Семья напрокат (СИ)

Алиса уплетала за обе щеки, перепачкав все лицо соусом. Я вытерла ей щеку салфеткой, она недовольно отмахнулась и продолжила есть.
Герцог ел медленно, но с явным удовольствием. Я украдкой наблюдала за ним. В свете костра его лицо казалось мягче, моложе. Теперь у меня бы язык не повернулся назвать его айсбергом.
— Как же вкусно, — выдохнула я, откусывая хлеб. — Просто до невозможности.
  
— Лучше, чем дома? — поинтересовался герцог, отпивая из своей чашки.
Я задумалась, жуя.
— Не поймите меня неправильно. Ваш повар — выше всяких похвал. Но здесь… все это… — наконец ответила. — Дома все изысканно, правильно, красиво. А тут... душевно. Как будто не герцог с герцогиней сидят, а просто... люди. Обычные люди, которые радуются празднику.
Герцог посмотрел на меня странно. Долго. Пристально.
— Вы это серьезно?
— А что не так? — не поняла я, откусывая лепешку. Сыр потек по пальцам, я слизнула его.
— Ничего. Просто... странные речи для герцогини.
— Какой герцогини? — фыркнула я. — Я же фиктивная. На время.
Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то быстрое, непонятное.
— Да, — тихо сказал он. — На время.
Мы доели в молчании. Вокруг гудел праздник — смех, музыка, треск костров. Где-то запели песню, веселую, задорную. Несколько пар пустились в пляс прямо на снегу. Алиса задремала, прислонившись ко мне боком. Щека у нее была теплая, дыхание ровное. Я обняла ее, прижала покрепче.
Северин смотрел в огонь, задумчивый. Пламя отражалось в его глазах. Я же, почти против воли не могла отвести взгляд от его лица.
— О чем думаете? — зачем-то спросила я тихо, чтобы не разбудить Алису.
Он помолчал. Я думала, что не скажет. Потом ответил, не отрывая взгляда от костра:
— О том, что это был хороший вечер.
— Был, — согласилась я.
— Один из лучших за последние... - он замолчал, качнул головой. — За долгое время.
Я хотела спросить — почему? Что случилось в его жизни, что обычная прогулка в парк стала для него событием? Но не спросила. Потому что он повернулся ко мне, и в его взгляде было столько... тоски? Благодарности? Чего-то еще, чего я не могла распознать. И я поняла, что сейчас не место и не время. Потом…
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что согласились. На прогулку. На... все это.
Я пожала плечами, стараясь сохранить легкий тон:
— Не за что. Мне тоже понравилось. Особенно та часть, где я орала на всю округу, летая на гигантской птице.
Губы герцога чуть дрогнули всего лишь в намеке на улыбку, но!! Улыбка! Да! Почти!
— Да, это было... незабываемо, — сказал он.
— Ой, — я дотронулась рукой в перчатке до его плеча, — у вас что-то здесь… прилипло, — показала пальцем на губы.
— Что? Я не мог испачкаться, — с полной уверенностью ответил герцог, но коснулся рукой собственного рта.
А потом он увидел мои смеющиеся глаза. Нахмурился, но я-то видела золотистые искорки в его зрачках и знала, что он не сердится.
— И что же у меня «прилипло»? — спросил, а его губы опять дрогнули, только уголками.
— Почти улыбка, — ответила я и рассмеялась.
— Как это — почти улыбка? Так не бывает. Улыбка или есть, или ее нет.
— Это у всех остальных людей так. А у вас — почти улыбка. Это, так сказать, переходной этап. Из вечной мерзлоты к весенней оттепели.
Глаза герцога уже вовсю смеялись, но губы нет, они еще держали оборону.
— Вы на редкость находчивая леди, вы знаете?
— Знаю. Мне палец в рот не клади, — активно закивала я.
И умолкла. Потому что внезапно вспомнила свадебный ритуал и как куснула герцога за палец. Северин, судя по всему, тоже вспомнил этот момент, потому что воздух между нами внезапно нагрелся. Мои щеки опалило жаром, а глаза сами собой опустились на губы герцога. Уже ни разу не айсберг сделал едва заметное движение в мою сторону и… потревожил Алису.
— Что? Идем играть дальше? — тут же выпучила глаза малышка и подскочила, ожидая новых впечатлений.
