Кроличья нора (СИ)

Следующим кандидатом на соискание моей несвободы мог быть хороший мальчик Кирюха. Я ему повредил челюсть. Не просто так, конечно, было за что. И он молчал всё это время, не рыпался. В принципе, сейчас, когда развалился его блог, мог, конечно, вспылить.
Не знаю, кем были его родители, насколько могущественными, страшными и мстительными, но что-то он не торопился писать на меня заявление. Прошло несколько дней, а он ничего не предпринимал. Испугался? Допустим. Дружки испугались и сказали, чтобы он прижал хвост и не дёргался? Тоже можно допустить.
  
Да, и что могло повлиять на его решение именно сейчас? Взломанный блог? Ну, это фигня. Блог невозможно было связать со мной. Нет, могло, конечно, быть в теории, что его наконец-то с пристрастием допросили родители и вырвали страшную правду, и он признался, что челюсть ему подрихтовал я. Но покушение на убийство сюда припаять было нереально. Типа я в него стрелял и не попал? Вряд ли… Если только Жанна Константиновна прикололась…
Впрочем, и недавний школьный инцидент, произошедший с отпрыском высокопоставленного господина Гагарина, тоже не выглядел безупречным для того, чтобы обвинить меня в покушении на убийство. Значит возникло что-то ещё, какая-то хрень, о которой я пока не знал. И это было не слишком хорошо.
— Прошу на выход, — сказал лейтёха.
— Минуточку, — ответил я. — Дайте хоть собраться, не могу же я в трусах и в майке выходить из дома.
Я был, вообще-то, уже одет, но торопиться смысла не видел. Испить горькую чашу мы всегда успеем, спешить не стоило, это уж точно. Настя выглядела испуганной и расстроенной.
— Насть, — сказал я, — так может ты не пойдёшь в школу пока?
— Почему? — вздохнув, спросила она.
— Не знаю, — кивнул я, пристально глянув на неё. — Чтоб ты там психовать не начала, например, если какой умник чего скажет. Я вообще-то планировал, что мы вместе придём.
Она ничего не ответила. Взволнованно глядя на меня, она сейчас о школе даже не думала и интересовалась ею меньше всего. Особенно после того, как услышала, что именно мне предъявляют.
— Да ладно, — махнула она. — Как-то же я должна преодолеть этот барьер. Спасибо, что хотел меня поддержать, но на уроках же ты не будешь со мной сидеть. Пофиг. Всё пройдёт. И это тоже пройдёт.
— Молодец, — кивнул я. — Войди, как королева. Да, они видели то, что им не следовало. Но это ничего не меняет. Ты не стыдишься и не гордишься, тебе всё равно. Поняла?
Она нахмурилась, глядя на меня и ничего не отвечая.
— Ты идёшь своим собственным путём, а все эти пересуды и шепотки гораздо ниже уровня пола, по которому ты вышагиваешь, гордо подняв голову.
Она кивнула, не особо вникая в мои слова и повернулась к моим конвоирам.
— А когда вы его отпустите? — спросила Настя лейтёху.
— Он не знает, — усмехнулся я.
— Нет, он должен знать.
— Я не знаю, — равнодушно ответил лейтенант.
— Когда пятнашку отмотает, — ухмыльнулся сержант, найдя-таки для себя хоть какое-то развлечение, — тогда и отпустим. Не плачь, Капустин. Отсидишь и отпустим.
Второй сержант тихонько заржал.
— Серёж, надо же что-то делать, кому-то звонить, — помотала головой Настя. Адвокату? Кому? Что сказать.
— Запомни номер. Позвони и сообщи коротко о том, что случилось. Не говори, кто ты и что ты. Сбегай на главпочтамт и позвони с таксофона, хорошо? Это автомат. Коротко скажи, что случилось и вешай трубку. Больше ничего делать не нужно. Это недоразумение, я уверен, так что скоро вернусь. Может быть даже до конца уроков.
Я продиктовал ей на ухо секретный номер Чердынцева, а потом ещё номер Нюткина. Номер Нюткина ещё и послал в мессенджер и попросил передать ему просьбу приехать в следком к Сучковой.
После этого я оделся и вышел на лестничную площадку. Настя последовала за мной, застёгиваясь на ходу. В общем, из подъезда мы вышли одновременно. Спасибо, что меня хотя бы без наручников выволокли. Я поднял голову и заметил Соломку, стоявшего у окна на кухне. Он внимательно наблюдал за происходящим. Я кивнул ему и он ответил таким же кивком.
