Скуф. Маг на отдыхе
Максим Злобин, Саша Токсик
Скуф. Маг на отдыхе
Глава 1
Тах-тах-тах!
Вертушка медленно молотила лопастями воздух, зависнув над мёртвым лесом. В прямом смысле слова «мёртвом». Потому как ничего живого в окрестностях не осталось, только мрак, нежить и трое кадетов Русского Императорского корпуса, готовых сейчас принять свою гибель.
Менталист Костя Гринёв, со своим бесполезным против нежити даром. «Физик» Володя … и «огневик» Стёпа Державин с выбранными до донышка магическими резервами.
Пустые.
Хрррр! Справа от них покосилось засохшее дерево, и из-под него с фырканьем и треском стал откапываться кадавр. Уже четвёртый по счёту из тех что их окружали. Что к перспективе их скорой и героической смерти уже ничего не прибавляло и не убавляло.
Гнездо нежити, в котором Лич выращивал свои ударные силы, кадеты отыскали. Задачу выполнили. А вот подмога опаздывала. Та самая эвакуационная вертушка, которую они сейчас гипнотизировали взглядами безнадёжно не успевала.
Бабах! Корпус вертолёта разлетелся на две части, а потом полыхнул огнём. Невесть откуда взявшийся костяной дракон с рёвом трепал вертушку, словно тряпичную куклу.
Теперь жопа, в которой оказались курсанты, стала полной и окончательной.
– Ну, Воло-о-одь! – с улыбкой протянул Степан Викторович Державин, снял с гвоздя берёзовый веник и окунул его в ведёрко. – Какой, нахрен, рёв? Дракон-то костяной. Чем ему реветь?
– Ну, – задумался министр обороны, Владимир Александрович …. – Ну ладно тебе, не докапывайся.
– Молчу-молчу! Кость, ложись…
Константин Васильевич Гринёв, глава Тайной Канцелярии, послушно растянулся на скамейке и подставил Степану Викторовичу спину.
– Только не сильно, – буркнул он. – Володь, рассказывай давай, не отвлекайся.
– Ну да! – согласился Владимир Александрович. – Вертушка, значит, взрывается, и тут прямо передо мной из-под земли начинает выкапываться кадавр…
– А кадавр – это что? – уточнил Сеня, племяш Владимира Александровича.
На посиделках с друзьями дяди он присутствовал не впервые, так сказать, нарабатывал полезные связи с младых ногтей, но попасть сюда, в святую святых для всего государственного аппарата Российской Империи, удостоился чести впервые.
– Кадавр – это хренатовина такая огромная, – пояснил министр. – Из трупов сшитая. Вроде как танк от мира нежити. Сильный, падла, здоровенный, так ещё и с защитой от магии. Лич ими наши укрепления штурмовал.
– Понял, – кивнул Сеня и решил ещё раз попытать счастья: – А можно мне тоже пива?
– Да с хера ли?!
– Володь, да разреши ты парню выпить! – лицом в скамейку крикнул Константин Васильевич. – И рассказывай дальше!
– Ну ладно, – нахмурился министр. – Так… на чём я остановился?
– Кадавр, Володя! Кадавр!
– Ах, да. Кадавр. Так вот, вырывается прямо передо мной из-под земли кадавр. А я смотрю, ну не обычный он ни разу. Глаза зелёным светятся, вместо правой руки ковш экскаваторный, и сам весь как будто бы бронёй обшит…
– Ого, – отхлебнув из кружки, решил изобразить участие Сеня. – И что же дальше?
– Дальше ещё один появился, чуть левее, – продолжил Владимир Александрович. – А там и ещё один, уже со стороны болот. И четвёртый сзади подобрался. В общем, так и поняли мы, что нам тогда крышка.
На какое-то время в парилке воцарилась тишина. Лишь Степан Викторович легонько пошлёпывал веником Константина Васильевича.
– А как выбрались-то? – наконец-то подал голос Сеня. – Что случилось-то?
– Скуф случился, – ухмыльнулся министр.
– То есть?
– То и есть. Он на той самой взорвавшейся вертушке летел, нас вызволять. Дракону пасть разломал, упал неподалёку и к нам двинул.
– И-и-и? – не понял Сеня.
– И угандошил кадавров, чего не ясного-то?
И снова тишина.
– А как?
– Обыкновенно, – пожали плечами остальные. – Это же Скуф.
