Овладей мной (ЛП)

Я никогда не прощу его. И никогда не забуду, что он сделал.
И однажды, когда он меньше всего будет этого ожидать, я убью его так же, как он убил Эверли.
— Алек, — снова зовет Миша.
Мы здесь уже больше часа. Миша был терпелив со мной.
Честно говоря, только Миша и Тиана пытались понять, через что я прохожу.
Как только я вернулся домой, мама впала в глубокую депрессию. Потеря Винсента почти убила ее.
  
Она потеряла своего сына, а я — брата и единственную женщину, которую я когда-либо любил. Я никогда не смогу сблизиться с другим человеком так, как сблизился с Эверли.
— Я люблю тебя, — шепчу я земле. — Навсегда. Это никогда не будет нашим концом, моя маленькая любовь. Мое время на этой богом забытой планете закончится, и мы снова будем вместе.
Я закрываю глаза, и образ Эверли, сидящей у меня на коленях, заполняет мой разум.
‘Я тоже тебя люблю’.
Подняв руку, я прижимаю ткань к своему разбитому сердцу.
— Это пытка — жить без тебя.
Рука Миши обвивается вокруг моих плеч, и он по-братски обнимает меня сбоку.
— Пойдем, брат.
Если бы не Миша, я, вероятно, покончил бы с собой. За последний год он прошел со мной через ад, и из уважения к нему я встречаю каждый жестокий день.
Отвернувшись от последнего места, где я видел Эверли, я подхожу к внедорожнику и забираюсь на пассажирское сиденье.
Когда Миша садится за руль, он говорит:
— С нетерпением жду наших тренировок в Святом Монархе, и еще мы увидим Армани.
Армани — силовик итальянской мафии. Мы работали с ним в прошлом и подружились.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь в Святом Монархе знал о моем прошлом или об Эверли, — бормочу я.
— Хорошо.
Честно говоря, я иду только потому, что там будет Миша.
— И не надо со мной нянчиться, — добавляю я.
— Хорошо.
Мама пыталась заставить меня принимать лекарства, но это лишило меня энергии. Вместо этого Миша охраняет меня, и всегда готов успокоить, когда я теряю самообладание.
Он стал моим голосом разума.
Пока мы едем в аэропорт, я закрываю глаза, позволяя воспоминаниям об Эверли захлестнуть меня.
Я провожу больше времени в своем раздробленном сознании, чем в реальности, потому что это единственное место, где я могу услышать ее голос и увидеть ее прекрасное лицо.
‘Если бы ты мог жить в любой точке мира, где бы ты жил?’ — шепчет Эверли.
Окруженные темнотой, мы находимся в своем маленьком пузыре.
Я без колебаний отвечаю:
‘Лос-Анджелес’.
Сидя у меня на коленях, она слегка отстраняется, и я чувствую, как ее дыхание скользит по моему подбородку.
‘Почему?’
‘Ну, раньше это был бы Лос-Анджелес. Там живут глава Братвы и мой герой. Но теперь это Огайо’.
‘Как думаешь, мы бы полюбили друг друга, если бы встретились при нормальных обстоятельствах?’
‘Я бы всегда влюблялся в тебя’.
Губы Эверли находят мои, и время исчезает.
Наши души соединяются, и мы становимся одним целым. Любовь даже близко не может описать то, что я чувствую к ней.
Эверли — мое начало и мой конец.
Она моя навсегда и навечно.
Моя вторая половинка.
Настоящее
Глава 21
Эверли
Заперев дверь книжного магазина, я прохожу в заднюю часть, где дремлет Винсент.
Я пыталась привыкнуть называть его Алек, но не смогла, поэтому поменяла его первое и второе имена местами.
Винсент Алек Адамс родился ненастной ночью. Было отключение электричества, и темнота казалась подходящей.
Я присаживаюсь на корточки рядом со своим спящим сыном и, поцеловав его в щеку, шепчу:
— Пора просыпаться, соня.
Он потягивается, переворачиваясь на спину, и когда на его лице появляется улыбка, мое сердце сжимается.
Винсент выглядит точь-в-точь как Алек. У них та же улыбка, те же глаза, та же копна темно-каштановых волос.
У него даже такие же золотистые крапинки в карих радужках.
Мне не нужна фотография Алека, чтобы помнить его. У меня есть его сын.