Меня усадили в шикарную тачку под названием «буханка» и повезли навстречу приключениям. А Настя смотрела вслед, удаляющийся машине. Как говорится, ты махала мне вслед, бирюзовым платком… В глазах её читалось смятение, но и… решимость.
— И на кого я там покушался, товарищ лейтенант? — попытался закосить под дурачка я, но ничего не вышло.
Лейтёха бросил на меня хмурый взгляд и молча отвернулся, достал телефон и начал тыкать в экран пальцем. По приезде в следком меня обыскали, отобрали мобилу и повели дальше по унылым и не слишком приятным коридорам казённого дома. Подвели к знакомому кабинету и передали в суровые, но справедливые руки Сучковой Жанны Константиновны.
Жанна молча ждала, пока мы останемся одни, глядя в лежащие перед ней бумаги. Она сегодня была в мундире, определённо ей шедшем и указывавшем на некоторые склонности, которые мне были неплохо известны.
— Ну что, Краснов, — помотала головой Жанна, — допрыгался, зайчик, а?
— Что вы, Жанна Константиновна, — усмехнулся я, — разве же я прыгал? Сидел под ёлочкой, прижав хвостик, а злые волки оболгали, напридумывали глупости всякие. Что там за поклёп? Кто возвёл?
Она открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Дверь открылась, и в неё вошёл тот самый свиноподобный начальник, который когда-то орал на неё на крылечке. Он был в цивильном костюме, купленном, вероятно, задолго до того, как наметился перекос с массой тела.
Пуговицы на пиджаке были расстёгнуты, и вываливающиеся телеса сдерживала лишь тонкая и не слишком белая сорочка, плотно облегающая внушительный курдюк.
— Почему запись не включена? — недовольно прохрюкал шеф. — Давай, быстро!
— Не успели ещё, — равнодушно ответила Жанна и нажала кнопку на видеокамере, установленной на её столе на небольшом штативе.
Она покачала головой, включая запись и неприязненно глянула на шефа. Тот обошёл стол, встал рядом с её креслом и сложил толстые руки на животе. Я, с мрачным видом, пожал плечами и уставился на него.
— Вы в курсе, что я несовершеннолетний ещё? — спросил я.
Шеф скривил толстые губы и ухмыльнулся. Даже не сказал ничего.
— Вы хотите пригласить адвоката? — уточнила Жанна.
— Разумеется, — подтвердил я. — Уж больно статья серьёзная. Та, что вы мне вменяете. Так что без адвоката я и слова не скажу.
— Не советую, — растянул губы в улыбке шеф и посмотрел на меня, как кошка смотрит на пойманную мышь.
Начались обычные формальности. После того, как Жанна выяснила, кто я, с какого года и с какого парохода, она взялась за дело.
— Гражданин Краснов, вы желаете пригласить адвоката, я правильно понимаю?
— Абсолютно, — подтвердил я. — Желаю.
— Это ваше право. Напоминаю, что согласно статье двадцатой Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовная ответственность за тяжкие преступления наступает с четырнадцати лет. К таким преступлениям относятся убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, грабёж, разбой, заведомо ложное сообщение об акте терроризма и другие.
— Разве это имеет ко мне хоть какое-нибудь отношение? — пожал я плечами. — Давайте дождёмся моего защитника.
— Дождёмся, если пригласим, — снова ухмыльнулся свиночеловек. — Кого ты хочешь?
— В качестве адвоката я пригласил Нюткина.
— Поручил волку овец пасти, — заржал шеф. — Он же не практикует вроде.
— Ещё как практикует, — кивнул я. — Он уже в пути, так что давайте немного подождём.
— А ты не хочешь выяснить в чём тебя подозревают? — хмыкнул он.
— Это можно, — пожал я плечами. — Расскажите.
  
— Да, Краснов, на это раз ты достукался, — хмуро сказала Жанна. — И это уже совсем не шутки. А я тебя предостерегала.
— Серьёзно?
— Конечно, — кивнула Жанна Константиновна и состроила страшную гримасу, указывая на своего босса глазами.
Он этого видеть не мог, поскольку стоял рядом с ней и глядел на меня.