Царь нигилистов 7 (СИ)

И ещё Саша получил прелюбопытное письмо от Некрасова:
«Ваше Императорское Высочество, не могли бы вы подготовить для 'Современника» письменную версию вашей сказки о принцессе Милисенте? Со стихами.
Статью о женщинах в будущем мы берём, но, боюсь, что цензура её значительно сократит'.
«Любезнейший Николай Алексеевич! — ответил Саша. — Честно говоря, думал, что „Современник“ — журнал реалистического направления. Но, безусловно, ваше предложение для меня очень лестно. Прямо сегодня начну».
  
Саша успел накатать пару страниц, когда от Некрасова пришёл краткий ответ:
'Ваше Императорское Высочество!
Прежде всего, «Современник» — журнал демократического направления, и поэтому история принцессы, вышедшей замуж за простого художника, для нас совершенно подходящая'.
Саша решил не придерживаться ни Пристли (которого не читал), ни фильма «31 июня», который помнил весьма смутно, а написать нечто своё. С картинками реального 21 века, а не того, что в оригинальной версии.
Прежде всего, он решил сделать главного героя русским, ибо собирался сдавать текст в отечественный журнал.
Но принцесса, по определению, была английской, из Перадора, ибо Мерлин и всё такое.
Как же русский художник смог встретиться с английской принцессой? А прилетел в Лондон. Как турист? На выставку? На конференцию по Искусственному интеллекту? И Саша решил, что последнее. Но надо бы как-то объяснить хроноаборигенам непонятные слова, которые тут же заполнили «сказку», но так что бы не наскучить.
История начиналась с прилёта Главного героя в аэропорт Хитроу. И Саша с удовольствием описал быт родного 21 века. Но решил послать первые страницы Некрасову на бета-тестирование.
«Как всем известно, в самолётах 'Британских авиалиний» холодно, — начиналась «Сказка», — экономят англичане на отоплении. Но зато выдают пледы.
Московский художник Сергей Нестеров укутался в бесплатный серый плед от компании.
Почти не помогло. И чтобы отвлечься, он посмотрел в иллюминатор.
Далеко внизу плыли кучевые облака, похожие на комья серой ваты. Одно слово: туманный Альбион.
— Дамы и господа, мы прибываем в аэропорт Лондона, — объявил пилот по-английски. — Приведите спинки ваших кресел в вертикальное положение, застегните ремни, положите вещи под передние сидения. Наш самолёт готов к посадке.
Пожилая стюардесса пошла по салону, от хвоста к носу, запирая со щелчками багажные отсеки над пассажирами.
Ещё одна фишка «Британских авиалиний» — старые стюардессы, ибо нельзя же уволить человека, который проработал в компании 40 лет. Профсоюзы тут же взбунтуются и выйдут на улицы в полном составе.
И Сергей подумал, что у российских авиакомпаний есть свои преимущества.
Аэробус начал снижаться и нырнул в плотный слой облаков.
Там, где-то внизу должен быть Виндзор, ибо глиссада проходит прямо над замком. Как рассказывали Сергею на экскурсии пару лет назад: «Королева встречает самолёты каждые 15 секунд». Да и сам видел: то и дело.
Самолёт снижался, облачный слой остался наверху, открылась земля с микроскопическими домиками и квадратами полей.
Наклонился, заходя на посадку, крылья встали почти перпендикулярно земле, и облака вновь появились прямо над окном. А в противоположном иллюминаторе — лес.
Раздался грохот выдвигаемых шасси.
Деревья были уже на уровне иллюминаторов и стремительно летели назад.
Наконец, воздушное судно коснулось взлётно-посадочной полосы и резко затормозило.
Пассажиры зааплодировали.
Ну, да, чисто посадили, без всяких отскоков. Слава экипажу!
Как говорила сестра Сергея: «Всем страшно. И все летают!»
Он извлёк из багажного отсека маленький чемодан на колёсиках, поставил его на пол и пошёл к выходу, везя его за собой.
На улице стояла типичная лондонская погода с моросящим дождём. Хорошо, что за стеклом. В здание аэропорта шла «кишка» для пассажиров.
Сергей прошёл паспортный контроль и встал в очередь на такси, заранее морально готовясь заплатить за проезд по ценам самого дорогого города мира…'
Саша перепечатал текст под копирку в двух экземплярах и один отправил Некрасову с сопроводительным письмом:
'Любезнейший Николай Алексеевич!
Отправляю вам начало моей повести. Там описание некоторых бытовых деталей 21-го века, откуда по сюжету происходит мой художник. И там термины 21-го века.
Можете мне написать, что непонятно?
Я очень не хочу делать сноски, потому что они утяжеляют текст. Постараюсь объяснить по ходу дела.
Цензура ничего не выкинет?'
Ответ пришёл 1-го июня, когда на столе у Саши уже лежали материалы дела Петрашевцев, и он послал Митьку в книжный магазин Вольфа на Невский за пятнадцатитомным «Сводом законов Российской империи».
'Ваше Императорское Высочество! — писал Некрасов. — У вас очень оригинальный рубленый стиль. Необычно, но читается хорошо. А содержание превзошло наши ожидания.
Конечно выкинет! Про профсоюзы — обязательно. Но мы пока оставим, может быть, увидят про профсоюзы и не заметят про королеву. Она у вас в странном антураже упоминается. Вроде и невинно, а как посмотрят?
Можете немного пояснить, что такое «глиссада»? Это как «глиссе» в танцах? Самолёт скользит по воздуху?
И в каком значении вы употребляете слово «фишка»? Это ведь не фигурка в настольной игре? И не то, что заменяет деньги в казино?
Остальное интуитивно понятно. «Шасси» — это колёса? Воздушный корабль их выпускает перед посадкой? Дело в том, что слово явно французское, но означает «раму» или «каркас».
Шасси — это колёса на раме?
Пишите! У вас интересно получается. Чемодан на колёсиках — это гениально, я о таком мечтал'.
Саша кратко ответил знаменитому поэту про шасси, глиссаду и фишку. А в тексте всё-таки поставил сноски. Ладно, всего две.
А «фишку» заменил на «особенность».
И посмотрел на многотомные материалы дела.
Он положительно не знал, за что браться.
Вернулся Митька и водрузил на стол ещё 15 томов.
— Ваше Императорское Высочество! В Питере с Петропавловки пушки палят.
Лакей, наконец, выучил слово «Императорское». Может, и грамоте удастся научить.
— Пушки? — переспросил Саша. — Что-то случилось?
  
