Пять мгновений любви
Лицо Германа нахмурилось. Его что-то терзало, но он никак не мог это сказать.
– Ну, а у тебя что? – спросил Юра, пытаясь сохранять спокойствие. Он всегда был якорем их команды, который сохранял холодный ум в любой ситуации. За исключением прошлого года, когда разрыв с Олесей выбил его из колеи.
– Три плохих новости. Первая – переговорил я тут с юрфаковцами, хотел выведать, что у них будет. Они молчат, но сказали, что в этом году очень сильные перваки. Особенно, какой-то хореограф…
– Напугал, – фыркнул Юра, рассматривая свой студенческий, который крутил в руке, чтобы зайти.
– Его можно и устранить, – мрачно пошутил Савелий.
Герман закатил глаза.
– Вторая – у нас катастрофически не хватает актеров. В этом году мало записалось, а на отборе мне вообще никто не понравился.
– Вот это уже действительно плохо, с нее и надо было начинать! – разозлился Савелий, покрываясь пятнами. – Придется привлекать театральные. Составь пока список номеров и обзвони, может быть, можно обратиться к старичкам, которые уже выпустились, или знакомым. К той же Саше, например.
Он сплюнул и поспешил вовнутрь.
– Эй, я еще не закончил!
– И так много плохих новостей для одного раза. Пусть эти переварит, сообщи чуть позже, – разумно предложил Юра, вдыхая знакомый запах красок, пота, лака для волос и буфета.
– Она в основном тебя касается, – пробормотал Герман, пряча взгляд, однако в этот момент его срочно вызвали принять поставку стройматериалов для декораций. Он удалился, пообещав потом сразу переговорить с ним.
Юра спустился на самый нижний этаж, где уже собирались группками студенты, чтобы обсудить концепцию и задумку в целом. Здание еще мирно дышало, набираясь сил перед тем, как его захватят абсолютно все факультеты. Он быстро отыскал Савелия и уселся рядом с ним.
– В этом году новое задание. Надо обязательно снять видео-визитную карточку факультета, наподобие титров, где укажем, кто в главных ролях. Отдельная номинация. Показывается до концерта, так что надо что-то в тему придумать…
Юра слушал его вполуха, разматывая наушники. Он давно уже рассмотрел техническое задание и тоже настроился биться до конца, как и его друзья, раз это их последний год.
– Я займусь подбором музыки, – кивнул он на проводочки, вившиеся точно так же, как и его вены на руках. – Но, если что, я тебя слушаю.
Спустя несколько минут к ним присоединился Герман, Ася – девушка Савелия – и две ее подруги – Вита и Аделя, которые, дежурно улыбаясь, стали расспрашивать о том, что на этот раз придумала их неразлучная троица. Вокруг уже стоял невообразимый гул, пришли кураторы и руководители своих групп, а также начали подтягиваться и все остальные.
– А она еще что тут делает?! – раздался тихий, но резкий голос Савелия, который обращался лишь к своим друзьям. Юра в одно мгновение понял, о ком идет речь. Ее нельзя не заметить, ведь она возвышалась как королева среди слуг. Всегда с прямой спиной, легкой, приветливой улыбкой, походкой от бедра, стильными платьями в деловом стиле и духами с запахом морского бриза. Русые волосы, которые он так любил перебирать, когда она лежала у него на коленях, голубые глаза, излучающие свет, тонкие изящные пальцы, на которых когда-то красовалось кольцо, подаренное им, как знак отданного ей сердца. Олеся.
Олеся, к счастью, была не глупой, поэтому не стала приближаться к ним, а села чуть поодаль к знакомым девушкам с потока, лишь слегка кивнув им в знак приветствия.
– А это и есть третья плохая новость, – вздыхая, сообщил Герман, ловя на себя убийственный и ледяной взгляд Юры. – Актеров вообще нет, а она сама ко мне подошла, попросилась… Что мне оставалось делать? Тем более на первом и втором курсе она постоянно выступала с нами, знает, что к чему.
Юру неожиданное появление никак не тронуло, он привык видеть ее на всех занятиях, но воспоминания, уже блеклые, как кадры из старого кинофильма, вспыхивали в голове. Как они уединялись в раздевалке на втором этаже, как целовались за кулисами до начала концерта, как она сидела у него на коленях в комнате звуковиков, как приносила ему еду ночью, когда он собирал декорации. Эти воспоминания, раньше такие теплые и пылающие, превратились в угольки, которые кто-то потревожил кочергой, и они слабо замерцали, обжигая. Замерцали, но огонь не вызвали.
