Обменный фонд (СИ)

— Смотри, — открыл он первый разворот. — Вот здесь будет фотография, тут приметы — рост, форма носа, цвет глаз и прочая хрень. А в этом месте, — ткнул он пальцем рядом с местом для фото, — автограф владельца. Твоя задача сейчас — запомнить имя и соорудить подпись. Чтобы даже спросонку и в дупель пьяный ты мог повторить её, не задумываясь. Это первый этап.
Пощупал страницы. Плотные, в трубочку не свернёшь.
  
— Имя мне пофиг, — сказал я. — Давай попроще, чтобы выговорить мог. Но я ведь сказал, что языка не знаю. Ни грамма.
— Это у нас второй этап, — сообщил напарник. — Перейдём к нему, когда закончим первый. А имя? Будешь Леопольд Морган. Подпись примерно так должна выглядеть. Тренируйся.
— Блин, как кота из мультика.
— Короля Бельгии так зовут, если тебя это утешит.
— Сказал же, пофиг.
— Зато подпись простая. Ещё раз показываю. Крючок, точка и дальше Мочдап. Всё. Давай.
Я исписал этим проклятым Мочдапом страниц десять, не меньше. Миша, как мне казалось, находил наслаждение в слежении за тем, как я корябаю это ненавистное слово. И постоянно доставал требованием повторять.
— Всё, баста, хватит, — отбросил я в сторону ручку. — Руку скорючило уже.
— Ладно, прервёмся. Чай бери.
Где хоть этот Сурен такое дерьмо покупает? Называть эту смесь сушёной соломы с навозом можно как угодно, но не чаем. Хорошего только, что горячее. Я взял сушку и намерился откусить от неё кусочек.
— Здесь подпиши, — вдруг подсунул мне листик и карандаш Миша.
— Да задрал ты уже, на, — я черкнул что-то, лишь бы этот гад отстал.
— Ну вот, очень хорошо, — посмотрев на листик, сказал напарник. — Самое главное — не думай, просто пиши.
* * *
На следующий день ради развлечения мы поехали фотографироваться. На паспорт, конечно. И не к какому-нибудь криминальному деятелю — эти сдадут сначала своим, потом ментам. Чем меньше необычного творится, тем проще это не заметить. Так что мы спросили у дяди Сурена и пошли в местное нахичеванское заведение.
Фотография занимала две небольших комнатки возле базарчика. В прихожей собирала заказы армянка лет сорока с румянцем на все щёки и губами, так щедро намазанными кармином, что только чудом краска не сыпалась с них на квитанции.
— Нас с товарищем для удостоверения, сорок пять на тридцать пять, матовая бумага, без уголка, по восемь штук, — сообщил приёмщице Михаил.
— Это что за документ такой? Не знаю с такими размерами, да ещё и без уголка, — басом произнесла армянка.
— Вас, гражданка, это не касается, — ледяным голосом приморозил Михаил.
— С мастером решайте. Я посчитаю как на паспорт.
В большой комнате, отведённой под студию, как раз шло ответственное мероприятие: фотографировались с младенцем. Кроме молодых родителей, там имелись, судя по всему, ещё и папы-мамы с обеих сторон. Праздник решили отметить на широкую ногу и заказали не только общий снимок, но и с различными сочетаниями. Расстановка и придание соответствующих поз занимали немало времени, да ещё и виновник торжества не совсем понимал уникальность момента и протестовал как мог.
Пришлось ждать почти час. Но мне это больше нравилось, чем изображать из себя Леопольда. С утра, кстати, я увидел список фраз, которые мне стоило запомнить и озвучивать по сигналу. С учётом невозможности получить от меня хоть намёк на нормальное произношение, Морган сразу стал жертвой контузии. Сейчас это не редкость — Британия воюет с Гитлером по-взрослому. Ну, им так кажется.
Когда очередь дошла и до нас, я удивился. Судя по репликам, которые выдавал невидимый мне из коридорчика фотограф, я думал, что он тоже гордый сын армянского народа. Оказалось — нет. Вполне себе казацкая внешность с усами похлеще, чем у маршала Будённого.
Михаил и фотографу сообщил наши хотелки. Мастер только вздохнул и начал налаживать технику.
Фотографироваться я не люблю. И дело вовсе не в том, что я получаюсь не очень хорошо. Просто съёмка анфас и в профиль ещё в молодости как-то поумерили желание позировать. Но раз надо — потерплю. И я посидел, глядя чуть выше объектива. К счастью, про птичку никто не говорил.
