Кроличья нора (СИ)

И наверняка ему даже в голову не могло прийти, что я приеду вместе с ней или даже вместо неё. К тому же он стопудово забыл, что у меня имелась довольно взрослая пушечка с глушителем. А факт, что я не спасовал перед его командой качков, однозначно, просто выветрился из его ударенной головы. Да и сам удар растворился в памяти.
Поэтому, приглашая Настю на стройку на краю города, он руководствовался исключительно глупыми и немного романтическими фантазиями. А то, что даже не спросил, принесла ли она деньжата, означал исключительно то, что презренный металл для него не имел никакого значения.
  
— Я, вообще-то, могу за себя постоять, — неуверенно сказала Настя. — В нос ему дать, если что… Он ведь тот ещё силач…
— Я тебя научу, как это делать, — кивнул я. — Довольно полезный навык. Может пригодиться. А вон, кстати и Кирюха.
— Да ну…
К нам медленно подъехала икс-пятая. Подъехала и встала нос к носу. Чёрная, с чёрными стёклами. Из машины действительно вышел Кирюха. Выглядел он, кстати, неуверенно, а вот здоровяк, вывалившийся с водительского места и смутно напомнивший мне о пацанчиках из девяностых, выглядел спокойно и основательно. Как и двое других парней, появившихся с заднего сиденья. На них были кроссовки, спортивные штаны и яркие куртки.
Адреналин понёсся по жилам. И злость. Тоже. Я смотрел на этих довольных собой козлов и едва сдерживался. Они встали перед своей машиной и смотрели в нашу сторону с холодной рассудительной решимостью. Водила помахал мне рукой, мол выходи, не стесняйся.
— Закройся, — кивнул я Насте. — И не вздумай выйти из машины пока я не скажу.
Я открыл дверь и ступил в снег.
— Ты что ли Крас? — спросил водила пренебрежительно и с наездом.
— Смотря кто спрашивает, — пожал я плечами.
— Сразу проясню, — ухмыльнулся он. — Чтобы тебе глупости в голову не лезли. Пукалка твоя нам по барабану. Стволов и своих хватает. Да, братва?
Братва заржала, а водила, а заодно и заводила, приподнял край короткого пуховика, демонстрируя пистолет заткнутый за пояс. В лучах «Ларгуса» он был виден вполне отчётливо.
— Кирюха, — качнул я головой. — Тебе тоже что ли волыну выдали? Ты, я вижу, конкретным разбойником стал, да? Лихой человечек.
Талантливый мальчик ничего не ответил, а сзади, отрезая пути к отступлению, подкатили ещё две тачки. Смотри-ка, неплохо подготовились.
— Ты под кем ходишь, Крас? — кивнул заводила. — Чей будешь такой борзый, а?
— Под Господом Богом, брат, — спокойно ответил я. — А ты? Назовись, если не стрёмно.
— Ствол-то достань свой, — ощерился он, — человек божий. Положи на капот. Сам по себе что ли такой резкий, а? Ствол, говорю, доставай!
— Нет, ствола, — пожал я плечами.
— Серьёзно что ли? — скривился он и кивнул тем, кто появился за моей спиной. — Турок, проверь.
— Недоверие разъедает взаимное уважение, — спокойно сказал я.
Подошёл Турок, а за ним — ещё один кент.
— Не советую приближаться, — покачал я головой. — Вы мне ничего плохого не делали, так что не стоит, братва. Не стоит.
Босс хмыкнул и кивнул своим. Они остановились.
— Ты кто такой? — наморщил лоб водила «бэхи».
— Человек. А ты?
— Да чёт не похож ты на человека, родной. На парня нашего наехал, избил его, тёлочку отжал. Как-то не по-пацански.
— Зачем так говоришь? — развёл я руками. — Некрасиво. Я думал, ты человек серьёзный, а ты фуфломёт, походу. За базар свой не отвечаешь.
Как же они меня бесили. Уроды! В груди клокотало, сердце стучало в ритме «калаша». А мышь рвала железными когтями внутренности. От адреналина сносило крышу, и я едва держался, чтобы не кинуться на них.
— Ты слышь, чушпан, ты сам за базаром следи! — разозлился босс. — Короче, расклад такой. Кир наш чел. Ясно? А на нашего чела наезжать нельзя. Запрет, в натуре! Тёлка его, по-любому, врубаешься? Не твоя. Пусть выходит. Она с нами поедет.
— Тёлок здесь нет, приятель, — усмехнулся я. — Ну, а если твоему телёнку присунуть некому, отвези его на скотный двор. Походу вам там самое место.
