Кроличья нора (СИ)

Я сразу написал Насте. Звонить не стал. А вот Чердынцеву позвонил.
— И где ты? — хмуро спросил он.
— Еду на такси в сторону дома, — ответил я.
— Надо поговорить.
— Не вопрос, — согласился я, — давайте переговорим. Где встретимся? В машине у супермаркета?
— Нет, вариант слабый, — сразу отмёл предложение Александр Николаевич.
— Ну, предложите тогда.
— Давай в твоём доме в Черновке.
  
Я задумался. В принципе дом был нормальным местом. Не засвеченным. Там Усы чуть не месяц отсиживался, и никто его не обнаружил и не спугнул. Явно за домом слежки не было. Так что я согласился.
— Когда? — уточнил я.
— Давай через полтора часа. Мне нужно тут ещё дела кое-какие закончить, чтобы можно было не дёргаться и спокойно переговорить, хорошо?
— Хорошо.
* * *
Дома меня ждала Настя. И пахло охрененно вкусно. Я сразу почувствовал, насколько голоден.
— Ничего себе! — воскликнул я и засмеялся. — Кажется не зря я с тобой замутил!
— Что⁈ — не поняла она, а потом тоже засмеялась. — Смотри-ка, не врали бывалые про путь, лежащий через мужской желудок, что ж я раньше-то не сообразила!
Она подошла, прижалась, положила голову мне на плечо.
— Что там с тобой делали? — прошептала она.
— Да… прикалывались.
— Ничё так прикольчики. Ладно давай скорее руки мыть. Тебя же там не кормили, наверное? Поешь сначала, потом расскажешь.
Настя приготовила тушёную телятину по-французски и сделала пюрешечку да ещё и с васаби. Я думал проглочу вместе с тарелкой.
— Расскажи, как в школе? Как тебя встретили?
— Да, — махнула она рукой. — В принципе норм. Ну, так, шушукались некоторые по углам, но впрямую никто не наезжал.
— А Глитч?
— Глитч тоже не наезжал, но пытался прикалываться.
— А ты?
— Пофиг. Я делала, как ты сказал. Не обращала внимания. И, если честно, я про эти фотки даже и не думала сегодня, я волновалась, что там с тобой происходит. Так что эта фигня меня вообще не торкала. Я вот все глаза просмотрела, когда от тебя придёт хоть что-нибудь.
Я улыбнулся.
— Слушай, а этот шкаф, Гагарин… Ты его в школе не видела случайно?
— Которому ты нос разбил?
— Да…
— Видела, его невозможно не увидеть. Он же крупногабаритный. Ходил, как у себя дома. Наглый, как танк. Но когда меня увидел, отвернулся, типа не заметил. Под глазами синие фонарики и нос такой, распухший немного, но ничего, особо не парится, походу. Он, представь, с вашим Рожковым законнектился. Два сапога пара… А всё-таки… Серёж, что там за обвинение?
— Ладно, Насть, я тебе скажу, но ты никому не должна рассказывать, поняла?
Она молча и с серьёзным лицом кивнула.
— Это из-за Гагарина.
— Да ладно… — недоверчиво нахмурилась она. — Покушение на убийство? Это как вообще?
— Они переквалифицируют, естественно, но да, наврали, что он вообще при смерти. У него же батя крутышка из обладминистрации.
— Вот козёл… — сказала она и облегчённо вздохнула.
Эта угроза казалась гораздо менее страшной, чем если бы я действительно кого-нибудь грохнул. Я и вдруг… грохнул кого-то… Ну, что за нонсенс, ну честное слово…
* * *
Я открыл ворота и загнал свой «Ларгус» во двор, чтобы не светить. Закрыл створки и осмотрелся, прислушался. Чердынцева ещё не было. Постояв немного, я подошёл к крыльцу, на ходу доставая ключи от замка. Вдруг моя мышь неожиданно пискнула. Пискнула и завозилась.
Я остановился. Вроде всё было спокойно и тихо, но сердце тревожно застучало. Заторопилось. Я постоял с минуту, прислушиваясь, у крыльца. Ничего. Кругом было спокойно. Издалека доносились обычные звуки. Проехала машина, где-то кто-то разговаривал. Залаяла собака. Горьковато пахло угольным дымом.
Обычная жизнь. Но мышь тревожилась, не находила себе места. Ладно. Я отступил и мягко шагая по нехоженому снегу подошёл к окну, но не заглянул в него, а притаился. Огляделся ещё раз. Баня, углярка… Никаких следов присутствия посторонних.
Я приподнялся на цыпочки и аккуратно, краешком глаза посмотрел в окно, заглядывая внутрь. Не успел ещё толком рассмотреть, как вдруг, сердце ёкнуло, а волосы на загривке встали дыбом, как у волка.
— Сука… — процедил я сквозь зубы и начал медленно поворачиваться.
Щёлк! Я услышал звук предохранителя. Я его ни с чем не спутаю. Никогда.
— Ну, ты даёшь, — раздался весёлый голос сзади и тут же скрипнула дверь.
Скрипнула и легко стукнула деревом по дереву. Я резко обернулся.
— Тише-тише-тише… — слегка напрягся голос. — Спокойно, Краснов, спокойно. Ну, у тебя и чуйка… Как у волка.
У бани стоял Садык и напряжённо улыбался. В руке у него был «Макарыч».
— Ну, — усмехнулся он, — принимай гостей, ты не рад что ли?
Губы его растянулись в улыбке, а вот глаза оставались холодными и настороженными.
  
