Царь нигилистов 7 (СИ)

— Если доживём, — усмехнулся Николай.
— Кстати, у меня есть новая вещь, — сказал Саша. — Если позволите.
И он взглянул на рояль.
— Конечно, — улыбнулась хозяйка.
И Саша пересел за инструмент.
— Мне конечно страшно играть в присутствии великого мастера, — сказал он, — но надеюсь на снисхождение к моему дилетантскому искусству.
Штраус выслушал Ольгин перевод, улыбнулся и вежливо кивнул.
  
— Будет некоторое предисловие, — начал Саша. — Недавно я видел во сне историю о средневековой принцессе Милисенте, которая попала в будущее, в 21-й век, и полюбила там простого художника. Это её песня, так что больше для женского голоса. Но я попробую.
Честно говоря, подобрать музыку было не так просто, поскольку песня из «31 июня» не входила в постоянный Сашин репертуар. Но текст он помнил.
И начал петь:
'Всегда быть рядом не могут люди
Всегда быть вместе не могут люди
Нельзя любви, земной любви пылать без конца
Скажи, зачем же тогда мы любим
Скажи, зачем мы друг друга любим
Считая дни, сжигая сердца?'
— Вот здесь должен вступить оркестр, — прокомментировал Саша.
И продолжил:
'Любви все время мы ждем, как чуда
Одной-единственной ждем, как чуда
Хотя должна, она должна сгореть без следа
Скажи, узнать мы смогли откуда
Узнать при встрече смогли откуда
Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?'
— А вот здесь оркестр должен прогреметь ещё сильнее и слаженнее, — добавил Саша.
Когда он дошёл до конца знаменитой песни, все молчали.
Никса первым пришёл в себя и сказал, радостно перейдя на русский:
— Сашка, ты великолепен!
И сделал несколько хлопков в ладоши.
Тогда все тоже зааплодировали.
Саша встал, приложил руку к груди и сдержанно поклонился.
Штраус имел вид совершенно отрешённый. И Саша понял, что аранжировка не за горами.
— Мы возьмём для нашего оркестра? — спросил маэстро. — Если вы позволите, Ваше Высочество?
— Конечно, — кивнул Саша. — Но ноты я припас для той, чей голос больше подойдёт для этого текста.
И он с поклоном вручил ноты и текст Ольге Смирнитской.
Она развернула листок.
— Это напечатано на вашей чудесной машине?
— Текст — да. А ноты, увы, написаны моим корявым почерком.
— Совсем не такой плохой почерк, — возразила Ольга. — А чем закончилась история принцессы Милисенты?
— Принцессе Милисенте волшебник Мерлин подарил магический талисман, который мог исполнить только одно её желание. И она оставила королевский двор, отца короля, придворных, родственников, друзей и подруг и пожелала остаться с возлюбленным в 21 веке.
— У истории, оказывается, счастливый конец, — задумчиво проговорила Ольга.
— Судьба — это характер, — сказал Саша. — Думаю, для принцессы это было непростое решение.
И встал из-за рояля.
— Ну, что, господа? — сказал он хозяевам. — Вы, наверное, уже догадались о главной цели нашего с цесаревичем визита?
Господа молчали.
И Саша продолжил:
— У вас товар, у нас купец, ищем овечку, не заблудилась ли.
Никса подошёл и встал рядом (как они дома и договаривались).
И братья поклонились родителям Ольги в пояс.
Евдокия Акимовна побледнела и чуть не выронила веер. Её супруг слегка опешил.
— Жаль, что нет у вас в гостиной красного угла, — продолжил Саша. — Надо бы, помолясь. Но ничего. С Богом! Любезнейшие Евдокия Акимовна и Василий Николаевич! Наш друг великий австрийский композитор Иоганн Штраус просит руки вашей дочери.
— Нам надо подумать, — слегка запинаясь проговорила Евдокия Акимовна.
— Конечно, конечно, — улыбнулся Саша. — Не смеем вам мешать. Мы к вам по пути заехали к нашему дяде великому князю Константину Николаевичу, у которого сегодня именины. Засим просим позволения откланяться.
