Бывшие. Первая жена (СИ)

Голос становится хриплым, он пытается откашляться, но слишком слабо — рана болит. Она, между прочим, была смертельной!
— Может, лучше вернуться в больницу? — предлагаю я.
Герман берет себя в руки, подавив кашель.
— Они хотят добраться до тебя и убить. Пытались вычислить дыры в твоей безопасности, коды охранных сигнализаций, как устроена охрана в офисе, в доме. Я выгадывал себе время, спорить не буду, — он все говорит и говорит это равнодушному профиля Яна. — Выгадывал себе так передых. Ты прав, сутки бы никто не выдержал. Но я не сказал ничего, чтобы тебе или ей повредило!
— Они спрашивали о Вере? — Ян поворачивается к нему.
— Она твое слабое место. Они это знают, — он говорит так, словно меня здесь нет. — Они хотят добраться до нее. Но их цель — ты. Им нужна твоя смерть.
Ян молчит.
— Ну? Ты мне веришь? — Герман наклоняется, положив ладонь на раненый живот. Под футболкой угадывается плотная повязка. — Если тебе не прислали видео, где я сдаю тебя, значит, проверили информацию и поняли, что это ложь.
— Поговорим позже, — решает Ян. — Оставайся здесь. Вернешься со мной.
Он рывком выбирается из машины, и я тоже. Но остаюсь возле «бмв», наблюдая, как он возвращается к гробу. Его уже накрывают крышкой. Прощание окончено. Душераздирающая сцена продолжается.
Под мрачную музыку гроб медленно опускается в могилу.
Скорее бы все закончилось.
Мы оба живы, потому что вместо нас по ошибке погибли другие люди. Ян и я.
Наконец, могилу забрасывают землей и родных Златы провожают к авто. Они уезжают первыми.
— Я поеду в другой машине, — сообщаю, когда подходит Горский.
— С чего бы это? — Ян хватает за руку.
— Да ничего страшного, — показываю телефон. — Просто заберу вещи. Хозяйка сказала, завтра будет готовить квартиру и все выбросит. Я быстро.
— Возьми охрану.
— Само собой, — усаживаюсь в последний внедорожник, и называю адрес.
Времени займет максимум час. И им явно нужно поговорить наедине. Мы гоним в мой отдаленный район.
Конечно, особых ценностей в квартире нет. Но некоторые вещи мне дороги.
Охранник провожает до двери, но вхожу одна. И сразу чувствую сладковатый запах. Чужой в старой, пыльной квартире. Хозяйки нет… С трюмо в прихожей сгребаю мелочи: любимую помаду, карту, расческу… Сворачиваю в кухню, на столе в вазе слегка светятся головки розовых роз.
— Это шутка? — бормочу я, прикасаясь к лепесткам. — Есть кто-нибудь?!
Свежие.
Роса еще не обсохла. Срезали сегодня.
Розы с крыши «Небес». Их запах ни с чем не спутать. Живой, настоящий, таких не найти в салонах цветов.
— Не может быть… — шепчу я. — Роман?
Из комнаты на меня надвигается огромная фигура. Капюшон толстовки надвинут на глаза. Рот зажимает ладонь и Северный прижимает меня к себе.
— Тс-с-с, Вера, — шепчет он. — Мы просто поговорим…
Я киваю.
Роман подтаскивает меня к двери и выглядывает в глазок.
— Отлично, твоя охрана внизу… Горский приехал с тобой?
Отчаянно дышу носом, прикидывая, что выгоднее ответить.
— Вряд ли, — решает он. — Иначе поднялись бы вместе, он к тебе как привязан.
Северный открывает дверь и вытаскивает меня в подъезд. Дергаюсь, мычу в ладонь, но без особых усилий он затаскивает меня выше — к чердаку.
Подготовился.
Достал ключ. Заставил хозяйку написать и заманил в квартиру. Одного не пойму — зачем?!
На чердаке темновато, несмотря на окно, через которое попадает свет.
— Только не ори, хорошо? Тебя здесь не услышат.
Роман отпускает меня и сбрасывает капюшон. Лицо все покоцанное и, кажется, это уже не наши его били. Еще от кого-то досталось. А вот глаза… глаза спокойные, как всегда.
— Чего тебе нужно? — шепчу я, застыв.
Я в него стреляла. Его пытал мой муж.
Понятия не имею, что этот гад со мной сделает.
— Ты моя должница, помнишь? Я даже забуду, что ты пыталась меня пристрелить за то, что я знаю про твоего сына. Мне нужна твоя помощь.