5. Кружатся листья, как записки
 
— Владимир Кажимович, — широко и гостеприимно улыбнулся я. — Здравствуйте. Сто лет, сто зим. Вы зачем пистолет достали?
— Не узнал тебя со спины, — криво усмехнулся он и снова щёлкнул предохранителем, хотя убирать пушку не спешил и смотрел с плохо скрываемой насторожённостью. — Сашка сказал, что ты экстренную встречу запросил у себя на даче, практически.
— Наверное, можно этот домик и дачей назвать, — кивнул я, — Выходит, мы с вами оба дачники. То у вас, то у меня собираемся. Но я прошу прощения, я пока ещё во владение не вступил. Ещё полгода не прошло с кончины прежней владелицы. Я же этот дом в наследство получил. Ну, давайте, проходите. Сейчас печку затопим, чай заварим. Угостить особо нечем только.
Садык не торопился покидать своё место.
— А где же Сашка, как вы выразились?
— Он с тобой больше не работает. Я его на другое направление перекинул.
— А на моё кого? — нахмурился я. — Странно. Мы только сработались, можно сказать… И с кем мне связываться в случае чего? Вот, в таком, как сегодня…
Ситуация была не до конца прозрачна, но я решил не избегать того, что и так могло быть известно. По мне Чердынцев работал? Работал. Если что я ему должен был звонить? Ему. То, что его отстранили мог и не знать. Тут всё было чисто.
— А зачем? — дёрнул плечом Садык. — У тебя ничего интересного для нас нет. Зачем мне ресурсы впустую тратить?
Как здесь оказался сам Садык, оставалось непонятным. Я звонил Чердынцеву на секретный номер. Возможно, номер был уже провален и прослушивался, это я допускал, но куда он делся? Чердынцев то есть. Я его в упор не видел. Возможно, он пришёл, а его быстренько ком цурюк, и повязали? Хотя, собственно, за что вязать-то? Нет. Не то…
— Ну, вы же пришли, — пожал я плечами. — Да проходите, проходите, пожалуйста. Я вас-то не ждал, честно говоря. Думал с Чердынцевым перетрём и всё. Как в старые добрые…
И почему он заявился с пистолетом? Опасался. Чего опасался? Что я его в засаду заманил? Пипец, конечно, это было похоже на паранойю. Получалось, что он не верил Чердынцеву. Или мне? Или вообще никому не верил? И кто бы осмелился на него напасть? Ширяй? Или Гагарин? Да ну, нафиг.
— Владимир Кажимович, идёте?
Я вернулся к крыльцу, поднялся, потопал ногами, сбивая с кроссовок снег и открыл дверь ключом. Зашёл внутрь. Оглядел комнату. Всё было в относительном порядке. С крыльца донеслись шаги. Он шёл за мной.
— Сергей! — крикнул Садык.
Я выглянул из двери.
— В калитку кто-то стучит.
— Чердынцев, наверное, — кивнул я.
— Нет, его не будет, — настороженно ответил мой гость и снова отщёлкнул предохранитель.
— Соседи, тогда, — пожал я плечами. — Можем не открывать, если не хотите.
  
— Иди, проверь, — хмуро ответил он и, зайдя на веранду, прикрыл за собой дверь.
— Вадим! — донеслось из-за калитки. — Вадим!
Тьфу! Это точно были соседи, дед с бабкой, которые приходили, когда здесь жил Панюшкин. Услышал Садык имя или нет?
— Я сейчас, — крикнул я и подбежал к калитке.