Кроличья нора (СИ)

— Я её коньяком залил, — виновато ответил я.
— Ну ты и рукожопый, Краснов. Второй раз уже! И где она?
— Да тут где-то должна быть…
— Где где-то? Меня за неё всем коллективом иметь будут, пока я не сдохну!
Я подошёл к столу и рассеянно огляделся…
— Так, я вот тут стоял… Куда я мог её деть… А! Вон же она лежит!
— Давай сюда! — с облегчением вздохнула Стася.
Я подошёл к стеллажу, встал спиной к ней и к камере и быстро поменял тетради, возвращая принца и нищего на их первоначальные места. Генсек должен был это дело страховать в прямом эфире и, в случае необходимости, подправить.
  
Я вышел от Стаси с чувством облегчения и был прямо рад за Кутю и за неё. А ещё больше был рад тому, что мне теперь не нужно было поддерживать с ней довольно назойливые и не совсем приятные отношения.
— Эй студент! — окликнул меня Парус, когда я вышел из конторы.
Их тачка только что въехала на парковку.
— Здорово, ребята, — подмигнул я. — Корсары любви. Как вас назвать ещё, не знаю даже. Дамские угодники.
— Запрыгивай! — кивнул он и заржал.
— Не, — усмехнулся я, подошёл ближе и положив локти на дверь заглянул внутрь. — Попало от шефа или это ещё предстоит?
— За чё⁈ — недовольно воскликнул Толян, и мы с Парусом засмеялись.
— Знает кошка, чьё мясо съела, — сказал Парус.
— Любов, любов, любов, — пробасил я голосом Гердта. — Три этих понятия…
— А ну заткнулись оба! — прикрикнул Кутя.
— Да ладно, чё, — улыбнулся я, — Стася девушка приятная, симпатичная.
— Чё ты этим сказать хочешь? — прищурился он.
— Анатолий, — поднял я руки, — вообще ничего плохого. Я же серьёзно. К тому же близко мы с ней не знакомы. Так что я искренне рад, что у тебя сегодня тепло на сердце. И заметьте, сидели бы вы, друг на дружку пялились, а я пришёл движуху вам замутил. Хотя, Парус, я так понял только клювом пощёлкал.
— Э!!! — недовольно воскликнул Парус, а Кутя, наоборот, улыбнулся вполне довольно.
— Ладно, братья, я поехал в школу.
— Подвезти? — великодушно спросил Толян.
— Не, я на колёсах.
Они заржали, вспомнив о моей тачке и покатили парковать машину.
* * *
Ближе к концу уроков мне позвонил Нюткин.
— Я уж думал, вы про меня забыли, Давид Михайлович, — сказал я, поздоровавшись.
— Про земельный участок что ли? Не забыл, не забыл. У меня будет дело к тебе. У нас.
— Слушаю вас.
— Это хорошо, что слушаешь, но это разговор не телефонный. Нужно встретиться.
— Давайте, встретимся, — согласился я. — Где?
— Лучше всего в нейтральном месте, — сказал он, чуть понизив голос.
— Винный погреб больше не предлагаете? — усмехнулся я. — Давайте в театр сходим. Или в гипермаркет за продуктами…
— Не зарывайся, не зарывайся, — недовольно ответил он. — Нет. Приезжай в гостиницу «Верхотомье-Риверсайд», знаешь?
— Знаю.
Это была та гостиница, что располагалась рядом с домом Сергеева.
— Давай там.
— Ладно, — ответил я. — Где именно и во сколько?
— Через час в баре на верхнем этаже. Знаешь где?
— Найду…
* * *
После уроков я вышел из школы вместе с Настей. Мы собирались пообедать у меня, а потом надо было встретиться с Нюткиным, затем поехать на тренировку и ещё забрать тачку. За тачкой я договорился ехать с Кукушей. Сердце радостно подрагивало. Прямо, как у мальчишки.
— Ты как ребёнок радуешься, — засмеялась Настя, когда я рассказал, что «Мустанг» уже готов. — Такое чувство, что не ты, а я у нас старшая.
— Это точно, — засмеялся я.
— Сергей, — раздалось сзади, и мы обернулись.
На крыльце стоял Чердынцев.
— О, здрасьте, — нахмурился я. — Чего так явно, прямо на крыльце встречаете?
— Здравствуйте, — поздоровалась Настя.
— Привет, Настя, — кивнул он, но даже не улыбнулся.
— Чёт вы напряжённый какой-то…
— Садык рвёт и мечет, — кивнул он.
— Из-за чего? — нахмурился я.
