Товарищи ученые (СИ)

— Это, брат, не показатель, — воткнулся в тему Яр. — Вот я тоже умный, однако, рот не закрывается!
— У тебя ум особенный, — съязвил Сашка. — Как будто из Южного полушария. Где вместо зимы лето.
Ребята развеселились, пустились балагурить, изощряясь в остроумии. Я тоже улыбался, но в разговор не влезал. И Аэлиту видел краем глаза, она была на обочине происходящего, нечто среднее между живым человеком и чудом.
  
Почему? А это и есть особый разговор.
Потому что в ней, в Аэлите, я увидел другую девушку. Её.
Светлану.
В той своей прошлой жизни, в будущем веке — странно звучит, но что же делать! — я так и не сподобился жениться. Бывало всякое — но не цепляло, не попадало в глубь души. Кроме одного раза. Вот с той самой Светой. Одно лето, чуть больше. От конца мая до начала сентября. Она вошла в мою жизнь из ниоткуда и исчезла в никуда. И я не смог ее найти, несмотря на весь интернет, хотя искал.
И вот через года, только в обратную сторону, отблеск той Светы я увидел в Аэлите. Опять-таки, сходство не столько во внешности, сколько во врожденной незримой женской магии. Не всем, конечно, это дано. Но есть такие женщины и девушки, к которым мужские головы тянет, как подсолнухи к солнцу. И я не исключение. Только я умею владеть собой. И ставить блок этому потоку.
Поэтому я в меру любезно разговаривал с ней и вполне поддерживал компанейское веселье, а про себя думал о том, как странно играет с нами судьба. Зачем и в этой жизни она подвела меня к женщине, до боли схожей с той, навсегда утраченной? Это же не просто так, это не может быть случайностью! Значит моя миссия не только в науке и в общественном благе. Что-то еще есть в моем попадании сюда, в СССР образца 1978 года. Нечто более тонкое, более глубокое. И я задумался об этом. Думать-то думал об этом, а ответа не находил.
…И когда мы шли по домам в теплом июльском полумраке, тоже думал. Молча. А ребята живо обсуждали красоту Аэлиты, все-таки дивясь тому, откуда у неказистого Кондратьева такая изумительная красотка дочь. Наверняка так причудливо сыграли гены матери, деревенской Венеры от природы. От земли.
— Да, ударная телка! — смаковал Ярый. — Есть в ней эта самая вещь…
— Сексуальность… — вторил Сашка.
— Я бы даже больше сказал. Шарм! — как говорят французы.
— Кстати, — как бы между прочим обронил Фролов, — к ней уже Костя Федоров клинья подбивал.
Этой новостью он сумел всех огорошить. Главное, в ней все уловили некую нотку правды! Костя Федоров, мажор и пижон, законодатель мод, недавно переведшийся к нам из московского НИИ, конечно, вызвал волнение среди юной женской половины «Сызрани-7» и глухое ревнивое бурление среди мужской.
— Когда это он успел? — удивился Вован. — Она приехала-то на днях!
— Наш пострел везде поспел, — усмехнулся я. — Вообще-то на него похоже. В таких делах он мастер.
Этот самый Костя мне чем-то безотчетно не нравился. Не тем, что высокомерный москвич, столичный сноб и тому подобное… Он, кстати, таким и не был. Он умел быть обаятельным. Но мне вот так и чудилась в нем какая-то моральная гнильца. Я не искал с ним знакомства, хотя он сразу же сделался тут источником светской жизни. В том числе, будучи знатоком современной рок-музыки. Всякие там «Битлы», «Роллинги» и «Смоки» были для него как раскрытая книга. Мог четко рассказать всю биографию Леннона или там Мика Джаггера, вызывая зависть некоторых.
— Ну уж, Костя твой!.. — сварливо заявил Яр, на что последовал спокойный ответ:
— Не мой. Я с ним и не общался толком. Мне он, честно сказать, как рыбке зонтик.
— Так Серега твой с ним был — водой на разольешь! Маслов который, — заметил Вовка.
— И все равно разлили, — хохотнул Татаренко. — Слушай, Фрэнки! А ты не знаешь, чего он так вдруг дернул отсюда? Как скипидаром под хвост плеснули!
Сергей Маслов — тоже перспективный молодой ученый, немногим постарше нас — примерно месяц назад перевелся от нас в Новосибирский академгородок. В НИИ примерно такого же профиля. В общем-то не без логики, но все равно странно. Смысл?.. Как выражается наш Ярослав: сменил шило на мыло, часы на трусы. Зачем?..
Работал он с Сашкой в одной лаборатории, и они не сказать, чтобы сильно дружили, но были приятелями, хотя к нашей компании Маслов не прибивался, предпочитая держать дистанцию.
Татаренко спростл по-простому, даже не задумавшись. А Фролов вновь изменился в лице — я это увидел даже в сумерках. Ироничный шутник-остряк вдруг пропал. Как будто молодой двадцатисемилетний парень внезапно превратился в человека на десять-пятнадцать лет старше.
Чудеса какие-то! Не припомню, чтобы за ним раньше такое водилось.
— Серега?.. — врастяжку переспросил Саня. — Хм!
И совершенно неожиданно произнес:
— А хотите, расскажу, почему он так от нас сорвался?
— Хм! — теперь хмыкнул Минашвили. — Слушай, ты так говоришь, как будто хочешь открыть нам секрет племени бороро!
Чехословацкий фильм «Секрет племени бороро» в жанре «приключенческая фантастика» с большим успехом прошелся не так давно по советским экранам.
— Ну, у меня секреты похлеще… — проговорил Фрэнк, как бы размышляя… и вдруг решился:
— Ладно! Слушайте.
  
