Бестиал

Глава Шэдоу уже находился на «арене» – в заброшенном городе Монтеселло. Именно туда повезли игроков, загрузив их в автобус. Все сидели по одному, должно быть, не желая сближаться. Они не были врагами друг другу, ведь победителей могло быть сколько угодно. И все же им не было смысла заводить дружбу. В Прятках каждый будет играть сам за себя, и во время пути стоило подумать о стратегии.
  
Автобус затрясло на неровной дороге, которая началась прямиком за пределами Шэдоу. Оливия собрала темные волосы в высокий хвост и смотрела в окно на дикие леса и опустевшие поля. Жить за пределами городов было опасно, хотя и в самих городах не всегда можно было остаться в живых после нападения ламий. Эти существа могли передвигаться под землей, и именно в этом заключалось их преимущество перед врагом. Однажды на обычной торговой улице города Шэдоу прямо из-под земли полезли змееподобные монстры со сморщенными головами и зубастыми пастями. Оливии тогда было четырнадцать, и в тот момент она была далеко от этого места. Зато Барретт бросился в самый эпицентр бойни, о чем потом рассказывал Нокс.
Оливия так погрузилась в свои размышления, что не заметила приближение приступа. Зрение вдруг «поплыло», картинка перед глазами размылась, а затем, словно по щелчку, Лив погрузилась во мглу. Шум двигателя смешался с гулом в ушах, сердце заскакало в груди, и Лив оставалось лишь откинуться на спинку кресла и делать глубокие вдохи, надеясь, что никому нет до нее дела. Чуть успокоив разогнавшееся сердце, Оливия начала считать – это тоже хоть немного, но отвлекало. Когда счет перевалил за число пятьсот сорок три, гул начал стихать, а сердце перестало так громыхать в грудной клетке. Лив медленно открыла глаза и вновь увидела салон автобуса и темную макушку парня, сидевшего перед ней. Она выдохнула и сделала мысленную пометку о том, что в этот раз слепота длилась почти десять минут. Лучше, чем вчера вечером… Но не стоило забывать, что вчера приступ был один, а сегодня он может повториться еще раз. И страшно было думать о том, что было бы, случись это ровно в тот момент, когда их попросили бы выйти из автобуса… На этот случай Оливия собиралась изобразить обморок, хотя ей безумно не хотелось привлекать к себе внимание.
Дорога до Монтеселло заняла около двух с половиной часов. Восемнадцать лет назад этот город был разрушен и разорен ламиями. В тот страшный год их уродилось слишком много – столько, что полчища их неслись вглубь материка, в том числе и под землей. Монтеселло охраняли как усмирители, так и военные, и все их силы были брошены на уничтожение монстров, но их число было настолько велико, что глава города принял решение взрывать целые кварталы, несмотря на то, что там оставались люди. Это была самая настоящая катастрофа с жертвами, исчислявшимися тысячами. Город пострадал так сильно, что проще было расселить оставшихся в живых людей, а Монтеселло превратить в поселение-призрак… И вот теперь там решили устраивать Прятки. Оливии казалось все это бесчеловечным, но ведь люди сами вызывались играть, их никто не заставлял. Усмирители дали им самим право решать, проводить ли эти игры, и каждый год желающие неизменно находились. Так кого тогда винить в том, что Прятки продолжают пользоваться популярностью? Эта игра оказалась нужна и одной, и другой стороне: кто-то отпускал контроль над своей силой, а кто-то надеялся решить все свои проблемы.
Оливия украдкой оглядела тех, кто, как и она, вызвался участвовать. На лицах многих людей читалось напряжение, смешанное с решимостью. Те, кто вызвался играть в Прятки с Охотниками намеревались сделать даже невозможное, потому что выигрыш уж точно стоил того. Оливия тоже собиралась выложиться на полную, но, безусловно, она не забывала, что находится в более уязвимом положении, чем все остальные. Очередной приступ слепоты во время Пряток мог стоить ей жизни… Однако осознание этого лишь подстегивало злость Лив. Она не позволит проклятой слепоте запороть шанс на спасение семьи.
