Зверь на миллиард долларов (ЛП)

— Убегаешь обратно к своим друзьям-подхалимам? — бросает он мне вдогонку.
— А тебе разве не пора планировать враждебное поглощение?
Его кривая ухмылка кажется волчьей.
— Хорошая идея, — говорит он. — Я слышал, парочка подружек невесты свободны...
— Ой, да иди ты.
— Это предложение? Кажется, твои пятнадцать минут еще не совсем истекли.
— Мечтай, — шиплю я, отступая по лужайке прежде, чем он успеет ответить. Насколько проще была бы моя жизнь, если бы брат не решил стать лучшим другом самого недружелюбного человека на планете. Раздражающий, сводящий с ума и абсолютно невозможный для игнорирования.
  
Я помню, как увидела его в первый раз. Это было почти десять лет назад, когда Ник вошел в ресторан вместе с братом на ужин. Меня не предупредили, что друг брата присоединится. Коул иногда так поступал, особенно в те дни — делал то, что ему нравилось, словно бульдозер или ракета. Ты мог либо стоять у него на пути и быть раздавленным, либо приспособиться к скорости. За эти годы я очень хорошо научилась приспосабливаться.
На Нике была университетская спортивная куртка, которую он носил с иронией, будто та была ниже его достоинства. Я никогда не видела мужчину, который бы двигался так, как он — походкой напоминал уличного бойца.
Он присоединился к нашему столику с формальным кивком в мою сторону.
— Это Николас Парк, — сказал брат, открывая меню. — Мы оба учимся на последнем курсе.
— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку. Он посмотрел на нее мгновение, прежде чем пожать. Я отчетливо это помню — его мимолетное колебание.
Именно тогда почувствовала шрамы на его внутренней стороне ладони. Слабые, но выпуклые, и их невозможно было не заметить. Удивление в моем взгляде, должно быть, было легко прочесть. Он убрал руку и открыл меню.
И на этом все. Я была слишком запугана — и слишком впечатлена, если честно, — чтобы много говорить за тем ужином. В следующий раз, когда мы с Коулом остались наедине, я засыпала его вопросами о Нике. Делала это с видом беспечности, и тот закатывал глаза на надоедливую младшую сестру и все ее расспросы. Он так и не понял, что вопросы исходили из жгучего любопытства и искреннего интереса.
Потому что «красивый» — это слишком простое слово для Николаса Парка. На его носу была легкая горбинка, придававшая лицу характер; черные волосы были подстрижены слишком коротко, чтобы считаться модными. И все же, оливковый тон кожи, темнота глаз, дикость в очертаниях челюсти...
Я была поражена.
А потом он поразил меня.
О, конечно, не физически. Но словесное копье попало точно в цель. Та чертова вечеринка и чертова игра в покер. Даже вспоминая это восемь лет спустя, я чувствую, как щеки пылают от унижения. От злости. От того, как он отшил меня тоном настолько холодным, что обжигал.
Он играл в покер. Комната была полна дыма, воздух — тяжелым, напряжение за столом — зашкаливающим. Я вошла прямо туда. Оглядываясь назад, признаю — это было глупо. Я едва знала кого-либо за столом; Уокер был старшим братом одной из подруг моего детства, и наши отцы работали вместе. Но остальные были чужаками.
Не считая Ника.
Он увидел меня, когда я вошла. Его глаза встретились с моими на пару секунд, а затем снова сосредоточился на картах, будто я была пустым местом. В его взгляде не было даже тени узнавания.
Это должно было стать знаком, на самом деле. Но я выпила два с половиной бокала вина и была во хмелю от нервов и возбуждения. Ник был рядом, на вечеринке, без брата. Нас уже представили друг другу. Я была младшей сестрой его лучшего друга.
Пришло время ему увидеть во мне кого-то другого.
Так что я планировала вступить в игру с парой сотен баксов в кармане. Это было много, и я не хотела рисковать, но нежелание отступило перед воспоминанием о резкой линии челюсти Ника.
Я была храброй на грани глупости.
Я остановилась рядом с Ником, почти опираясь на его стул. Тот не удостоил меня вниманием.
— Хорошая игра? — спросила я.
— Не узнаешь, пока она не закончится, — ответил он. Несколько парней за столом улыбнулись, будто ответ был очевидным, будто я была дурой, раз спросила.
Это не остановило меня двадцатиоднолетнюю.
— Сдадите? У меня есть наличные.
При этих словах Ник действительно отложил карты. Остальные парни теперь смотрели на меня. Некоторые с интересом в глазах — один из них окинул мою фигуру взглядом, который был не чем иным, как похотливым.
Ник встретил мой взгляд. Эти глаза не давали пощады, не предлагали милосердия. Они были темными, как уголь, и такими же обжигающими.
— Это не игра для маленьких девочек, — сказал он. — Беги обратно к подружкам.
Может быть, все было бы нормально, если бы он сказал это в шутку. Если бы в голосе была дразнящая нотка, капля иронии. Возможно, даже гнев — я бы знала, что с этим делать. Но холодная учтивость в тоне потрясла меня до глубины души. Это пренебрежительное избавление. Я не привыкла, чтобы от меня так отмахивались.
Это был первый раз, когда я потянулась к Нику в надежде стать друзьями, и это был первый раз, когда он наотрез меня отверг.
Но не последний.
  
