Семья напрокат (СИ)

После того, как я спрятала свою часть договора, герцог щедро расплатился за обед, и мы погрузились в экипаж. Ехать в замкнутом и тесном пространстве с кем-то, кто источает вокруг себя леденящий холод, то еще удовольствие. Ни слова друг другу не сказали за всю дорогу.
Вышли возле храма. Причем, ехали не к центральному, позолоченному и расфуфыренному храму, а куда-то на отшиб города. Здание выглядело старым и, мягко говоря, неухоженным. Каменные стены, холод и сквозняки.
  
Натянув на маленькие ручки Алисы варежки и замотав ее получше шарфом, строго наказала не снимать их. Но стоило зайти в храм, как то ощущение запустения и холода мгновенно прошло.
Внутри сияли десятки свечей. В этом мире есть магические светильники, которые загораются от касания. Работают будто от аккумуляторов, а когда разряжаются, их нужно возить в специальные лавки, где светильники заряжают, или меняют на другие. Но в храме по старинке горели свечи, испуская не только свет, но и тепло.
Только позже я заметила, что свечи горят, но воск не плавится. Вечные свечи — очень удобно и экономически выгодно, надо сказать.
К нам навстречу вышел служитель храма — высокий, худой мужчина в длинной хламиде роскошного, совершенно белого цвета. Интересно, магическая стирка, или обычная? У меня из стиральной машинки не всегда белье вылезало такое белоснежное. А тут — просто глаза слепит.
— Мы для ритуала, я договаривался.
О, как! Он договаривался. То есть, шанс, что я откажусь, герцог не рассматривал? Рассчитывал на обычную человеческую жадность? Ну, я не в обиде. Да, деньги правят всеми мирами. А у меня ребенок, и быть бедной, но гордой — это только для холостых и героев индийских фильмов.
— Ждите, сейчас позову Верховного, — ответил служитель удивительно низким как для такого чахлого субъекта голосом.
Верховный оказался пожилым мужчиной. Высоким, благородной внешности. С орлиным носом, пронзительным взглядом и длиннющей белой бородой. Седые волосы завязаны в косу, на руках перстни и браслеты.
Под звон этих браслетов Верховный подходит к нам и до-о-олго смотрит на герцога. Потом так же пристально изучает меня. Тяжело выдержать его взгляд. Словно рентгеном просвечивает. Чувствую себя неуютно, но глаза не опускаю.
— Ты уверен в своем выборе? — спросил Верховный у герцога.
— Абсолютно, — ответил тот без паузы.
— Хорошо. Тогда приступим.
Верховный стал возле каменного круглого стола, служитель принес кубок, в который что-то налили из темной бутылочки. Рядом поставили небольшую пиалу с несколькими кусочками какого-то фрукта. Зажгли еще свечи.
Я вздрогнула, потому что откуда ни возьмись, в углу внезапно образовался бойзбенд из троих храмовников в длинных хламидах и запел акапельно какую-то заунывную песню о любви.
Зато Алисе все ужасно нравилось. Она сидела на стульчике, куда ее посадил служитель, едва мы вошли, и широко открытыми глазами восторженно рассматривала все, что могла. И нас с герцогом, и свадебное трио, и Верховного с его длинной бородой, очень похожего на Дамблдора.
Тем временем к церемонии подключились. Служители. Пока голосистое трио напоминало нам, что любовь — это великая сила, служители принялись монотонно читать какие-то тексты. К сожалению, мне трудно понятные. А потом почти басом заговорил Верховный. Красиво, ёлки!
Я вот прям впечатлилась. Глянула на герцога, а тот стоит, как соляной столб и смотрит перед собой. Да что с ним такое? С чего он такой по пояс деревянный по грудь заледеневший? Так и хочется растормошить.
— Примите напиток этот, как дар богов. Это жизнь и силы ваши. Отныне вы единое целое.
Верховный протянул кубок герцогу. Тот слегка намочил губы и отдал посуду мне. Я тоже лишь только немного отпила. Во рту тут же ощутился чуть сладковатый, фруктовый вкус.
— Разделите еду друг с другом, сегодня и навсегда.
Герцог взял кусочек из пиалы и посмотрел на меня. Я не сразу поняла, что мне нужно повторить за ним. Но стоило мне взять фрукт, как в ту же секунду у моего рта оказались пальцы айсберга, держащие кусок чего-то, пахнущего, вроде бы яблоком.
— Разделите еду, — повторил Верховный, посмотрев на меня, как на тупицу.
И я наконец-то догадалась подставить свой кусок ко рту герцога. А того просить два раза не надо. Я еще ничего не успела понять, а он ка-а-ак грызнет! Едва пальцы мне не откусил! Дернулась и тоже откусила нормально так. Только герцог был не так быстр, как я. Не успел отреагировать на мою ответную зубастую атаку.
В общем… неловко получилось. Потому что мои губы уж очень интимно захватили кончики его пальцев. На мгновение я почувствовала прохладу его кожи. Мои испуганно расширившиеся глаза встретили его взгляд. И я увидела то, что и не думала никогда увидеть у айсберга. В ответ на касание моих губ его зрачки резко и очень сильно расширились, почти закрывая прозрачный лед радужной оболочки.
— А теперь соедините дыхание, именем богов, — заявил Верховный.
— Что сделать? — переспросила я, не жуя, глотнула фрукт и отодвинулась от герцога.
— Поцелуйтесь!
  