Вскоре вдалеке показались серые развалины – окраины города Монтеселло. Оливия коснулась пальцами стекла, внимательно разглядывая все, что только могла увидеть со своего места: разрушенные многоэтажные и частные дома, остовы обгоревших машин, дырявые крыши. Где-то там их уже ждали главы пяти городов – четыре усмирителя и один провидец. Последний не обладал большой физической силой, но, должно быть, обожал игры с живыми мишенями. В случае обнаружения игрока, Охотник мог сделать с ним все, что ему вздумается: застрелить, мучить, резать, насиловать и истязать. Захочет – убьет его на месте, а может увезти в свой город в качестве раба и распоряжаться его жизнью, пока не надоест.
Автобус миновал ржавую табличку с названием города и потащил своих пассажиров мимо останков Монтеселло. На асфальте вперемешку с осколками стекла и кирпича лежали кости. Лив не смогла отвести от них взгляда. Кто это мог быть?.. Те, кто жил здесь когда-то или же это убитые в Прятках?
– Это ламии, – вдруг выпалил парень, сидевший впереди, и Лив судорожно выдохнула.
Он был прав. Некоторые скелеты явно не принадлежали человеку. Это были останки жутких монстров, некогда уничтоживших город.
– Надеюсь, мы с ними не столкнемся, – пробормотала темнокожая женщина позади Оливии.
– Сейчас они должны впасть в спячку, отложив перед этим яйца, – ответил Бобби Колман. – Зато потом начнут нападать, как сумасшедшие.
– Сам ведь знаешь, иногда кто-то из монстров просыпается раньше времени, – возразила женщина.
– Ну, то не наша проблема. Не зря ведь у нас есть усмирители. И военные с горами оружия, которое мы производим днем и ночью. Скоро только его и будем жрать…
Многие невольно переглянулись. Ситуация с продовольствием и правда оставляла желать лучшего. Климат не давал шанса на долгий период посевов, поэтому урожай был ограничен. С мясом и животными тоже частенько возникали проблемы, а тем, кто обитал в бедных кварталах, и вовсе не стоило надеяться на забитый холодильник и сытую жизнь.
Один мужчина с седой бородкой почесал полысевшую макушку и протянул:
– Как-то не очень честно получается. Охотники знают Монтеселло как свои пять пальцев, который год тут народ гоняют. Готов спорить, что все пригодные для Пряток места они давным-давно выучили. Но никто из нас никогда не бывал в этом городе.
Народ ненадолго притих, но вскоре Бобби подал голос:
– Нас двадцать три, а Охотников всего пятеро. И не забывай, что город немаленький, в нем раньше тысяч десять проживало, так ведь? Зданий тут хоть отбавляй. Мне вообще кажется, что спрятаться так, чтоб никто не нашел, – плевое дело!
Женщина, занимавшая кресло позади Оливии, скривилась.
– Умник! А чего ж тогда никто из тех, кто участвовал пять лет назад от Шэдоу, не вернулся победителем? Двенадцать человек погибли во время игр! Да и что нам с того, что Охотников лишь пять? Каждый из них по силе равен медведю, а бегают они в два раза быстрее человека.
– У нас будет фора, – не унимался Бобби, тряся рыжими кудрями. – Вы что, правил не знаете? Сейчас нас ознакомят с планом города, дадут время прикинуть, куда спрятать свои задницы, и только с наступлением ночи Охотники вступят в игру.
– Две ночи и один день, – вздохнул бородатый мужчина. – Почему теперь кажется, что это так долго?
А между тем автобус, скрипнув тормозами в последний раз, остановился у въезда в парк. Участники шустро покинули салон, Лив тоже не отставала. Оказавшись на улице, она застегнула ветровку, поежившись от прохлады. Отчего-то в Монтеселло оказалось холоднее, чем в Шэдоу.
  
Пятеро военных, сопровождавших игроков в пути, жестами велели им направляться в парк, но Лив уже и без того услышала оттуда смех и даже негромкую музыку. Выглянув из-за спин идущих впереди участников, Оливия вскоре увидела шатер, раскинутый прямо на поляне. Посередине находился длинный стол, уставленный едой и крепкими напитками, а пять стульев занимали пятеро одаренных. Лив с трудом сглотнула и сжала пальцы в кулаки.
Четверо мужчин казались похожими, словно близнецы: крепкие, широкоплечие, высокие. Однако не у всех лица были открыты. Двое скрывали их за глубокими капюшонами. Пятый Охотник наверняка был провидцем. Он не обладал невероятной физической силой и на вид ничем не отличался от обычных людей. Разве что татуировкой. У каждого одаренного на шее имелся рисунок, и у этого мужчины Лив разглядела широко открытый глаз – символ провидца.