Игрушки лешего

– Да хоть сейчас! Но сразу предупреждаю: я заведу кошку!
– А я – собаку!
– О нет! А вдруг они не уживутся вместе?!
– Точно! Значит, придется выбирать. Будем тянуть жребий! – Лицо Мити оказалось совсем близко, их губы почти соприкасались, между ними оставалась всего пара сантиметров, и Эва отстранилась, не готовая к такому повороту событий. Ее вновь охватил страх, как в тот момент, когда Митя подошел к ней с предложением о совместном танце на выпускном вечере.
  
Внутренний голос, прозвучавший в голове Эвы, назидательным тоном сообщил: «Он – красавчик, мечта всех девушек, а значит, надолго рядом с тобой не задержится, исчезнет из твоей жизни так же внезапно, как и появился, оставив тебя с разбитым сердцем! Лучше держись от него на безопасном расстоянии!»
Эва поспешно поднялась на ноги, собираясь распрощаться и уйти, но Митя, тоже поднявшись, остановил ее словами:
– Мы же не составили план побега!
– Побега? Ах да! – сообразила Эва и улыбнулась, а потом заговорила серьезным тоном: – Знаешь, когда я думаю о том, чтобы снять себе отдельную квартиру, у меня возникает чувство, будто я… как бы правильно выразиться… мне кажется, что я бросаю маму в беде. Мне страшно оставлять ее с ним одну.
– А он что, проявлял агрессию?!
– Нет, но… Я ему не доверяю. Мне кажется, что он все время притворяется хорошим, играет роль, а на самом деле совсем не такой.
Митя понимающе кивнул:
– Интуиция. Вот и у меня с мачехой так же. Но Пороховна даже не притворяется – резкая, едкая, как уксусная эссенция… Терплю ее только ради отца, не хочу отдавать его на растерзание этой хищнице. Отец считает ее благодетельницей, но я в это не верю. Не удивлюсь, если окажется, что она ведьма и летает на метле по ночам!
Эва прыснула со смеху, представив себе, как Лариса Прохоровна в обнимку с метлой бороздит звездные просторы, затмевая луну своей огненной гривой.
– А Валерий однажды приснился мне в виде черта с рогами и хвостом! – призналась она. – Думаю, это неспроста. Вполне возможно, что рога и хвост отрастают у него с наступлением темноты, а к утру отваливаются.
Какое-то время они стояли посреди комнаты, продолжая перешучиваться, а заодно разглядывали друг друга, и расстояние между ними вновь стало сокращаться. Заметив это, Эва спохватилась и начала медленно отступать к выходу из комнаты, продолжая разговор для усыпления Митиной бдительности.
– Шутки шутками, конечно, но вполне может быть, что мы рассуждаем так просто из ревности. И твой отец, и моя мать имеют право на личную жизнь! – рассудительным тоном сказала она и потянулась к ручке двери.
– Возможно, ты права, – согласился Митя с тяжелым вздохом. «Неужели он действительно сожалеет о том, что я ухожу?» – с недоумением подумала Эва, глядя на его вытянувшееся лицо.
В этот момент в комнату через открытое окно ворвался взволнованный крик, в котором она узнала мамин голос:
– Та-ра-ас-сик! Где ты, малыш?! Тара-асик!
Мама кричала так, словно хватилась Тарасика уже давно и ее надежда на то, что он найдется, стремительно таяла. Эва встревожилась и собралась помчаться к ней, чтобы помочь с поисками, но дверь вдруг резко распахнулась, увлекая ее за собой, и она столкнулась с Валерием, который внезапно вырос на пороге.
– Тарасик не у вас? – спросил он, окидывая придирчивым взглядом вначале Эву, а затем Митю. Судя по тому, как плотно сомкнулись над переносицей его брови, можно было предположить, что в голову ему пришли не самые приятные мысли, касающиеся того, что Эва находится в чужой комнате вдвоем с гостем, но он ничего не сказал по этому поводу, продолжая выжидающе смотреть на нее.
– Его с нами не было, – ответила Эва, чувствуя растущий внутри страх, словно она была в чем-то виновата. Ее удивляло, что Валерию удавалось так действовать на нее. Он ведь даже не повышал голоса, а она тряслась перед ним, как осиновый лист, словно над ней навис монстр, готовый наброситься. Что это? Интуиция, как сказал Митя, или она просто трусиха?