Глава 14
 
— Это обязательно? — уточнила на всякий случай, мало ли.
— Я бы сказал, что это просто необходимо, — ответил герцог.
— Кому необходимо? — да, я сегодня почемучка.
— Нам с вами, чтобы закончить церемонию. Это такая себе точка. После нее мы сможем отсюда уйти. Или вы желаете простоять тут весь день?
Нет, подобного желания у меня нет. Похоже, придется-таки целоваться!
— Ладно, только давайте по-быстрому, — сказала и закрыла глаза, сделав губы уточкой.
Ждала. И еще ждала. И еще. Так, я не поняла, а где поцелуй?
Приоткрыла один глаз. Герцог на меня смотрел с какой-то смесью любопытства и недоумения.
— Если вы не знаете, как это делается, моргните правым глазом, я помогу, чем смогу, — не сдержалась, съязвила.
И вот я еще не успела закрыть рот, когда айсберг оттаял и поцеловал меня. Ну что тут скажешь? Как для такого замороженного индивидуума, целовался он удивительно горячо. Казалось бы — просто губы. Но если уметь ими пользоваться, а герцог явно умел, то обычный поцелуй становится чем-то гораздо большим.
— Я знаю, как это делается, — сказал, когда отодвинулся.
— Да, я только что имела честь в этом убедиться, — хмыкнула.
— Волей, данной мне богами, объявляю вас мужем и женой. Да не разрушат людские законы то, что соединили божественные.
Герцог еще что-то обговаривал с Верховным, я же присела рядом с Алисой.
— Здесь так красиво, — сказала девочка. — И вы красивые. Вдвоем.
— Спасибо, моя хорошая.
К нам подошел мой муж… да уж… странно это произносить и даже думать так странно.
— Готовы ехать в имение?
— Нет, — ответила, вызвав проблеск недовольства в льдистых глазах герцога. — Я бы хотела забрать вещи от тети и заехать еще в одно место. И…
— Хорошо. Берите карету, кучер отвезет вас куда скажете и поможет с погрузкой вещей. Я тоже еще не домой. Ужин в семь часов. Успеете?
— Да, ужин мы с Алисой ни за что не пропустим, — пошутила.
— Прекрасно. Тогда на нем и увидимся.
И ушел. Идеальный муж, так если задуматься. Не навязчивый, хорошо целуется, не орет без причины и вообще очень спокоен. Как там было у Штирлица? «Характер нордический, выдержанный».
Ладно, отдохнули, а теперь к тетке. Будем надеяться, там обойдется без проблем. К дому тетки мы подъехали с тем же боевым настроем, с каким Наполеон когда-то шел на Москву. Правда, его поход закончился не очень удачно, надеюсь, мой будет успешнее.
Кучер — крепкий мужик лет пятидесяти с добродушным лицом — помог нам выбраться из кареты и спросил, не нужна ли помощь. Я отказалась, попросив его подождать. Взяла Алису за руку и пошла к двери.
  
Стучать не стала. Дверь была не заперта, что уже насторожило. Обычно тетка запиралась на все засовы, как в крепости. Толкнула створку и замерла.
В коридоре валялись наши вещи. Вернее, то, что от них осталось. Платья разорваны. Чулки в дырах. Белье… ну, оно вообще превратилось в какие-то тряпки для пола.