Зверь на миллиард долларов (ЛП)

Одно лишь воспоминание о ней пробуждает знакомые чувства фрустрации и злости. Светлые волосы цвета пшеницы, вьющиеся вокруг лица. Медово-карие глаза, которые я чаще всего видел суженными от раздражения.
Она была в ярости, увидев меня, — шипящий котенок со вздыбленной шерстью. Это вполне в ее духе. Сколько я ее знаю, она вечно злилась на меня по тому или иному поводу. Хорошо.
  
Со злом я справляться умел — злость мне нравилась.
А та выволочка, которую она устроила в конце... Не могу поверить, что ты использовал меня ради сделки!
От одного воспоминания об этом на лице едва не появляется улыбка. Греться в лучах ее гнева было почти так же, как нежиться на солнце. И то, и другое — одинаково пламенное и всепоглощающее.
А потом она исчезла в вихре шелковой ткани и струящихся волос, вернувшись к гарему из светских львиц низшего пошиба и поклонников.
Я качаю головой, отгоняя собственные мысли. Блэр Портер и так заняла слишком много моего времени. Пора сосредоточиться на куда более простой задаче — привести в чувство гибнущего гиганта ритейла ровно настолько, чтобы мог выгодно его разделать.
Когда вечером я приезжаю в одно из поместий Коула, он уже ждет меня у теннисных кортов. В белых шортах и футболке выглядит безупречно, каждой клеточкой соответствуя образу миллиардера — золотого мальчика. Он терпеть не может, когда я называю его «голубой кровью», но именно так он и выглядит. Портеры были богаты задолго до того, как он начал строить империю.
— Привет, — говорит он, с силой швыряя теннисный мяч мне в грудь. Я ловлю его прежде, чем тот достигает цели. — Слышал, ты столкнулся с Блэр на свадьбе в прошлые выходные.
Неужели она наябедничала брату? Укол разочарования прошивает меня. Обычно она держала наши пикировки при себе.
— Было дело.
Я занимаю позицию у задней линии, и Коулу приходится повысить голос.
— И вы оба выбрались оттуда живыми?
— Очевидно, — кричу я в ответ, подбрасывая мяч высоко и подавая, игнорируя тот факт, что он стоит не в той позиции. Коул ловко справляется с ударом, и в последующие минуты не слышно ничего, кроме звука ударов мячей о ракетки и азарта игры. Я теряюсь в этой схватке, как часто бывало в юности, отдаваясь на волю пульсирующей крови и адреналина.
Пусть Коул и другого поля ягода — за его плечами спортивные соревнования и трофеи, — но азарт охоты у нас один и тот же.
Мы — достойные соперники, стали ими после стольких игр вместе за эти годы. К тому времени, как заканчиваем, мы оба тяжело дышим, жадно глотая воду из бутылок.
— Проклятье, — говорит он наконец. — Ты что, тренировался с каким-то олимпийцем, пока меня не было? Твои подрезанные удары просто смертоносны.
Я усмехаюсь ему.
— У меня было удачное утро.
Он опирается на край сетки. Пот блестит на его коже; уверен, я выгляжу так же.
— Так ты закрыл сделку?
— Только что, да.
Его лицо озаряется улыбкой, и на мгновение она становится пугающе похожей на улыбку Блэр — не то чтобы она когда-либо улыбалась мне.
— Черт возьми, да! Красава, мужик!
— Долго же я с ней возился.
— Можешь наконец сказать, что это за компания? Мне нужно знать, где закупиться в последний раз.
— Би. Си. Адамс.
Его улыбка гаснет.
— Дерьмо. Серьезно?
— Ага.
— Эта сеть огромна. И она разваливается. Люди уже ставки делали на то, сколько она еще продержится на плаву.
— Ну, как минимум еще немного продержится. Мне нужно сначала выжать из нее прибыль.
Коул запускает руку в волосы.
— Твою мать, — повторяет он. — Сеть одежды. У них же должны быть колоссальные складские остатки.
— На это я и ставлю, да.
— И тебе нужно быстро перепродать ее, чтобы покрыть накладные расходы. Ты хоть что-нибудь понимаешь в ритейле?
Как бы неприятно ни было это признавать, я отвечаю честно:
— Нет. Но я найму людей, которые понимают.
Он наклоняется, чтобы завязать шнурки. Обручальное кольцо на его левой руке золотом сияет на солнце. Мужчина стал почти невыносим от счастья после свадьбы со Скай.
— Найми Блэр, — предлагает он. — Она разбирается в моде.
Я смотрю на него сверху вниз.
— Что?
— Она изучала бизнес и моду. У нее был тот модный бренд несколько лет назад, помнишь?
Да, я помню, и воспоминание это не из приятных. В двадцать три года она запустила коллекцию, которая с треском провалилась не продержавшись и двух лет. Не самая лучшая рекомендация.
Но даже если бы это было не так — будь она хоть самым квалифицированным специалистом на планете — она ни за что не согласилась бы работать со мной.
— Я помню, — говорю я. — Но...
— Но что? — Коул встречается со мной прямым взглядом. Я знаю, что он не потерпит ни одного плохого слова о Блэр. Я на тонком льду, и впервые за долгое время чувствую опасность. Коул дает мне много свободы действий, конечно, но абсолютно никакой, когда дело касается его семьи.
И тут до меня доходит.
Она ни за что не согласится.
— Это хорошая идея, — произношу я. — Ты прав, она знает индустрию. Я мог бы нанять ее в качестве консультанта.
Плечи Коула расслабляются.
— Это пойдет ей на пользу. И вам обоим, я уверен. Кто знает, может, вы наконец-то научитесь ладить?
Я киваю, хотя согласие — абсолютная ложь. Это звучит как ночной кошмар.
— Я спрошу ее, — продолжает Коул. — Увижусь позже.
— Хорошо, — я закидываю сумку на плечо и придаю лицу бесстрастное выражение. Она ответит «нет» — какую отговорку придумает для Коула, я не знаю. Но в одном уверен точно: Блэр Портер никогда не ненавидела никого сильнее, чем меня.
  
