Товарищи ученые (СИ)

То, что я счел выигрышными факторами, теперь обернулось против меня. Место глухое, безлюдное, лабиринтное: заросли и хозяйственные постройки. Сараи, гаражи и все такое.
И тут случилось то, во что мой взгляд в первый миг отказался поверить.
Преследуемый одним прыжком, ловко сгруппировавшись, взмахнул на сарай высотой под два метра.
Как гепард! Клянусь! Прогрохотал по жестяной крыше, спрыгнул с другой стороны. Я успел услыхать три-четыре поспешных исчезающих шага.
  
И все. Аут! Тишина.
Преследовать было бессмысленно. Так прыгнуть я, конечно, не смогу, а огибать сараи — пустая трата времени. Он уже смылся — ищи-свищи.
Сзади раздался топот. Я обернулся: Ярый! За ним, приотстав на несколько метров, спешили остальные.
— Н-ничего… Ничего себе! — задыхаясь, изумленно вскричал Татаренко. — Нет, ты видел⁈ Это как так? Это… Это же какой-то Джек-попрыгунчик!
Историческая справка: лет сто с лишним тому назад, в бедных предместьях Лондона вдруг объявилось нечто необъяснимое и кошмарное. А именно — в вечерних сумерках невесть откуда бралась демоническая фигура, совершавшая гигантские прыжки, оглашавшая окрестность дьявольским хохотом — и, естественно, пугавшая суеверных простолюдинов девятнадцатого века до ужаса. Слухи об этом вдруг сделались такой сенсацией, какую трудно списать на чье-то пьяное или больное воображение. Они выплеснулись на страницы газет, и под перьями бойких писак чудище обрело кличку Джек-попрыгунчик… Вообще странная история, неясная и по сей день.
Но этот-то, этот тип! Он же реально запрыгнул на сарай!
Тяжело дыша, подоспели остальные.
— Видали? — повернулся к ним Яр.
— Как горный козел! — прокомментировал Георгий.
— Между прочим, — заметил Фрэнк, — сиганул он профессионально! Тренированно. Просто так не прыгнешь.
Эта фраза неожиданно повернула ход моих мыслей.
— Постой! — заговорил я, еще не поймав то, что надо, но уже напав на след, — как ты говоришь?
— Как говорю? — повторил Фрэнк. — Прыгнул, говорю, спортивно.
И здесь как будто вспышка озарила.
— Есть! — торжественно провозгласил я. — Есть!
— Что есть? — недовольно спросил Вовка.
Ему сильно не нравилось, когда он чего-то не понимал.
— Профессиональный прыжок, — пояснил я. — Кто так может прыгнуть? Спортсмен! Легкоатлет. Прыгун в высоту.
— С шестом или без? — тут же деловито переспросил Яр.
— Неважно. И тот и этот. Прыжковые навыки отрабатывают в любом случае… Да, кстати! Может, и гимнаст.
— Акробат, — добавил Фрэнк.
— Вот! Значит, что делать надо? Аккуратно прощупать спортивные секции. И там сможем найти нашего Джека! Разумно⁈
Парни переглянулись.
— Пожалуй, — сдержанно признал Вовка.
Гоги авторитетно замотал головой:
— Гимнастика, акробатика — отпадают. Можно нэ искать.
— Почему? — живо спросил Яр.
— Телосложение не то. Вы что, нэ обратили внимание?.. Гимнасты, акробаты — народ мощный и нэбольшого роста, как правило. А этот — високий, худой. Рост порядка сто девяносто…
Слава наблюдательности доктора Минашвили! Я, честно говоря, только сейчас все это собрал воедино — а ведь на самом деле незнакомец был такой. Очень высокий и очень худощавый. И так лихо взмахнул ввысь! Нет, точно он легкоатлет и именно прыгун! Ну а при таких редких параметрах вычислить его будет нетрудно.
— Твоя правда, Георгий Победоносец, — я повернулся к медику. — Слушай, а вы за спортивными секциями надзор ведете?
Жора мгновенно ухватил мою мысль:
— Ты хочешь сказать, чтобы я прошелся по секциям под каким-то врачебным предлогом?
— Точно так! Возможно?
Носатое лицо эскулапа сделалось до смешного задумчивым.
— Все возможно в этом мире, — важно произнес он, соображая. — Ну, в принципе…
В принципе Минашвили нашел подход. Да, наша местная медицина курировала спортивные секции, которые, конечно, имелись. Ученые с удовольствием ходили на стадион и в бассейн, занимаясь там, понятное дело, чем-то вроде лечебной физкультуры, бега трусцой и тому подобными необременительными упражнениями. Но среди молодых были и те, кто спортом увлекался всерьез, были даже кандидаты в мастера спорта.
