Игрушки лешего

– Если через час не найдем, вызову, – ответил он и пояснил, успокаивая скорее себя, нежели других: – Думаю, Тарасик где-то поблизости, он не успел бы далеко уйти, и вряд ли с ним могло случиться что-то плохое: дикие звери к человеческому жилью близко не подходят, так что самая опасная живность, какую тут можно встретить – это мошки и комары.
– Да, но странно, что он до сих пор не нашелся, ведь мы горланим на весь лес! – заметила мама.
  
– Так он, видимо, не хочет, чтобы его нашли! – предположила Лариса Прохоровна, методично очищавшая от репейника свою одежду. На ней был ярко-красный спортивный костюм с белыми вставками, сидевший на ее пышной фигуре так же плотно, как оболочка на сардельках. – Наверное, ваш сорванец нарочно от нас прячется, знает, что ему влетит! Сидит, поди, где-нибудь под кустом, дрожит от страха, и только голод его оттуда выгонит, а это случится еще не скоро, ведь даже время обеда не подошло.
– С чего это ему дрожать от страха? – Валерий скептически хмыкнул, посылая ей уничтожающий взгляд. – Его никто никогда строго не наказывал!
– Вот поэтому он у вас и отбился от рук, что хочет, то и делает! Строгое воспитание еще ни одному ребенку не повредило! – ответила Лариса Прохоровна назидательным тоном и посмотрела на Валерия с явным превосходством. Тот вдруг сразу сник и потупился, как провинившийся школьник перед директором.
– Мы зря теряем время, давайте лучше продолжим поиски! – произнес Аркадий Львович, урезонивая спорщиков. Его голос шелестел, как трава на ветру, но подействовал лучше громкого окрика.
– Действительно! – поддержал отца Митя и, взглянув на Эву, протянул ей руку. – Идем!
Заметив, что Эва колеблется, он добавил с легкой улыбкой:
– Держись за меня, в лесу полно препятствий! Передвигаться здесь гораздо опаснее, чем в школьном коридоре или в холле дома.
Она усмехнулась, догадавшись, что он над ней посмеивается, намекая на ее неуклюжесть, но его взгляд лучился такой теплотой, что ей не удалось на него рассердиться, хотя и очень хотелось.
– Ничего, как-нибудь справлюсь, – ответила она с ехидцей и, проигнорировав его руку, зависшую перед ней в воздухе, зашагала вперед, направляясь в глубь леса.
– Что ж, будь осторожнее! – хмыкнул за ее спиной Митя, двигаясь следом за ней.
А ведь он оказался прав: идти и не спотыкаться было очень сложно. Под ноги то и дело попадались корявые ветки, которые цеплялись за одежду и царапали кожу, в густой траве подстерегали пни, щетинившиеся острыми зазубринами, еловые ветви нещадно кололись, вызывая зуд по всему телу, но главное – дышать становилось все труднее. Тяжелая влажная духота смешивалась с запахами прелой хвои, смолы и разнотравья; воздух был густым, и казалось, что время здесь течет медленнее, словно застревая в нем. Эва и Митя шли, постоянно озираясь и всматриваясь в окружавшее их пространство в надежде заметить среди зелени цветное пятнышко или след на траве, и они беспрестанно окликали Тарасика, но он все не отзывался. Через некоторое время у Эвы закружилась голова. Остановившись, чтобы перевести дух, она прислонилась спиной к сосновому стволу и глубоко вдохнула.
– Что-то не так? – участливо спросил Митя, заглядывая ей в лицо.
– Я словно пьянею от этого воздуха, – призналась Эва, вытирая ладонью вспотевший лоб.
– Это, наверное, с непривычки: здесь слишком много кислорода, а ты привыкла к загазованной атмосфере города. Скоро пройдет! Только потом к городскому смогу заново привыкать придется.
– Страшно подумать, что мы можем вернуться в город без Тарасика… – упавшим голосом произнесла Эва. – Надо было сразу вызывать полицию!
– Не паникуй! Я даже не сомневаюсь, что он скоро найдется! – уверенным тоном ответил Митя.
Эва невесело улыбнулась, подумав о том, что между уверенностью и самоуверенностью пролегает слишком тонкая грань и порой бывает трудно отличить одно от другого. Сейчас слова Мити показались ей лишними, уж лучше бы он молчал. Как он может знать о том, найдется ли Тарасик? Он же не ясновидящий!