Глава 18
 
— У Великого князя Константина Николаевича сын родился!
Поздравлять вместе с папа́, мама́ и Никсой поехали вечером, к семи.
— Костя очень хотел, чтобы ты присутствовал, — заметил царь по дороге.
Ехали не в Павловск, а в Стрельну.
В этом дворце дяди Кости Саша, как ни странно, до сих пор ни разу не был.
У входа стояла статуя, которая показалась Саше немного странной: человек на лошади обладал огромными ангельскими крыльями и держал в руке копьё, которым поражал дракона у ног коня.
— Архангел Михаил? — спросил Саша папа́.
— Да, конечно, — кивнул царь. — Архистратиг Михаил. Чему ты удивляешься?
— Странно, что верхом. Он обычно пеший.
Впрочем, он же предводитель небесного воинства, а полководец должен быть на коне.
— На иконах много, — возразил папа́.
Карета остановилась у тройной арки. За ней был виден прямой как стрела канал, ведущий к Финскому заливу.
Они вышли из кареты, и лакей распахнул перед гостями двери во дворец.
Ребёнка Константина Николаевича назвали Дмитрием в честь святителя Дмитрия Ростовского.
Папа́ уже успел назначить новорожденного шефом Мингрельского гренадерского полка и записал его в военно-морской Гвардейский экипаж и Конную гвардию.
Интерьеры были выдержаны в классическом стиле: древнегреческие сюжеты, светлые стены с белой лепниной и гризайлью, потолки с росписями на античные темы.
  
А также высокие окна с бежевыми шторами, хрустальные люстры и наборный паркет.
Дядя Костя встретил гостей в гостиной с портретом тёти Санни и морским пейзажем с луной и парусником, сам вынес сына и осторожно вручил Саше.
За спиной у Константина Николаевича стоял незнакомый человек лет сорока, с высоким лбом, длинными темными усами и бакенбардами.