2
 
Ник
— Спасибо, джентльмены, — говорю я, по очереди пожимая им руки, хватка тверда. Три поколения Адамсов смотрят на меня с разной степенью враждебности. Я не добавляю больше ни слова. Не говорю им, что сделка прошла успешно или что они останутся довольны. Я почти уверен, что к тому времени, как владение компанией подойдет к концу, довольны они не будут.
Старик Адамс кивает.
— Теперь вы присматриваете за нашим делом, молодой человек.
Хочется стиснуть зубы от этой эпитафии, но я киваю. Если под «присматривать» вы имеете в виду разнести все в клочья и распродать по частям тому, кто предложит самую высокую цену, то да. Конечно.
Они выходят из кабинета один за другим, только что согласившись продать семейный бизнес и труд всей жизни. Джина ждет у двери с заученной улыбкой. Она проводит их и займется финальными документами, подальше от человека, который, по сути, не оставил выбора в этом деле.
Меня.
Откинувшись в кресле, я прижимаю ладони к вискам. Победа. Это победа, но вкус у нее все еще недостаточно сладкий.
Это стало наркотиком, вот это все. Игра вдолгую. Захват компаний. Покупка их за бесценок.
Распродажа по частям.
Я перекатываю ручку в пальцах и снова открываю сайт компании. «Би. Си. Адамс». Старая, почтенная сеть магазинов одежды, такая же стопроцентно американская, как яблочный пирог, фаршированная индейка и клетчатые скатерти для пикников. Только что проданная мне некими Пирсом Адамсом, Пирсом Адамсом-младшим и Брайсом Адамсом.
Эта сделка готовилась месяцами. Моя компания кружила вокруг них с тех пор, как прошлогодние квартальные отчеты повергли инвесторов в шок. Компания шла ко дну. В ее нынешнем состоянии банкротство — лишь вопрос нескольких месяцев.
Один за другим потенциальные покупатели были отпугнуты чудовищными финансовыми результатами. С одним я разобрался сам, пустив ложный слух о грядущем слиянии и поглощении. Они выбыли из гонки прямо перед тем, как я вклинился со своим окончательным предложением.
  
Совет директоров был обеими руками за то, чтобы принять его. Словно крысы, бегущие с тонущего корабля, они видели во мне тот самый спасательный круг, за который можно ухватиться.
Трое Адамсов? Не совсем.
Вот почему я вообще потащился на ту богом забытую свадьбу в Орегоне. Пирс Адамс-младший должен был там быть в качестве друга жениха, так что и мне нужно было там оказаться. Показать, что я человек, которому можно доверять. Что могу целовать младенцев и обнимать женщин. С ним ведь можно пропустить по стаканчику пива?
Я не баллотировался в президенты, но ощущения были чертовски близки к этому, когда понадобились голоса всех троих Адамсов. Использовать небесную улыбку Блэр Портер, чтобы помочь в этом деле, было гениальным ходом.