Развод. Я не смогу тебя простить (СИ)
От всего этого Света далека как от Луны.
— Да знаешь, потихонечку, — отвечаю расплывчато. Разговор быстро сходит на нет.
— Почему ты не сказал, что Алена в прошлом? Что скоро на мне женишься? — обиженно вопрошает Светка.
— Мы не такие уж близкие друзья, чтобы я душу изливал, — морщусь.
— Мне неприятно, Георг!
— Доедай. Я домой хочу.
— А я хочу десерт!
Мы вообще хоть в чем-то сходимся?
Глава 24
Алена
На следующий день чувствую себя ужасно, все тело ломит, голова раскалывается. Я все же простудилась. Приходится позвонить Лиде, попросить передать моих сегодняшних пациентов другому врачу. К беременным нельзя приходить больной, ни в коем случае. После работы меня попросила заехать мама, и я отправляюсь к ней, пока окончательно не расклеилась. Но уже спустя полчаса, пока слушаю ее рассказы, новости, понимаю, что это была так себе идея. К ней тоже приезжать не стоило, лучше бы отлежалась. Мне хуже с каждой минутой. Сильнейшая слабость.
— Да ты вся горишь! — мама трогает мой лоб.
Начинает хлопотать, достает градусник, лекарства.
Меня и правда знобит все сильнее.
— Никуда не отпущу тебя! Там буря настоящая на улице, ветер сильный. У меня оставайся. Тем более, девочкам нельзя болеть. У Владки на днях важный тест.
— Ты права, — сдаюсь.
Когда мама включает маму — с ней лучше не спорить. Тем более, глаза слипаются.
Я уверена, что утром мне станет лучше, но просыпаюсь наоборот, еще более расклеенной, совершенно разбитой.
Мама даже вызывает врача.
— Да нет, все со мной нормально, — общаюсь вечером с Владой. — Приезжать не нужно. Не хочу вас заразить!
— Хорошо, мамочка, поправляйся. У меня пятерка за сочинение, тест тоже отлично прошла. За Настеной присмотрю. С ней тоже порядок. Ни о чем не волнуйся! — Спасибо, родная! Какая ты у меня замечательная.
Совсем взрослая. Это и грустно, и отрадно одновременно.
* * *Спустя три дня смотрю на себя в зеркало. Краше в гроб кладут! Все это время в полузабытьи провалялась, не расчесывалась, не умывалась, все как в тумане.
Врач назначил кучу лекарств. Говорил, что не берегу себя, когда призналась, что попала под дождь и промокла до нитки.
— Ох, милая, это все от стресса! Когда вы уже за голову возьметесь и помиритесь! — причитает мама.
— О Боже, ты о чем? Мы развелись! Запомни это уже!
— Да всякое бывает. Ведь можно и заново сойтись. Георг обо всем сожалеет.
— Что? С чего ты взяла.
— Мы созванивались пару раз. Вчера он был пьян, и чуть не плакал в трубку. Говорил, что совершил огромную ошибку и ему без тебя ужасно плохо. Да, он поступил чудовищно, но мне его так жаль. Аленушка, вы же такая красивая пара…
— Мама, пожалуйста, не надо с ним общаться! Или хотя-бы меня не ставь об этом в известность! Я не хочу знать о ваших разговорах, мне это неприятно! Мы не сойдемся!
— Это еще почему? Мало ли чего не бывает между супругами! Да что ты так разволновалась? Раз есть эмоции, значит еще не все потеряно!
— Нет, потеряно и безвозвратно! И мне очень жаль, что ты никак не хочешь это понять…
— Но почему, Алена!
— Что почему?
— Откуда в тебе столько упрямства??
— Да потому что в одну реку не войти дважды!
* * *Мама немного обиделась на меня. Чтож, я не собиралась извиняться за свои чувства. Полдня со мной не разговаривала, потом отошла немного. Я не хотела, чтобы между нами возник холодок. Маму я очень люблю, она у меня чудесная, очень хорошая, добрая. Да, Георг смог найти к ней подход, она его обожает, и немного злится на меня. Считает, я должна вести себя иначе. Но это ее мнение.
— Ну, тебе вроде получше, а я обещала приехать на юбилей к тете Гале, — говорит следующим утром. — Или побыть с тобой?
— Конечно, ни в коем случае не надо отменять визит из-меня. Я чувствую себя гораздо лучше, думаю завтра вернусь к Линде. Спасибо тебе за все, мамусь.