Воздух в зале стал спертым, людей казалось слишком много и все смотрели на них, будто ожидая дальнейшего спектакля. Но спектакль окончен. Точка поставлена.
Юра осознал, что ничего к ней не чувствует. Любовь не затеплилась в его сердце, улыбка не растянулась на все лицо, глаза не зажглись, а, наоборот, потемнели, как старые забытые фотографии, до которых больше никому нет дела.
Герман подошел к ним сзади, присел на корточки, так как те сидели прямо на полу, и прошептал:
– Юра, я понимаю, что тебе тяжело, но… прошло полтора года, отпусти ее.
– С чего ты взял, что я о ней до сих пор думаю? Я не против того, что она здесь.
– А что, если она здесь, чтобы начать сначала? – Внезапно к ним развернулась Ася и озабоченно посмотрела на Юру. Светленькая, с тонкими чертами лица, слишком хрупкая для этого мира.
– Нет, она здесь за другим, – вслед за ней повернулась Аделя – настоящая противоположность своей подруги. Пышечка с курносым носом, милыми щечками и густыми темными волосами. – Я слышала сегодня в столовой, как она рассказывала своей подруге, что пришла сюда из-за какого-то парня, который ей понравился.
– Это не отменяет моей версии, – прошептала Ася, загораживаясь волосами, будто боялась, что кто-то сможет прочесть по губам ее слова.
– Ты меня не поняла. Парень вообще не из наших.
– Вам не все ли равно? – спросил Юра, снимая наушники, он уже давно отвлекся от обещанной подборки. – Мне вот – да. Герман прав, прошло полтора года, о чем вообще может идти речь? Ни одно чувство не живет так долго без подпитки: ни ненависть, ни любовь, ни злость, ни ревность…
– Сав, начинай уже слетку. Пора, если не хотим сидеть до ночи, – заметил Герман, поглядывая на часы. – А ты, Юра, попробуй отвлечься, – это он произнес чуть ли ему не на ухо, чтобы никто больше, кроме них, не услышал. – Иди и покажи Олеське, что и ты продолжаешь жить дальше. Познакомься с кем-нибудь.
Юра состряпал задумчивый вид, будто действительно раздумывал над словами друга. На самом же деле…
– Гер, ты немного не в ту степь, – противненько ухмыльнулся Савелий, читая его вдоль и поперек. Ничего удивительного в этом и не было, они с детского сада вместе, еще на горшках друг напротив друга сидели в ледяных кафельных туалетах. – За все это время его привлекла только одна особа. И о, слава небесам! Она за одну ночь вернула нам нашего прежнего Юру, при этом даже пальцем не шевеля. Юр, прошел почти год, ну, как чувства там без подпитки? Лежат уже в голодном обмороке? Или все же ты не просто так себе накачал все ее фотки с утренника? – Он победно стрельнул глазами, показывая свое превосходство и знание секретов, встал и пошел в середину их круга.
Юра смял лист бумаги и кинул в друга, попав метко в затылок. Прикрыл глаза и попытался засунуть поглубже воспоминания о запахе ее кожи – кокосовом, будто шоколадка «Баунти», о миндалевидных глазах, о том, как она босая шлепала по кафелю, держа туфельки в одной руке, как сладко спала, уткнувшись в его подушку… Спрятать поглубже… Но ни за что не стереть, не забыть…
– Если Сав прав, то подумай о том, что ты ее больше никогда не встретишь. Ваши дороги разошлись, как в море корабли. Забудь и живи дальше, – гнул свое Герман, склоняя к тому образу жизни, что вел сам. Свободный, ни от кого не зависящий, ничего не обещающий.
* * *Юра
На следующий день они снова собрались в круг на пятом этаже, но только уже с актерами, которых оказалось действительно мало. Их можно было пересчитать по пальцам двух рук.
Друзья сидели на скамейке. Савелий всегда лично занимался кураторством актеров, не доверяя их никому. Поэтому это была малейшая крупица времени в их плотном графике, когда они оказывались вместе втроем.