Глава 3
 
Он еще малость помолчал. И сказал:
— Я тоже сперва удивился. Мне Серега по секрету шептанул, что переводится. И чтобы я никому ни слова. Ну, естественно, я — молчок. А он мне говорит: знаешь, хочу с тобой поделиться, только ты никому. Знаешь… я заметил наблюдение за собой.
— Наблюдение? — искренне удивился Георгий. — Какое наблюдение⁈
— В частности — прослушивание, — спокойно ответил Фрэнк. — Вы не знаете, где он жил?
— Нет, — сказал я.
— В пятом комплексе, неподалеку от пожарного пруда.
Тут, наверное, нужно небольшое пояснение.
В Сызрани-7 улиц практически не было. Вернее, были, но стихийные. Названия возникали сами. Вот, например, этот самый пожарный пруд — непреложное требование техники безопасности в 60-х годах…
Ну, если уж тема повернула сюда, то скажу, что имелась в городке целая пожарная команда: военнослужащие МВД. Два офицера: капитан и лейтенант; несколько прапорщиков, сержанты сверхсрочной службы, солдаты-срочники, автопарк. Вся численность полностью по штату, некомплекта не было, за этим следили строго. Личный состав тоже отборный. Короче говоря: пожарный пруд, как резерв воды на случай борьбы с возгоранием был предусмотрен в обязательном порядке. Сызрань-7 ведь возводилась второпях, по ходу пылания начальственных задниц и кресел во время Карибского кризиса. Прогресс, однако, на месте не стоит, а уж в научном-то городке сам Бог велел все делать по высшему разряду! И вскоре пожарную часть оснастили водопроводом высокого давления, пруд функционально стал не нужен. Однако остался, куда же его денешь. Землей не засыплешь. Кто-то додумался посадить вокруг него ивы — стало совсем шикарно! И вот участок за прудом — там было несколько коттеджей — стал называться Запрудной улицей. Так все и говорили, и я, хоть убей, не знаю, официальное это название или народное.
Но это было исключение. А вообще, жилмассивы в городке по-модному называли комплексами. Изначально их было пять, сейчас одиннадцать. И нумерация домов была такая: Второй комплекс, дом пять. Все жители к этому привыкли, никто не путался. Сказано: Восьмой комплекс, дом три — и все ясно. А посторонним это знать не надо.
Сашка понизил голос:
— Только смотрите, товарищи ученые, физики и медики… Мне по секрету, и я вам по секрету. Исключительно как друзьям, полагаясь на вашу порядочность. Надеюсь, что на вас поток информации и остановится.
  
— Вах! — карикатурно воскликнул Жора. — Клянусь родным Тифлисом!
— Тут вообще история такая, — Фрэнк невольно понизил голос. — Серега сказал: дескать, сперва какое-то странное чувство возникло. Неприятное такое. Как будто, говорит, в квартире кто-то был во время моего отсутствия. Какой-то домовой!
— Вещи не на месте были?