— Чё ты прокукарекал?
— Я же говорю, на скотный двор, чел. Там всё как вы любите — петушки, тёлочки, козлики и прочая шерстяная живность. И вот, что я вам скажу, ребятки. Конкретно тебе, Кирюшка. Завтра ведь ты придёшь и будешь ползать на пузе, прощение вымаливать. Но завтра будет поздно. Сегодня последний срок. Прямо сейчас. Ты тупой, судя по всему, не въезжаешь. Поэтому говорю прямо, без намёков, открытым текстом. Для дебилов. Если ты хоть взгляд один на Настю бросишь когда-нибудь, я тебе кокушки твои пустозвонные отстрелю. Даже на миг не задумаюсь. Бах — и не будет у тебя больше кокушек. Если хоть одна фоточка где-то появится, я тебе руки переломаю. Грабли воткну вместо рук. Больно будет, охереть как, и ты калекой останешься до конца дней. Если ты хоть одно грязное словечко о ней скажешь, хоть кому-нибудь, я тебе язык вырву. Щипцами раскалёнными. Ну и всё остальное тоже будет — паяльники, утюги, лимонки. Всё, что можешь представить. И даже, что не можешь. Вот такое тебе последнее предупреждение, сынок.
Повисла тишина. Все молча смотрели на меня, потом начали переглядываться. Потом заржали. Первым загоготал босс, следом — его шатия-братия. Один только талантливый мальчик остался серьёзным. И по его виду я понял, что слова мои оставили след в его сердце и что он вообще не так представлял эту встречу.
— Да ты клоун, в натуре, — отсмеявшись, сказал главарь. — Развеселил, ага. Турок, давай, вяжите этого фраера, повезём к Башкатому. Обыщи только сначала. А ты, Косой, вытаскивай чику и кидай её ко мне в тачку. Жук, помоги ему. Я сначала сам её проверю. Посмотрю, из-за чего такой кипиш, ты же не в обиде, Кир? По-братски, чё? Ты мне, я тебе. Всё моё — твоё, бери, что захочешь. Хочешь сисястую Жеку? Бери, родной.
Все заржали, а Кирюха неуверенно, пытаясь сохранить достоинство, презрительно ухмыльнулся. Типа он так и хотел с самого начала.
— Можешь вообще её себе оставить, — поморщился он, чем вызвал новую волну смеха.
Ко мне подошёл чувак с «Макаром» и ещё один кент, а двое других начали дёргать ручку двери. Для Насти, конечно, момент оказался страшным и опасным.
Относительно.
— Зря, Турок, — хмыкнул я, когда тот по-киношному выхватил пистолет и подражая чернокожим гангстерам приставил его к моей голове.
Хоба! Отбить руку, повернуть весь корпус, всечь по почке — потребовалась одна секунда. Турок дёрнулся и нажал на спуск. Раздался сухой, как треск сухой ветки, выстрел. Я ломанул его запястье, и он, вскрикнув, разжал руку. Пистолет упал в снег.
Одновременно с этими манипуляциями я умудрился лягнуть по бубенчикам того, кто хотел меня обыскать. Сильно лягнул, не рассчитал малость. Парняга завыл, как волк на луну. И в тот же момент ночь осветилась синим сиянием, воздух наполнился резкими звуками полицейских сирен. Полярное сияние началось.
Всё произошло молниеносно, никто даже понять ничего не успел. Чуваки задёргались, заметались, одна машина попыталась уйти, но уйти можно было только по снегу, по целику. Все остальные пути были отрезаны ментами. Петя сегодня дежурил, и он был мне должен. Конкретно должен за ту неразбериху с агентами, за то, что сейчас хрен знает что могло угрожать Кашпировскому.
Стрелять никто больше не пытался. Автозаки забили задержанными, и гоп-компания плавно двинулась туда, где ничего хорошего её не ждало.
— Вечно, Серёга, с тобой головняки, — покачал головой Романов, когда весь шухер улёгся.
— Я не понял, — усмехнулся я, — со мной вы, Пётр Алексеевич раскрываемость подняли до небес, а всё недовольны. Звёзды-то на погоны сами с неба не падают, между прочим. За них нужно биться, насколько мне известно.
  
— Много ты знаешь, — хмыкнул он. — Зачем девчонку притащил? Риск-то не шуточный был. Мало ли что за фраера бы здесь оказались. А вдруг бы молчком гасить начали?
— А это у нас было практическое занятие, да Настя? — серьёзно сказал я. — В школе жизни. А заодно мы хотели выяснить, кто из нас лучше знает человеческую натуру.