– Не понимаю, – Сеня почесал в затылке. – Раз этот ваш Скуф настолько крут, почему не он тогда министр обороны? Или… главнокомандующий какой? Или вообще канцлер?
Константин Васильевич хрюкнул в скамейку, а Степан Викторович не сдержался и заржал в голос.
– Ха, – по-доброму улыбнулся Владимир Александрович и потрепал племянника по мокрым волосам. – Да потому что, Сень. Я вот минобороны, да? И как думаешь, часто я могу вот так вот в бане посидеть, попариться? Не по делам чтобы, без выгоды, с душой?
– Ну…
– Нечасто, Сень, совсем нечасто, – тяжко вздохнул министр. – Только вот когда к Скуфу выбираюсь. А он, зараза, так каждый день живёт.
– Говнюк, – подытожил Степан Викторович, не скрывая зависти.
– И кому из нас, по-твоему, лучше?
В этот момент дверь в парилку распахнулась, и на пороге возник герой недавнего рассказа, Василий Иванович Скуфидонский собственной персоной.
– Так, пацаны, хорош языками чесать, давайте уже на выход, – тоном, не терпящим возражений, сказал Скуф. – Мясо готово. Мне Кузьмич мозг чайной ложкой съест, если остынет…
***
Итак…
Зовут меня Василий Иванович. Фамилия моя Скуфидонский. А позывной мой, стало быть, «Скуф». Для краткости и благозвучия. Фамилия моя настолько древняя, что страшно становится, и начало своё берёт аж с древней Руси. Предки мои ещё первым князьям послужить успели.
И царям.
И императорам.
И даже парочке императриц.
Короче говоря, всю дорогу Скуфидонские служили русским самодержцам, ну вот и я семейную традицию продолжаю.
Служу.
Возможно, кого-то такое положение вещей могло бы не устроить, а вот для нас лучшей участи нет. И дед мой с этим согласен был, и отец. Я ведь ещё, помнится по молодости, задавался вопросом: «Почему?»
И вот до чего додумался:
Во-первых, это всяким бедолагам слабосильным нужны чины и громкие звания, чтобы кому-то что-то доказать, а нам того не надо. Мы, если что, можем просто рожу сломать.
Ну а, во-вторых, командовать людьми это очень… просто невозможно утомительно!
Серьёзно!
Есть у меня один слуга или… как он там сам себя называет? Камердинером, кажется. Кузьмич. Вильгельм Куртович Зеехофер, если быть точным. Язык сломаешь, пока произнесёшь.
Австрияк.
Как так получилось, расскажу позже, сейчас не об этом. Сейчас о том, что Кузьмич меня в одну каску задолбать сумел. Всю жизнь его прогоняю, говорю: «Иди, Кузьмич! Живи своим умом! Беги, доходяга, ты свободен!»
А он мне, мол, нет да нет. Вы без меня, мол, барин, пропадёте. И не уходит. Я ему, помнится, даже денег предлагал, а он всё равно ни в какую.
А как-то раз его раз на вертолёте в тайгу отвёз за четыреста километров, но он ведь смышлёный, сука. Пока едет, дорогу запоминает. Как кошак.
А прицепился ко мне Кузьмич ещё во время войны.
Мы тогда с союзниками Вену от нежити зачищали, и я его от толпы зомбарей спас. Как именно спас, уже не помню; там ведь каждую минуту вокруг мясо происходило. Ну… вот Кузьмич на почве острых ощущений умишком-то и тронулся. Решил, что обязан мне жизнью, и поклялся служить вечно. По какому-то там своему благородному кодексу. Джентльмен типа.
Паскуда такая.
Ну…
Ладно уж, брюзжу.
Мужик он на самом деле в хозяйстве полезный. Русский освоил, как родной, и даже в менталитет нашинский с головой занырнул. Тощий разве что и бледный, как нежить. И бородка его эта… назову «козлиной», так ни за что, ни про что козлов обижу.
Опять же в этикетах разбирается.
– Ваше Благородие, – Кузьмич открыл перед Володей дверь автомобиля. – Удачной вам дороги.
Ну а я сейчас стоял на крыльце и махал товарищам рукой. Херово, конечно, что на ночь не остались, ну да ничего. Дела у них всё, заботы. Пашут как мерины в борозде.
Погода на дворе роскошная. Ранние августовские сумерки, первые звёзды и последние сверчки. В теле прямо-таки невесомость. И ещё чувство алкогольной недосказанности, так что спать я точно не пойду. Пойду лучше зайду к Лёхе, проведаю, как там дружище.