглотнула, и мне показалось, что её губы дрогнули, прежде чем она снова взяла себя в руки.
— Да, у неё всё по-прежнему хорошо, — сказала она натянуто. — Полностью в порядке и занята своей…
— Прекратите мне на хрен врать.
Мое терпение лопнуло в ту же секунду, как она произнесла ту же банальную фразу. Симона была не в порядке. Мы все это знали, и я больше не могла позволять своей подруге страдать из-за того, что эти ублюдки хотели мне солгать.
  
Слеза скатилась по щеке Мики, оставляя след на гладкой смуглой коже. И тут в моей груди вспыхнула паника.
— Если Симона в беде, ты должна сказать мне, — сказала я с нажимом. — Как давно она на самом деле пропала? Где она?
Я могла бы сказать, что Мика не хотела мне отвечать, но, возможно, сегодня она поняла, что я не уйду, если не найду настоящие ответы.
— Я не знаю, где она, Мера. — Все ее тело сжалось, как будто этот секрет трещал по швам ее существа, отчаянно стремясь вырваться на свободу.
— Она сбежала сразу после того, как был снят анабиоз. — Эту часть истории рассказал Джерад, который появился позади своей пары. — Она была здесь, когда мы ложились спать, а на следующее утро, когда мы проснулись, ее кровать была пуста.
Джерад — шесть футов семь ростом и сложенный как кирпичная стена — даже отступил на шаг, когда Мика резко повернулась к нему и метнула сердитый взгляд.
— Ты заставлял меня молчать, пока расследовал её исчезновение, — выпалила она, — и при этом у тебя нет ни малейшей проблемы выложить Мере все детали?
Джерад тяжело вздохнул и покачал головой. Когда он снова шагнул в свет, я удивилась, насколько разбитым он выглядел. Уставшим и надломленным — мелкие морщины вокруг глаз будто состарили его на десять лет. Его грязно-русые волосы торчали клочьями, словно он десяток раз за сегодняшний день провёл по ним руками, а рубашка была явно застёгнута наперекос.
В прошлый раз, когда я наведывалась, он так не выглядел, но сегодня ему, очевидно, было абсолютно плевать.
— Я искал повсюду, — тихо сказал он. — Мы не спали. Мы почти ничего не ели. Нам нужна помощь…
Было ясно, что спор, который я слышала через дверь, касался Симоны. Симоны, которая пропала без вести два гребаных месяца назад, и только эти два гребаных идиота безуспешно искали ее.
Я прижала руку к груди.
— Пожалуйста, скажите мне, что вы хотя бы что-то слышали о ней за последние два месяца? Как вы могли держать это в тайне? Что, если она мертва? Это будет на вашей совести.
С каждым обвинением мои слова становились все громче и резче, а приступ паники нарастал.
Моя лучшая подруга пропала, и это случилось несколько месяцев назад.
И я ничего не сделала, чтобы помочь ей.
Глава 8
Мы с Симоной были лучшими подругами. Настоящими лучшими подругами.
Мы выросли вместе, и она была буквально единственной в нашей стае, кто никогда не отворачивался от меня. Это означало, что моим долгом было убедиться, что ее не держат в подвале какого-нибудь жуткого ублюдка, где ей облизывают пальчики на ногах.
Фетиш с пальцами ног был крут только тогда, когда тебе это нравилось, а не когда тебе это навязывали.
И для нас, как для альф Тормы, было еще важнее обеспечить безопасность одного из членов нашей стаи. Торин будет в ярости, когда узнает об этом, и я чертовски уверена, что не собираюсь скрывать это от него, когда у него гораздо больше ресурсов, чтобы помочь выследить ее.
— Мы должны были защитить её место в стае, — сказала Мика, всё ещё пытаясь оправдаться, пока по её щекам скатывались слёзы.
— Я никогда не думала, что она уйдёт из стаи без разрешения, но она ушла. Мы выдали всё за отпуск, чтобы её не наказали, когда она вернётся. К счастью, Торин куда более понимающий, чем Виктор, и он позволил нам просто держать его в курсе, не настаивая, чтобы поговорить с ней лично.
Понимающий он или просто ленивый — я ещё не решила. Присяжные всё ещё совещалось насчёт этого муда… альфы, чья помощь мне была нужна.