Я столько ночей лежала и фантазировала, что Алек найдет нас и мы станем счастливой семьей. Но это всего лишь мечта, потому что мы никогда не сможем стать частью его жестокого мира.
Я не подвергну своего сына такой опасности.
Дрожь пробегает по моей спине, и я подавляю травмирующие воспоминания, которые все еще не преодолеть.
Не думаю, что с кошмаром, которому я подверглась, можно справиться, поэтому я делаю все возможное, чтобы игнорировать его.
— Я голоден, мамочка, — говорит Винсент, отрывая меня от моих мыслей.
— Давай уберем все твои игрушки и пойдем домой. — Я начинаю собирать его машинки и строительные блоки, складывая их в корзину в его маленьком уголке в магазине.
Я думала о том, чтобы отдать его в детский сад, но не могла вынести, что буду находиться вдали от него целый день.
Куда я, туда и Винсент.
Поднимаясь на ноги, я подхожу к прилавку и беру свою сумку, а затем протягиваю руку своему маленькому мальчику:
— Пойдем, малыш. Пора идти.
Он идет ко мне настолько медленно, словно у него есть все время в мире, и я терпеливо жду. Когда его крошечная ручка проскальзывает в мою, я крепче сжимаю ее и иду к входной двери.
Мы выходим на тротуар, и я запираю за нами дверь.
— Направляетесь домой? — спрашивает Эйприл, закуривая сигарету.
Она работает бариста в кофейне рядом с моим книжным магазином Fiction Anonymous.
— Да. Хорошего вечера. — Улыбаюсь я ей, а затем иду к машине.
Однажды Эйприл предложила мне пойти с ней на девичник, но я использовала Винсента как предлог, чтобы отказаться от приглашения. Она дружелюбна и всегда приветствует меня, но мне нравится моя тихая жизнь с сыном, и здесь нет места ни для кого другого.
Открыв заднюю дверь, я беру Винсента на руки и сажаю его в автокресло. Я пристегиваю его ремнями и целую в макушку, прежде чем закрыть дверь.
Сев за руль, я пристегиваюсь ремнем безопасности и спрашиваю:
— Что ты хочешь съесть, детка?
— Рыбные палочки. — Он улыбается мне. — И мороженое.
— Можешь съесть мороженое на десерт, — говорю я, заводя двигатель и отъезжая от тротуара.
— Неееет.
— Даааааа.
— Нет, я хочу на ужин и то, и другое, — возражает он.
— Может, я сделаю кукурузу в початках с рыбными палочками? — уговариваю я.
— Кукуруза в початках, рыбные палочки и мороженое. — хихикает Винсент.
Мне нравится игривый характер моего сына. От этого на моем лице появляется широкая улыбка.
— И молоко, — добавляет он. — Много-много молока.
— Хорошо, мой малыш.
_______________________________
В магазине тихо, Винсент сидит у меня на коленях, пока я читаю ему сказку.
Когда раздается звонок, я поднимаю взгляд и вижу, как женщина, которой на вид около тридцати лет, заталкивает в магазин детскую коляску.
У нее красивые темно-каштановые волосы, оливковая кожа и светло-карие глаза.
Она приветливо улыбается мне, а затем спрашивает:
— Вы продаете детские книги?
— Да. — Я ставлю Винсента на ноги и подталкиваю его в угол. — Иди поиграй немного, пока мамочка поможет леди.
Она следит за моим сыном, а потом спрашивает:
— Он очарователен. Сколько ему лет?
— Три. — Я подхожу ближе к ней и заглядываю в коляску. — О-о-о… — Я бросаю на нее вопросительный взгляд. — Мальчик?
— Да. Ему только что исполнился год.
— Я скучаю по тем дням, когда Винсент так спал, — смеюсь я. Указывая на полки с детскими сказками, я говорю: — Сюда.
— У вас есть какие-нибудь рекомендации? Какие книги нравятся вашему сыну?
Я снова хихикаю.
— Он одержим Щенячим патрулем. Больше ничего не подходит. — Я беру экземпляр с полки и протягиваю ей.
  
Я бросаю взгляд на Винсента, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
— У нас есть собака, поэтому я уверена, что Роману понравится эта книга. — Ее взгляд скользит по другим книгам. — Эта выглядит неплохо. Пока он не поймет, то сможет смотреть на картинки с животными.