Мы снова отодвинулись. Поймала себя на том, что чувствую раздражение в отношении Алисы. И устыдилась. Глупость какая.
— Думаю, нам пора домой, — сказал герцог. И я согласилась. Алиса немного поныла, но скорее для виду, было видно, что она устала и тоже с удовольствием отдохнет.
Мы двигались к карете неспешно, огибая гуляющих людей, минуя торговцев. Дошли до кареты. Уселись. Алиса крепко держала свой светящийся шар.
— Куда ехать? — спросил кучер, явно желающий поскорее отправиться домой.
И тут я всех удивила.
— К елочному рынку, — скомандовала бодро.
Северин сел напротив, скрестив руки на груди.
— И зачем нам туда? — спросил.
— Затем, что теперь моя очередь вас развлекать.
Мы ехали минут десять. Рынок уже закрывался — торговцы сворачивали лотки, гасили фонари. Наша карета, явно дорогая и роскошная, смотрелась тут так же уместно, как бриллиантовая тиара на базарной торговке.
Карета остановилась.
— Подождите здесь, — сказала я. — Я мигом.
— Я с вами, — отрезал Северин, уже открывая дверцу.
— Но Алиса...
— Кучер присмотрит.
Мы вышли. Я огляделась, принюхиваясь. Пахло хвоей, смолой, мокрым снегом. Где-то тут должна быть...
— Вон! — показала я.
За рынком, у покосившегося забора, высилась огромная куча еловых веток. Выброшенных, примятых, местами уже присыпанных снегом. Для кого-то — мусор. Для меня — золотая жила.
Я припустила к куче, подняла подол платья и начала перебирать ветки, выбирая самые пышные, самые зеленые.
— Леди Иветта, — раздался голос за спиной. — Что вы делаете?
Обернулась. Северин стоял в нескольких шагах, глядя на меня с нескрываемым недоумением. Он, в своем безупречно черном пальто, на фоне мусорной кучи выглядел так, будто случайно телепортировался не в то место.
— Собираю ветки. Разве не видно? — ответила я, как будто это было самым обычным делом на свете. — Для венков. Украшения такие. В гостиной у нас висят.
— Да, но... - он оглянулся на кучу, потом снова посмотрел на меня. Помолчал. Потом медленно произнес: — У вас странные развлечения, леди Иветта.
Я расхохоталась. Громко, заразительно.
— Это не развлечение! Это доходное дело! Смотрите, какие ветки! Пушистые, зеленые, пахнут потрясающе! Их выбросили как мусор, а я дам им вторую жизнь. И заработаю на этом много золотых монет.
Северин покачал головой.
— Зачем вам несколько золотых монет, если после развода со мной вы получите целое состояние?
— Затем, что это будет состояние Алисы. Ее наследство. И потом, если деньги не работают, а только траться, они очень скоро исчезают. Гораздо быстрее, чем можно подумать.
— Вы удивительно практичны и разумны, как для такой молодой девушки, — герцог подошел ближе, нагнулся и поднял несколько веток. — Эти подойдут?
Я уставилась на него, забыв закрыть рот.
— Вы... вы мне помогаете?
— А что я должен делать? — он отряхивал ветки от снега. — Стоять и смотреть, как моя жена копается в мусоре? Это плохо отразится на моей репутации. Скажут, что женился на какой-то эксцентричной особе, вас заклюют на завтрашнем же мероприятии у герцогини. А увидев нас тут вдвоем, просто решат, что мы оба спятили. Пожалеют и забудут.
— Очень… продуманно, — сказала я в ответ, и вернулась к своему занятию.
Мы работали молча минут пять. Я — азартно, перебирая каждую ветку. Герцог — методично, отбирая только лучшие. В какой-то момент наши руки столкнулись, потянувшись за одной и той же особенно пышной веткой.
— Эта моя, — сказала я.
— Я первый увидел, — парировал он.
— Но я первая дотронулась!
Мы смотрели друг на друга, не отпуская ветку. Потом я улыбнулась.
— Берите, — сказал Северин. — Раз вам так важно. От сердца отрываю.
  
— Спасибо, — я прижала ветку к груди, как трофей.
Когда набрали столько, сколько могли унести, вернулись к карете. Кучер смотрел на нас с таким лицом, что мне составило труда догадаться, кто завтра же утром разнесет свежие сплетни.