— Ну а кто еще о родной дочке позаботится. Ты все же подумай про Георга…
— Мама! — перебиваю резко.
Провожаю родительницу. Желаю как следует провести время, и ни о чем не беспокоиться. За меня — так точно. Я уже давно взрослая девочка.
Хотя за эти три дня снова ребенком себя ощутила. И это тоже было мне очень нужно.
Я ужасно по дочкам соскучилась. Меня удерживало на расстоянии только нежелание заразить их. Общались каждый вечер по телефону, подолгу. Девочки рассказывали, как прошел день. Но как же хочется их обнять!
И собеседование очередное пропустила. Что за полоса невезения.
Оставшись одна, набираю Линде.
— Как замечательно, что вернешься! Мы все соскучились! И может быть на этот раз выберемся вместе в бар? О, чуть не забыла! Тебе тут кстати цветы прислали. Букет роскошный! Давай попрошу Славу, пусть привезет тебе, порадует.
— Букет? — переспрашиваю удивленно.
— Догадайся от кого. Подсказка — не от Вознесенского.
— Мне не до этого, совершенно.
— Кирилл просто душка. Я дала ему адрес твоей мамы.
— Что ты сделала?! — подскакиваю.
— Ну он может еще конфет или букет пришлет. Отставить панику на корабле, Елисеева!
— Линда, блин!!
И тут раздается звонок в дверь. Я вскакиваю с дивана, смотрю на себя в зеркало. Одета в безразмерную старую футболку с надписью “Best girl”, уж не знаю откуда такая взялась у мамы. Волосы правда чистые, я только после душа. Я только их высушила, укладывать не стала, и они торчат во все стороны! Ни грамма косметики, синяки под глазами.
Может быть, это соседка за солью? — мелькает последняя надежда.
Ещё один звонок, и я буквально кубарем скатываюсь с кровати!
Щеки горят так сильно, словно у меня снова поднялась температура.
Лихорадочно приглаживаю волосы, но это слабо помогает.
Может, если подождать, уйдет?
Еще один пронзительный звонок сообщает, что у гостя до фига терпения.
Собираю волосы в хвост, бегу к двери, смотрю в глазок, уговаривая себя успокоиться.
Мне хочется замереть, и долго разглядывать, как Зарубин стоит перед дверью.
Тело затапливает ни с чем не сравнимое ощущение, по нему проносится горячая волна.
Кирилл в черном пальто, нараспашку, под ним видна небрежно расстегнутая белая рубашка. Нервно проводит рукой по волосам, совсем как я минуту назад…
Нельзя открывать ему…
Я будто впадаю в оцепенение. Как со стороны наблюдаю за своими пальцами, отпирающими замок.
Замираю, не зная что сказать. Кирилл медленно и внимательно разглядывает меня, даже не по себе становится.
— Зачем ты здесь? — мой голос шелестит едва слышно.
— Я разбудил тебя? — его голос звучит низко и хрипло. — Как ты себя чувствуешь?
— Я не спала. Проходи, — говорю поспешно, слыша звук замка от соседней квартиры. У мамы очень любопытные соседки. Не хочу сплетен. Отступаю с порога.
Кирилл проходит, закрывает за собой дверь. Защелкивает замок.
— Спасибо соседям, я уж подумал, не впустишь. Так как ты? Тебе лучше?
— Да, я в порядке. Всего лишь простуда, ничего серьезного. Зачем ты меня нашел здесь? Я не хотела никого видеть.
— Соскучился по тебе, — произносит, понизив голос, двигается на меня. Снимает пальто, вешает на вешалку.
— Чай будешь?
— Обязательно.
И сгребает меня в обьятия, так что даже пискнуть не успеваю. Чувствую его мощное мужское тело и едва могу дышать. Его поцелуй дикий и пьянящий. Мои глаза распахиваются от неожиданности. Первый порыв оттолкнуть, вырваться, но… не получается.
Чувства обрушиваются лавиной. Кружит водоворот эмоций, ноги становятся ватными. Обдает жаром с головы до ног.
Мужские пальцы зарываются мне в волосы, губы жадно поглощают мой рот, наши языки сплетаются. Дрожу мелкой дрожью, задыхаюсь. Растворяюсь в этом мужчине. Я забываю обо всем на свете. Висну на Кирилле, впиваюсь пальцами в его плечи. Он такой горячий! Его тело отдает мне свою силу, жар. Я плавлюсь в нем. Останавливаемся, только когда начинаем задыхаться.