Царь нигилистов 7 (СИ)

Зато рядом Кенсингтонские сады.
После обеда погода разгулялась, и он сходил туда прогуляться и сфотографировался на фоне мраморного памятника королеве Виктории, сидящей на постаменте в короне и со скипетром.
Вечером включил телевизор, что вообще-то делал редко. По одной программе американский президент спорил с миллиардером Илоном Маском, куда вначале отправлять космические корабли. Президент был за Луну, потому что там полезные ископаемые, которые могут сделать Североамериканские штаты снова великими.
  
А миллиардер — за Марс. Потому что Луна — это вообще под боком, банально, там уже были, ничего интересного, а Марс — действительно новый этап в развитии человечества.
Сергей подумал, что причина разногласий в том, что космические корабли — часть бизнеса Илона Маска, а корабли до Марса дороже.
Нестеров нажал кнопочку на телевизионном пульте и переключил программу. На экране возникла элегантная и светловолосая председатель Евросоюза и начала рассуждать о европейской экономике. По третьей программе рассказывали о саванне и африканских слонах.
Совершенно ничего интересного.
Да и работать надо. И Сергей выключил телевизор и открыл ноутбук.
У него висел заказ на декорации для спектакля по мотивам «Смерти Артура» Томаса Мэлори. Понятно, что оригинальный роман современному человеку читать совершенно невозможно, это всё равно, что исландские саги штудировать. Но нашёлся современный русский автор грузинского происхождения, который смог сделать из текста что-то приличное.
Сначала Сергей решил попытать искусственный интеллект, а потом уже делать свои наброски. Он зашёл на сайт нейросети и написал промпт: «Нарисуй интерьер в стиле Боттичелли». Поздновато, конечно, для короля Артура, но что там раньше-то было?
Да. И получилось, что-то очень возрожденческое.
«Нарисуй интерьер в стиле Джотто», — исправился Нестеров.
Ну, какие у Джотто интерьеры?
Наконец смирился и написал: «Сказочный интерьер в средневековом стиле».
И вот тогда…'
Повесть Саша закончил за три дня. От классического сюжета, кроме детальных описаний быта двадцать первого века, она отличалась тем, что Милисенту нарисовала и оживила нейросеть как раз в тот момент, когда реальная принцесса в средневековой Англии уговаривала местного мага показать ей достойного жениха, которым и оказался Сергей Нестеров.
И принцессу закинуло в будущее.
Окружающая обстановка ею не особенно удивила: ну, магия, как магия. Хотя она и признала, что придворные волшебники послабее будут.
«Сэр Магнитофон» превратился у Саши в «Сэр Ноутбук». И принцесса включала его в своём двенадцатом веке, потому что батарейка держала заряд три часа.
В этом месте Саша вставил текст песни «Всегда быть рядом не могут люди».
Разрядиться Сэр Ноутбук не успел, потому что папенька главной героини, который запрещал примерно всё как не соответствующее королевской чести, запретил ноутбук на два часа раньше.
Принцесса загадала единственное возможное желание, и с помощью броши Мерлина перенеслась в будущее.
В общем, все поженились.
Саша подумывал не дописать ли в финал историю о том, как молодожёны возвращаются в Россию, и там оказывается, что ноутбуки тоже запрещены, но решил, что тогда повесть точно не пропустят в печать.
Снабдил сносками и отослал Некрасову.
12 июня в воскресенье, вернувшись после литургии, Саша обнаружил у себя на столе увесистый пакет от папа́.
При нём была сопроводительная записка: «Я утвердил приговор по делу Киевско-харьковского студенческого тайного противоправительственного общества и приказал переписать для тебя, потому что ты всё равно попросишь».
Фабулу дела Саша уже знал, так что быстро перешёл к резолютивной части. В основном, фигурантам засчитывали отсиженное и отправляли в Третье отделение для объявления им «строго внушения». А кое-кого вообще отдавали на поруки родственникам или под присмотр университетского начальства с учреждением за ними секретного надзора.