3
 
Блэр 
— Ты когда-нибудь запираешь входную дверь?
— Не тогда, когда есть ворота, — брат прислоняется к кухонному острову, все еще в грязной спортивной одежде, с протеиновым коктейлем в руке.
— Ты решил навсегда отказаться от душа?
Он бросает на меня взгляд в стиле «даже не начинай».
— Я только что вернулся после игры с Ником.
Я игнорирую это.
— Скай дома?
— Нет, она сегодня вечером ушла куда-то с Тимми и сестрой.
— Оу.
— Постарайся не выглядеть такой расстроенной из-за этого, ладно? — Коул закатывает глаза. — Вообще-то, это я твоя родная кровь.
Проходя мимо, я целюсь пинком ему в голень. Мы, может, и повзрослели, но он всегда будет на это напрашиваться.
— К сожалению, я об этом помню, да.
Я запрыгиваю на один из барных стульев и тянусь за маффином из корзины. С тех пор как Коул женился на Скай, в доме всегда есть вкусная еда. Это одно из многих, многих позитивных изменений, которые она произвела над братом.
— Скай написала мне насчет лыжных выходных, — говорю я, — через три недели. Я так понимаю, вы закрыли сделку по дому в Уистлере?
Коул тянется за своим маффином.
— Да. Это была третья ссылка, которую я тебе отправлял.
— Знаешь, — добродушно замечаю я, — многие миллиардеры покупают себе острова на Карибах. Ты не мог оказаться именно таким миллиардером, а?
Брат бросает на меня насмешливо-свирепый взгляд.
— Нет. Это для эгоманьяков и злодеев из «Джеймса Бонда».
— А шале на восемь комнат, запрятанное глубоко в заснеженных горах, — нет?
Он щелчком отправляет бумажную формочку от маффина на мою сторону.
— Еще одно слово, и ты не приглашена.
  
— Не посмеешь. Скай выкрутит тебе шею.
— К несчастью, это чистая правда, — он тянется за еще одним маффином. — Как работа?
— Хорошо, — отвечаю я. — У меня осторожный оптимизм.
Взгляд, который он бросает на меня на этот раз, кажется усталым.
— Пора в какой-то момент перестать быть осторожной, Блэр. Ты никогда не проявляешь осторожность ни в одной другой сфере жизни.
В его словах есть доля правды, но я игнорирую их, вместо этого крутясь на барном стуле. С тех пор как модный бренд с треском провалился и сгорел — настолько эффектно, что его до сих пор приводят в СМИ как пример того, чего делать не стоит, — разговоры о моих карьерных мечтах причиняли боль. Лучше работать в тишине, чем позволить людям увидеть мой провал во второй раз.