Так вот, план Георгия состоял в следующем. Завтра же пойти к главврачу и предложить заняться медицинской статистикой по секциям. Такая отчетность в поликлинике имелась. Вообще какой только бюрократии в советской медицине не было! Все это бумагомарание густо повисало на руководителях — и, разумеется, главврач будет рад, если молодой интерн по своей инициативе взвалит на себя один из муторных отчетных грузов.
— Пройдусь по секциям, — решил Георгий. — Ну, знаете: количество занимающихся, спортивные разряды, кто тренеры, как документация ведется… Думаю, нашего подозреваемого найти будет несложно. Все-таки слишком редкая фигура.
— Кстати, — смекнул Володька, — а вот так, навскидку: кто-то, может, сталкивался с похожим типом? По работе. Вспомним?
Стали вспоминать добросовестно и даже азартно, уже возвращаясь по домам, в густых сумерках. Но так и не вспомнили. Ярослав сказал неуверенно, что у них в лаборатории есть один инженер, как будто похожий… но он пониже ростом. Да и ни в какой атлетике, ни легкой, ни тяжелой замечен не был.
— Вряд ли, — заключил он.
И разговор перепорхнул на пустяки, стали подшучивать над Татаренко, который бодро обхаживал сразу нескольких девушек, включая Марину. Та наивно думала, что она одна такая роза расцвела для физика с княжеским именем… Ага, как же! Внезапно обнаружив, что у него есть еще кто-то, осатаневшая бухгалтерша устроила нашему Казанове такие вилы, что он теперь был весь в поту и в жару, не зная, как управиться со своими бабами. Впрочем, бодрился:
— Ну, где наша не пропадала? Настоящий мужчина должен быть полигамным. Рассеивать хромосомы по максимуму! Улучшать человечество. Эволюцию двигать!
— Слушайте, — сказал я, перебивая смешки-пересмешки, — а давайте-ка пораскинем мозгами… Вот смотрите: наша концепция подтверждается! Верно?
— Вэрно, — кивнул Георгий.
— Сеть нам поверила. В то, что в кустарнике этом спрятано нечто компрометирующее. Дневник мертвеца!
И развил мысль: существование Сети мы подтвердили. И даже вполне конкретный хвостик нащупали, за который можно ухватиться. Правда, и себя обнаружили. Теперь там точно поймут, что мы спровоцировали их, попытались выманить. За хвост-то ухватились, а вот репку выдернуть…
— Интересно, — сказал Сашка, — а этот тип, гусек-скакунок, он нас-то всех заметил?
Я вмиг восстановил в памяти картину короткой погони.
— Да не думаю. Он так летел, что вряд ли что и разбирал. А препятствие взял на классе, так сказать. На инстинкте.
— Так это хорошо! — воскликнул Фрэнк. — Значит, про нашу команду он ничего сказать и не сможет.
— Так-то оно так, но про нас с Володькой они точно поймут. Что мы их на крючок словили. Не дураки же они.
— А это уже не есть хорошо… — задумчиво проговорил Яр.
— Слушайте, дарагие товарищи физики, — сказал Минашвили. — Сдается мне, что мы несколько заигрались в Штирлицев. — Я, конечно, завтра пройдусь по секциям, половлю рыбу, так сказать. Ну, а потом… потом, наверное, надо будет идти к бальшим дядям.
Эти слова подействовали всерьез. Некоторое время шагали молча. Не знаю, как другие, а я понимал, что Жора глубоко прав. Наша самодеятельность хороша до поры, до времени — и вот эта пора и подошла.
Странно! Не могу объяснить, отчего от этой точки мысль моя свернула к Аэлите. А вернее — к загадочному пока для меня притяжению двух моих разных жизней. Здесь — Аэлита, там — Светлана. Почему эти две девушки из разных эпох вошли во мне в такой резонанс?.. Ну да, наверное, это можно как-то объяснить. И даже не как-то. Здесь, бесспорно, есть закономерность.
  
Только вот какая⁈
Назавтра у нас был «лабораторный день». Мы с Вовкой занимались своими делами по плану работ. Все шло своим чередом, когда раздался телефонный звонок.