— Из-за кого. Из-за Сергеева. Требует немедленно встретиться.
— Отлично, только сейчас я не могу, я уже с Нюткиным договорился. Давайте на завтра договоримся.
— Прикалываешься? Прямо сейчас.
— А вы не можете сказать, что не застали меня? И вообще, вы же по мне не работаете. И почему так открыто, безо всякой конспирации? Горит что-то?
— Ага, душа у Садыка, — усмехнулся Чердынцев. — Горит, крови просит. Я шучу, Настя, не пугайся. Пойдём, Сергей.
— Да не пойду я с незнакомым мужчиной, трущимся у школы. Шутите? Скажите, что не нашли. А завтра что-то интересное расскажу.
Чердынцев хмыкнул и кивнул на «крузак» с тонированными окнами, припаркованный на обочине напротив школы.
— Он там что ли? — удивился я.
— Да.
— Капец, видать сильно пригорело, что сам прилетел и вас палить не постеснялся.
— Это надолго? — спросила Настя.
— Надеюсь, нет, — пожал он плечами.
— Ну ладно, — всплеснула она руками. — Серёж, ты мне позвони сразу, ладно?
— Позвонит, я прослежу, — улыбнулся Чердынцев, и улыбка его показалась мне слишком уж дружелюбной.
Мы спустились по ступенькам и пошли к машине.
— Крас! — крикнул сзади Гагара, и я обернулся. — К Косте едем сегодня?
— Саня, я позвоню. Если нет — батя пусть подбросит. Ну, или такси возьмёшь на худой конец.
Я показал на припаркованный «мерин», ожидавший его у школы.
— Блин, хорош! Я тебя жду, заезжай, короче.
— Ладно, — сказал я и махнул рукой.
— Это кто? — поинтересовался Чердынцев.
— Гагаринский сынок, — ответил я.
— Время не теряешь, да?
— Ну типа. А вы что мне не позвонили, не предупредили?
— Возможности не было, — ответил он. — Полезай назад.
Я открыл дверь. На заднем диване со стороны водителя сидел Садык. Выглядел он спокойно, но спокойствие это было обманчивым. Как только я на него взглянул, понял, что он взбешён до усрачки. Мышь тут же среагировала и завозилась…
— Здравствуйте, Владимир Кажимович, — кивнул я, усевшись рядом с ним, но он не ответил.
— Поехали, Саша, — сказал он Чердынцеву.
— Далеко ли? — уточнил я. — Вы просто, как снег на голову свалились, а у меня уже куча дел на сегодня запланирована…
— Что вот это такое? — протянул мне свой телефон Садык. — Можешь мне объяснить?
Я посмотрел на экран. Там была открыта статья с фотографиями Загребова и Стефаньковского. Озаглавлена она была своеобразно. «Голубок и горлица никогда не ссорятся».
— Про коррупционеров? — безразлично спросил я, а Садык сжал зубы и поиграл желваками.
— Что? — пожал я плечами.
— Саша, поезжай в какой-нибудь глухой двор! — зло воскликнул Садык, потрясая телефоном перед моим носом. — Я его сейчас вальну, а тело в кусты бросим и готово. Сука! Краснов! Говори прямо сейчас, где Усы! И не вздумай даже пытаться лепить мне горбатого и нести свою пургу, типа не знаю и не понимаю! Где, мать твою, этот козлина Панюшкин⁈ Я считаю до трёх, а потом ты пожалеешь!
  
17. Круги на воде
 
Садык аж трясся от злости, вращал глазами и щерился, в общем, строил свирепые рожи. Причём не специально строил, а просто не мог сдержать эмоции. Он выглядел так, будто был на пределе и каждую секунду мог взорваться. Но я не вёлся. Если бы всё было действительно серьёзно и опасно, он бы сам не приехал. Стало быть хотел пугануть. Поэтому нужно было просто переждать эту бурю.
Я отвернулся к окну и наблюдал за проезжающими мимо пешеходами и домами, кафешками и витринами магазинов.
— Краснов! Ты в кому что ли впал⁈ Очнись.
— Я не впал, просто жду, когда будет уместно попросить объяснений.
Он снова разразился криками, но через несколько минут, стравив пар, чуть успокоился.
— Ты думал, — проговорил он, — что самый умный и никто тебя не раскусит, что ли? Сопляк! Твои родители ещё под стол пешком ходили, когда я уже таких, как ты об колено ломал. Херак! Херак! Следующий!