— Мы должны сказать ему сейчас же. — По тону было ясно: если они собирались со мной спорить, я обрушу на них всю мощь Тормы. — Она пропала уже слишком давно. Если с ней что-то случилось…
Если бы у меня не украли воспоминания, я бы уже давно занялась этим дерьмом. Мой гнев и разочарование из-за случившегося достигли предела, вылившись в рычание и ругательства. Сказать, что я была в бешенстве, — значит ничего не сказать. Я проснулась в нижнем белье в постели человека, которого ненавидела, и не помнила ни того, как я там оказалась, ни того, сколько недель прошло с момента моего первого превращения. Проснувшись, я обнаружила, что кто-то самым ужасным образом злоупотребил своей властью, и теперь, похоже, в этом была замешана Симона. Может быть, она пострадала — и что хуже всего — из-за меня…
Я наконец-то увидела картину целиком.
— Теперь я понимаю, — медленно произнесла я. — Наконец-то все начинает обретать смысл.
Льюисоны были в замешательстве.
— Я была в ярости с тех пор, как проснулась, — объяснила я далее, — и сколько бы Джексон, Сисили и все остальные в этой чертовой стае ни говорили мне, что я должна просто забыть обо всем и наслаждаться тем, что я — пара альфы, правда в том, что я чувствую себя так, словно меня полностью изнасиловали. У меня украли мою жизнь. У меня украли мою лучшую подругу, так что у меня не было другого выбора, кроме как положиться на Торина.
Мика подошла ближе.
— Нет, Мера. Ты не можешь думать, что Торин когда-либо вел себя неподобающим образом по отношению к тебе; он был настоящим джентльменом.
Я кивнула.
— Ага, конечно. Прямо как в тот раз, когда он отверг меня, а потом трахнул Сисили у меня на глазах. Настоящий, истый джентльмен.
Вау, молчание было таким неловким, что даже я задумалась, не зашла ли я слишком далеко.
— Давай сфокусируемся на Симоне, — наконец произнесла Мика. — Она в приоритете.
— Давай обратимся к альфе, — добавил Джерад, поддерживая свою пару. — Надеюсь, у Торина ресурсов больше, чем у меня, потому что, насколько я могу судить, Симоны нет нигде в Америке. Мы бы уже что-нибудь услышали.
Тяжёлый груз осел глубоко в животе, но я пока не могла от него избавиться. Симоне нужна была моя собранность, и я должна была убедиться, что она станет главным приоритетом для всех.
Мика и Джерад молчали, пока вели меня к своему Mercedes G-Wagon, одному из пяти автомобилей в их просторном гараже. Включая… Старый грузовик Симоны?
Я поспешила к нему.
— Она не уехала? Ее увезли?
Когда я снова повернулась к родителям Симоны, их лица ничего не выражали.
— Не было никаких признаков борьбы, — наконец сказал Джерад, и мне всерьез захотелось врезать этому ублюдку по горлу.
Я не стала этого делать, решив вместо этого потратить время на то, чтобы осмотреть ее машину в поисках зацепок, но не нашла ничего примечательного. Она выглядела и пахла точно так, как я помнила. Ее грузовик не имел никакого отношения к тому, как Симона покинула Торму.
Когда я изучила возможную зацепку, я присоединилась к Льюисонам в их машине и плюхнулась на гладкие кожаные сиденья со всем драматизмом малыша, которому гренки нарезали треугольниками, а не квадратиками. Но, черт возьми, этим придуркам следовало бы больше заботиться о благополучии своей дочери, чем о ее месте в стае. Было уже слишком поздно что-либо предпринимать, нужно бороться с последствиями, и молиться, чтобы с Симоной все было в порядке.
Когда Джерад выехал на главную дорогу, я решила, что у меня никогда не будет лучшей возможности расспросить этих двоих, поэтому наклонился вперед.
  
— Расскажите мне о моем отце.
Джерад ударил по тормозам, и все мы дернулись, нас поймали пристегнутые ремни безопасности, когда он резко остановился посреди улицы. Последовало ошеломленное молчание, которое я проигнорировала.
— Почему он пытался убить альфу?