К дяде Косте успели заехать до того, как он с тётей Санни уехал на концерт Штрауса, который на этот раз играл в Розовом павильоне, бывшем салоне императрицы Марии Фёдоровны, только для высоких гостей.
Даже успели попить чаю, а Никса полностью разболтать историю сватовства.
Дядя Костя опешил не меньше Смирнитского. Но только покачал головой.
— А песню можешь спеть?
— Конечно.
И Саша исполнил «Всегда быть рядом не могут люди…» на бис.
Тётя Санни была в восторге.
— Он и мои вальсы играл, — заметила она.
— Штраус? — удивился Саша. — Ты пишешь вальсы?
— Да, немного.
— А сыграй!
Александра Иосифовна села на рояль.
— И посвятил мне «Александра-вальс», — добавила она.
И начала играть.
Ну, вальс, как вальс. Саша не считал себя достаточно компетентным, чтобы оценить.
— По-моему, довольно мило, — вежливо сказал он.
Няня принесла второго именинника. Дядя Костя взял его на руки и осторожно вручил Саше.
— Как тебе мой Костюха? Тяжёл?
Константин Константинович оказался довольно крупным для своих неполных двух лет мальчуганом. Со светлыми волосиками и пухлыми щёчками. К переселению на руки к двоюродному брату отнёсся спокойно и не разревелся.
И тут до Саши дошло, кого он держит на руках.
— Так вот ты какой, знаменитый К. Р., — улыбнулся Саша.
— «К. Р.»? — переспросила Александра Иосифовна.
— Твой сын станет поэтом, тётя Санни, — сказал Саша. — Довольно известным. И будет подписываться «К. Р.».
— А моряком? — спросил дядя Костя. — Он не станет моряком?
— Если и станет, не прославится на этом поприще. Он прославится как поэт.
Мальчик потянул ручки к маме, но Константин Николаевич не решился обременять грузом беременную жену и перехватил инициативу. Впрочем, быстренько сгрузив «Костюху» обратно няне.
— Саша, а про Николу ты ничего не можешь сказать? — спросила тётя Санни.
— Никола… Николай Константинович Романов, — задумчиво проговорил Саша. — Нет, я не вижу его в будущем. Возможно, его будущее я уже изменил.
Дядя Костя вздохнул.
— Может быть, мне стоит взять его на руки, — заметил Саша, — но хрен я его подниму, бугая десятилетнего!
Тётя Санни слабо улыбнулась.
— Полтора пуда? — усмехнулся дядя Костя. — Поднимешь.
Но Саша вернул разговор к прежней теме:
— А как ты думаешь протоирей Рождественский согласится Штрауса обвенчать, если Евдокия Смирнитская всё-таки упрётся рогом?
— Вряд ли, — сказал Константин Николаевич, — он Мэри отказался венчать… ты знаешь эту историю?
— Когда тётя Мэри выходила замуж за графа Строганова? Знаю, конечно. Но у Рождественского был довольно весомый аргумент: он не хотел венчать тайно, поскольку тайный брак, в принципе, неприемлем. Здесь не будет никакой тайны. Напротив, я бы хотел максимум публичности. Вплоть до бала в честь молодожёнов.
— Кто его даст?
— Например, вы с тётей Санни. Раз уж ты играл в его оркестре, а он исполнял вальсы твоей жены и посвящал ей музыку.
— Ну-у, — протянул Константин Николаевич. — Это не вполне соответствует его и моему статусу.
— Ладно, слишком забегаем вперёд, — вздохнул Саша. — Найдём. В конце концов, граф Соллогуб есть.
— Сашка! Кто-то меня упрекал в том, что я подстрекаю иностранного подданного к уголовному преступлению! Теперь сам хочешь, чтобы он её увёз?
— Это на крайний случай, — возразил Саша. — Если все законные методы не прокатят.
— «Не прокатят», — усмехнулся дядя Костя.
— К тому же церковь Зимнего дворца — это не совсем деревенская церквушка у дороги с подвыпившим попом, венчающим за взятки.
— Рождественский служит в церкви Дворянского полка.
  
— Надеюсь, туда вход не по пропускам, — усмехнулся Саша.
Уже вечером Саша получил письмо от Евдокии Смирнитской. Недолго она смогла держать всё в себе.