По-божески, конечно. Честно говоря, по головке погладили. Если конечно забыть о том, что это за трёп на дружеской вечеринке.
Но для пятерых «учредителей и главных деятелей» тайного общества значилась ссылка в уездные города: Бекману — в Вологодскую губернию, Муравскому — в Оренбургскую, Ефименко — в Пермскую, Завадского — в Олонецкую и Ивкова — в Вятскую.
В общем, в места не столь отдалённые, не Восточная Сибирь.
Вологду Саша помнил и вовсе как город весьма приятный. Доезжал до туда как-то в будущем на машине.
Но ссылка — это не то, чего он добивался.
Да, конечно средний интеллектуальный уровень чиновничества уездных городов это повысит. А России — понизит. Ибо допускать к университетскому образованию их никто не собирался.
Обсудить документ с папа́ получилось за ужином.
— Я прочитал, — сказал Саша.
— Доволен?
— Нет.
— Да-а?
— В Декларации независимости США записано право на стремление к счастью, — сказал Саша. — Это, конечно, не про нас. Мы как-то больше про страдание.
— Причём тут это?
— При том, что я не верю, что может быть счастлив человек, который вынужден следить за словами даже в компании друзей, — сказал Саша. — Он всегда напряжён, неспокоен, и у него крылья подрезаны, как у домашнего гуся. Да, конечно, шпаги у них над головами не сломают и на каторгу не сошлют. Прогресс, не спорю. Но и отлучение от высшего образования и высылка в глушь — достаточная причина для того, чтобы держать рот на замке. А значит, эти люди, умные, молодые, инициативные, образованные будут думать, как бы либо сбежать от нашей власти, либо сменить её на что-то другое, потому что без свободы и покоя им счастья нет.
— Это не была компания друзей, — возразил царь. — Это было тайное общество.
— А в чём принципиальное отличие?
— У тайного общества есть структура и цели.
— Структура и цели могут быть даже у общества любителей аквариумных рыбок.
— Противоправительственные цели, — пояснил царь.
— Как отличить противоправительственные цели от противоправительственной болтовни?
— Решение окончательное, — сказал царь. — И я не хочу больше обсуждать эту тему.
— Им хоть приговор выдали на руки? — спросил Саша.
— Выдадут.
— Надеюсь, не в день отправки в Вологду, Оренбург и Вятку?
— На днях, — пообещал папа́.
— А высылка когда? — поинтересовался Саша.
— Через пару недель. Или немного раньше.
— Ты не собираешься их перед этим расстрелять?
— Нет, — пообещал папа́, — это ушло в прошлое.
— Их жандармы повезут или сами поедут?
— Жандарм и фельдъегерь, — объяснил царь. — Каждого.
— Всё никак не привыкну к этой функции фельдъегерей, — заметил Саша. — Царская почта!
Вечером Саша написал записку коменданту Петропавловки Мандерштерну с просьбой передать письма Бекману и Муравскому.
'Любезнейший Яков Николаевич! — писал Саша. — Вам выдали на руки приговор? Папа́ обещал это сделать до его исполнения. Если не выдали, вы в праве требовать.
Я его читал.
К сожалению, не смог добиться для вас прощения.
Получилось хуже, чем я хотел, но лучше, чем ожидал.
Но это означает только то, что моя работа не окончена. Мне удалось вернуть Петрашевского. За два года.
У вас более высокий старт. Смертный приговор исключён, каторга — тоже.
Будут проблемы — пишите, это не очень далеко. Просто так — тоже пишите.
Ваш вел. кн. Александр Александрович'.
И тоже самое написал Муравскому.
Ответ пришёл на следующее утро. От Мандерштерна. Бекман просил о встрече.
  
Саша ответил телеграммой: «Конечно!»
Спросил разрешения у отца.
— Ладно, прощайтесь, — усмехнулся царь.
Встреча происходила в Комендантском доме. В той самой комнате, с красным сукном, где когда-то объявляли приговор декабристам.
Лучше, чем равелин, но Саша предпочёл бы что-то менее официальное.