– Когда ты видела его в последний раз? – Отчим вытянул шею, оглядывая пространство комнаты.
– Н-не помню… К-кажется, н-недавно… – пролепетала Эва, не узнавая собственного голоса. «Еще и заикаться начала! Да что со мной происходит?!» – подумала она, пытаясь совладать с эмоциями, но тщетно, еще и дурное предчувствие, мучившее ее в последние дни, вернулось с новой силой.
– Тебя ведь попросили за ним присматривать! – Валерий наградил ее укоризненным взглядом, холодным, сверкающим и острым, как отточенный клинок.
Митя вышел из-за Эвы и, заслоняя ее собой, обратился к Валерию:
– Может быть, Тарасик решил пошалить? Бывает, дети прячутся от взрослых забавы ради!
– Мы уже везде посмотрели… – упавшим голосом ответил тот, сокрушенно покачивая головой. – Ума не приложу, где еще его искать! Самое ужасное то, что калитка в воротах была приоткрыта. Если выяснится, что он удрал из дома, придется обыскивать весь поселок.
– И лес! – добавил Митя.
– Лес? Не думаю, что Тарасик осмелился бы пойти в лес один, – возразил Валерий, но в его голосе слышалась неуверенность.
– А я думаю, что он пошел именно туда, – продолжал настаивать Митя, а затем поведал о своей беседе с Тарасиком, во время которой тот сообщил ему о пропавшем медвежонке, якобы украденном лешим.
– Что же ты сразу не сказал?! – закричал Валерий, услышав об этом, и, сорвавшись с места, вихрем понесся по коридору к лестнице.
Вскоре со стороны леса донесся его размноженный эхом голос, окликающий Тарасика, а спустя пару минут к нему присоединился голос мамы.
– Какой ужас… – выдохнула Эва, прижимая руки к груди, чтобы унять выпрыгивавшее сердце.
– Не волнуйся, с Тарасиком все будет в порядке! – сказал Митя, и она ему поверила, хотя и понимала, что это просто слова поддержки, которые обычно говорят в подобных случаях.
– Это сын Валерия от первого брака, – сообщила она, сама не зная зачем. – Конечно, с ним бывает много хлопот, но я переживаю за него всем сердцем. Прошло лишь полгода, как он стал частью моей семьи, но я успела его полюбить. – Эва говорила и удивлялась словам, срывавшимся с ее языка. Они были искренними, но прежде она даже не догадывалась, что испытывает родственные чувства к сводному брату, и осознала это только сейчас.
– Я тоже успел полюбить его! – подмигнул ей Митя. – Он такой классный пацан! Пойду, помогу с его поисками.
– И я иду! – откликнулась Эва.
– Надо бы еще отца и Пороховну приобщить. Чем больше народу, тем лучше.
– Наверное, и полицию вызвать не помешает! – спохватилась Эва и потянулась за телефоном.
– Погоди! Сначала у Валерия спросим, может быть, он уже позвонил туда!
Они спустились по лестнице и вышли во двор. За распахнутой калиткой виднелся лес и четыре человеческие фигуры, маячившие между сосен. Оказалось, что Аркадий Львович и Лариса Прохоровна уже успели подключиться к поискам Тарасика и топтались неподалеку от мамы Эвы и Валерия, заглядывая под разлапистые ели и обшаривая заросли кустарника.
У самой опушки росли в основном молодые сосны с тонкими голыми стволами, у которых все ветви располагались ближе к макушке, и лес хорошо просматривался, но уже через пару десятков метров начинались непролазные дебри, заваленные буреломом. Кое-где картина выглядела так, словно там сражались великаны: повсюду топорщились вывороченные из земли корневища, похожие на косматые головы павших в бою гигантов.
– Давайте разделимся по двое, – предложил Митя, когда они с Эвой присоединились к остальным, – и двинемся в трех направлениях: вправо и влево вдоль опушки, а кто-то, например, мы с Эвой, углубимся в лес. Так мы быстрее найдем Тарасика.
  
– Хорошая идея! – поддержал сына Аркадий Львович, извлекая из кармана носовой платок и вытирая вспотевший лоб. Он выглядел бледным и изможденным, словно бродил по лесу не пятнадцать минут, а как минимум трое суток без еды и воды.
– А полицию не вызывали? – поинтересовалась Эва у Валерия. Тот тяжело дышал от волнения и спешки, а в глазах сквозило сильное беспокойство, близкое к панике.