— Что ты хочешь?
— Поговорить с Горским.
Если бы он попросил звезду, удивилась бы меньше.
— Тебе кто-то мешал ему позвонить?
  
— Я хочу, чтобы ты убедила его меня выслушать, Вера. Мне нужен не просто разговор, а его помощь. Его люди и возможности.
Роман говорит спокойно и взвешенно, он все обдумал.
— Так ты меня не убьешь?
— Нет. Отвезу к нему, и мы поговорим.
А я, видно, буду той самой веткой, которой тащит в клюве голубь мира.
— Сейчас он в своем особняке.
— В дом, набитый охраной, я не пойду. Публичное место. А ты будешь гарантией безопасности сделки.
Он выглядывает вниз.
— Пошли на крышу. Скоро эти ослы догадаются, что что-то пошло не так. И не ори, помнишь? Я не настолько благороден, как ты думаешь.
Он тащит меня выше, поднимает люк, и мы оказываемся на крыше. Здесь ветер сильней и холоднее. Кошусь в окно: охрана пока не реагирует, думая, что собираю вещи. Но они должны подняться и проверить, почему так долго вожусь. Вопрос в том, что Роман сделает со мной за это время.
Роман тащит меня к соседнему подъезду.
Хочется заступиться за охрану: никто не ждал, что Северный объявится почти невредимый. Но он прав. Ослы. Которые меня упустили.
Через дальний от моего подъезд мы спускаемся.
— Мне нечего терять, — предупреждает он. — Если хоть пикнешь, я сдам тебя и твоего ребенка, Вера. Веди себя тихо.
Рядом с подъездом припаркована неприметная черная «ауди». Он втаскивает меня туда и пристегивает к двери наручниками.
Оглядываюсь.
Мой подъезд отсюда не видно. Он все рассчитал.
И выезжает со двора другой дорогой — через соседний двор. Гонит изо всех сил.
— Ты пообещал, что вернешь меня Горскому! — начинаю нервничать. — Это так? Отвезешь к нему?
Роман паркуется рядом со сквером, попавшимся по пути. Солнечный день, дети бегают по площадкам — в сквере кипит жизнь, а я дрожу, пристегнута к двери.
— Что он про меня сказал?
Трясу головой.
— Не ври, дорогая… Бывший многое рассказал, не так ли? Ты обещала не верить.
— У тебя есть дочь, — шепчу я, пытаясь задеть живые струны в его душе. — Сейчас ей должно быть восемь… Самое главное, что я поняла.
Роман берет меня за подбородок. Груб сжимает щеки. В глазах вызов, хотя лицо неподвижное.
О, да, я его задела.
Только это плохая новость.
— Звони мужу, — говорит он.
Одной рукой вытаскиваю телефон из сумки и набираю номер.
Гудки.
Наконец, он берет.
— Ян, это я…
Северный сразу же забирает трубку.
— Это Роман Северный, — прямо говорит он. — Она у меня. Я не хочу с тобой воевать, Горский. Я верну тебе Веру, как жест доброй воли, если согласишься встретиться и поговорить.
Молчу, сердце колотится в груди.
Это ведь очередная уловка, да? Поговорить можно по телефону. Кажется, Ян то же самое сказал, потому что Роман отвечает:
— Без личной встречи не получится. Я хочу сдать тебе того, кого ты ищешь, — молчание. — Но для этого нужно договориться. В ресторане «Пурпур» через час. Не успеешь, твои проблемы.
Он сбрасывает звонок и смотрит на меня.
Я сижу, как мышка тихо.
Никогда не слышала о ресторане «Пурпур». И это плохая новость. Скорее всего Ян там не был и засаду не успеет организовать. Но кто знает…
— Не бойся, — отстраненно кидает Роман и заводит «ауди». — Если твой бывший разумный человек, ты в безопасности.
Когда мы появляемся в окрестностях «Пурпура», час почти на исходе. Остается минуты две-три. Роман паркуется напротив окон ресторана и, совершенно не таясь, выводит меня из машины, сняв наручники.
— Хотел бы я сводить тебя в ресторан при других обстоятельствах, — криво улыбается он.
Мне не до шуток, отвечаю ему холодным взглядом.
— Идем, — обхватив за плечи и талию, он ведет меня ко входу, как дорогую заложницу.
В дверях нас встречает охрана бывшего.
Успел снять ресторан. Ни посетителей, ни персонала. Только до зубов вооруженные мордовороты.