– Мне тоже хочется в это верить, но ведь мы уже давно его ищем! – Она посмотрела вверх. Небо, видневшееся в просветах между ветвей, выглядело далеким и тусклым, каким оно бывает, если смотреть на него из-под воды; казалось, оно находилось в другом мире, отделенном от леса незримым барьером, искажавшим все краски. Вдобавок начали собираться тучи, и где-то далеко пророкотал гром.
– Только грозы сейчас не хватало! – с тревогой воскликнула Эва и поежилась. Она внимательно всмотрелась в небо, чтобы оценить масштаб бедствия, и вдруг ее взгляд выхватил в зеленом пологе сосновых крон большое желтовато-коричневое пятно. Это было бесформенное сооружение из засохших хвойных веток, громоздившееся на вершине крупной сосны.
Митя тоже его заметил и удивленно присвистнул:
– Похоже на огромное гнездо, только я даже не представляю, какой должна быть птица, которая его построила. Пожалуй, не меньше дракона! А вон и еще одно!
Проследив за его взглядом, Эва заметила второе «гнездо», разместившееся примерно в десятке метров от первого.
– Понятно, что это не гнезда… – пробормотала она, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Не бывает в природе таких больших птиц! Это больше похоже на какой-нибудь… наблюдательный пункт.
– А-а-а, так это, наверное, скрадок – охотничья засидка! – просиял Митя, осененный догадкой.
– Ты увлекаешься охотой? – Эва почувствовала, как ее брови непроизвольно поползли на лоб.
– Не я, а отец! – Митя оживился, словно ему нравилось говорить на эту тему. – Правда, это было еще до того, как он женился на Пороховне… Сейчас ему не до охоты, да и здоровье у него пошатнулось. А раньше он часто охотился, иногда и меня брал с собой. Мы с ним ездили стрелять уток и устраивали засидки в камышах. Но бывает, охотники устраивают засидку или скрадок высоко над землей – это, как правило, для охоты на копытных: кабанов, оленей, косуль… Только вот что странно: если кто-то устроил здесь скрадки, да еще на такой немалой высоте, почему он не позаботился о том, чтобы соорудить к ним что-нибудь вроде лестницы? Обычно охотники прибивают к стволу дощечки, чтобы можно было легко и быстро взобраться наверх, а здесь ничего такого не видно.
– Может быть, это все-таки драконьи гнезда? – пошутила Эва. – Да и на кого здесь охотиться? Мы, вон, сколько бродим, а никакого зверья не видели, кроме сорок и белок.
– Дикий зверь осторожный, человека за версту чует, поэтому засидки и устраивают, чтобы его подкараулить. Думаешь, это так просто? Охотники сутками в своих укрытиях просиживают.
– Вот же людям делать нечего! – презрительно фыркнула Эва. – Мясо можно и в магазине купить. Я бы никогда не смогла выстрелить в живое существо!
– В каждом мужчине дремлет инстинкт защитника и охотника, – возразил Митя. – Не будь его, человечество давно бы вымерло.
– Ужасно, что все так устроено! Чтобы выжить, живые существа должны убивать и пожирать друг друга. Какой-то жестокий и неправильный мир! Словно в идеальный план Создателя кто-то вмешался и все испортил! – воскликнула Эва.
– Ну так известно кто: дьявол!
Казалось, весь лес всколыхнулся в тот миг, когда Митя произнес эти слова, словно в окружающем пространстве пробудилась некая злая сила. Зашумели и закачались сосны, да так, что в траву посыпались сухие ветки и прошлогодние шишки. В воздухе закружились подхваченные вихрем листья и тонкие, как пергамент, кусочки сосновой коры. Запахло грозой и грибной сыростью. А потом над лесом нависла тишина, в которой еще пару секунд слышался чей-то далекий зловещий шепот – несколько голосов, слившихся воедино. Но вскоре и он смолк. Эва вздрогнула и опасливо огляделась, ища источник этого странного звука и прислушиваясь к каждому шороху, но тишина была незыблема, как в склепе. Теперь за каждым деревом ей чудился хищник, затаившийся в тени и выжидающий момент, чтобы напасть, однако куда больший ужас нагоняли на нее голоса, продолжавшие звучать в ее ушах.