— Когда заказ готов будет? — спросил Михаил.
— Через недельку зайдите, сделаем, — ответил фотограф.
— Мы за срочность доплатим, — Миша достал из кармана и положил прямо на коробку фотоаппарата пятёрку.
— Не знаю даже, заказов много… Хорошо, сделаю вне очереди. Через три дня.
— Завтра зайду, — напарник положил сверху ещё пятёрку. — После обеда. Надеюсь, вы меня не разочаруете? — и посмотрел фотографу в глаза. Долго и пристально. Начни он с этого, думаю, и доплачивать бы не пришлось.
* * *
Миша долбил в меня треклятые английские фразы с неумолимостью бульдозера. И произносил с разными акцентами «Подпишите здесь, сэр», чтобы я любой вариант сразу понял и сомнений не показывал.
— Кто знает, как иранский погранец скажет. Может, он в Англии учился и набрался настоящего произношения. Или как индийцы фигачат, что уши в трубочку сворачиваются. Твоё дело — не сомневаться. Я, конечно, рядом буду, да и паспорт глаза замылит, но не хочется, чтобы нас на старте тормознули из-за такой ерунды. Учи, Лёня, без этого никак.
— Да надоело оно! Нет у меня способности к языкам!
— У тебя стимул есть! — прошипел напарник. — Четыре лимона! Ты думал, за красивые глаза их получишь? Хрена с два! Каждый цент отработаешь! Кстати, насчёт способностей, — продолжил он совершенно спокойно. — Знаешь, какой европейский язык считается самым тяжёлым?
— Немецкий? — ляпнул я наугад.
— Фигня вообще. Венгерский. А на втором месте?
— Говори уже, устроил викторину.
— Русский. А ты им владеешь в совершенстве. Поймёшь и заику, и шепелявого, и картавого. Про способности — это от лени. Все могут выучить, не все хотят.
— Пойдём уже за фотографиями, голова пухнет. И не вздумай меня на улице добивать этим собачьим языком!
— Не видал ты ещё настоящей учёбы. Но всё впереди, — вдруг хохотнул Миша. — Найду тебе таких спецов, что пукать с техасским акцентом будешь. Вот только до места доберёмся.
Фотографа позвала приёмщица. Сегодня младенцев не было, и он что-то колдовал в дальней комнате. Или спал там, не знаю. Но выскочил быстро, и конверт с фотографиями нёс чуть не на вытянутых руках.
— Вот, пожалуйста, готово всё. Как заказывали, — быстро бормотал он, будто боялся, что если остановится, то произойдёт какая-то авария.
— Так, фото… будем считать, в порядке. Негативчики… Не понял, — Михаил поднял взгляд от конверта. — Второй где? Ты что тут мне…
— Извините, выпал, наверное. Я не специально! — мастер забежал в каморку и вернулся буквально за секунду. — Вот, пожалуйста! — и подал негатив.
— Спасибо, товарищи, за своевременно выполненную работу! — совершенно серьёзным голосом сказал напарник и пошёл на выход.
Дома Миша запер дверь, тщательно занавесил окно, и только после этого достал бланки. Рядом положил нож для бумаги, поставил пузырьки, штемпельную подушечку, возле неё — ещё одну. Макнул перо в чернила, попробовал на бумаге.
И вдруг написал на белом прямоугольнике внизу обложки: «Mr L. Morgan» — совершенно небрежно. А потом развернул и начал заполнять поля — быстро, не останавливаясь, да так ловко, что я даже засмотрелся. Будто машина двигала пером. Закончив, он несколькими движениями выкроил фотографию, примерил её к прямоугольничку, кивнул удовлетворённо, мазнул клеем и прицепил на место. Взял печать, макнул в штемпельную подушечку, попробовал на бумаге, а после аккуратно приложил к паспорту.
  
— Ну, мистер Морган, распишись-ка вот тут. Можешь даже с заездом на фотографию, не возбраняется.
Я сел на стул, взял в руку перо. Сунул его в пузырёк, и сначала потренировался на бумажке. Раз, второй. Вроде ничего. Блин, что-то я не в себе немного. Вздохнул, потом почему-то задержал дыхание, и чёркнул в паспорте. Прощай, Лёня. Вместо точки получилась небольшая запятая, зато «Мочдап» вышло на заглядение. Разве что на конце зависла капля, но Миша её быстро убрал промокашкой.