Покуда растут лимонные деревья (ЛП)

Я смотрю на часы. Время приближается к шести часам вечера. Мне нужно вернуться к Лейле.
Кенан возвращается ко мне.
— Большое спасибо тебе, Доктор. Я не знаю, что еще сказать.
Отмахиваюсь от его признательности.
— Это не имеет большого значения. Просто делаю свою работу. Хоть я и фармацевт.
— Думаю, это не входит в твои должностные обязанности, — говорит он, глядя на меня с благоговением. Адреналин снова пронзает мой организм, и я отвожу взгляд. В его глазах есть жизнь. Что-то, к чему я не привыкла за исключением Лейлы.
  
— И ты молода.
Тереблю пальцами.
— Не намного моложе тебя.
Он качает головой.
— Я не имел в виду ничего плохого. Думаю, это потрясающе, что ты можешь все это делать.
Пожимаю плечами.
— Обстоятельства.
— Да, — говорит он, и его взгляд задерживается на мне на несколько секунд, прежде чем отвести взгляд. Его щеки становятся розовыми.
Я прочищаю горло и указываю на Ламу.
— Теперь твоя сестра какое-то время не сможет ничего есть. С этим очень помогут жидкости. Пусть она пьет столько, сколько сможет. Суп, вода, сок… что угодно. Фрукты тоже. Если таковые имеются.
Он кивает на каждое мое слово, сохраняя его в своей голове. Вижу, как он пытается понять, где он сможет получить все эти вещи. Они не голодают по своей воле. Я не спрашиваю, где его родители. Если их здесь нет, то не секрет, что с ними произошло.
— Я буду в больнице, если тебе что-нибудь понадобится. Когда она сможет немного двигаться, отвезите ее туда, чтобы мы увидели, что еще мы можем сделать.
— Спасибо.
Вешаю хирургическую сумку на плечо.
— Опять же, без проблем.
Он идет со мной вниз.
— Я провожу тебя обратно в больницу.
— Нет, все хорошо. Я все равно пойду домой. Твоя сестра нуждается в тебе больше.
Похоже, он разрывается между желанием проявить рыцарство и желанием остаться ради сестры.
— Все в порядке, — повторяю я более твердо.
— Позволь мне хотя бы проводить на улицу, — говорит он, и я киваю.
Мы идем вместе, молча спускаясь по лестнице. У входной двери я поворачиваюсь к нему, и он улыбается.
— Еще раз спасибо, — говорит он.
— Пожалуйста, — отвечаю я и переступаю через порог.
— Возьми… — но его голос заглушается, когда в воздухе разрываются выстрелы. Я в испуге разворачиваюсь и вижу, как его глаза расширяются, и он тут же хватает меня за руку и втягивает внутрь.
— Эй! — протестую, вырываясь из его хватки, но он не замечает этого и захлопывает дверь.
Он подносит палец к губам и прижимает ухо к металлическому каркасу. Жду, затаив дыхание, молясь, чтобы это было не то, что я думаю. Надежда угасает, когда следуют новые выстрелы и наши худшие подозрения подтверждаются.
— Там небезопасно, — наконец говорит он.
— Очевидно. Мне нужно идти, — отхожу в сторону, но он загораживает пространство.
— Вероятно, это военные столкновения с протестующими. Тебе нужно остаться дома, пока все не закончится. У них будут снайперы по всем зданиям.
Несмотря на то, что это может произойти в любой момент, я начинаю паниковать. Лейла одна. Я не могу оставить ее на всю ночь.
— Я должна идти. Я нужна Лейле, — повторяю я снова.
— Кто такая Лейла?
— Мой друг. Она также моя невестка и на седьмом месяце беременности. Я не могу оставить ее.
— Как ты собираешься ей помочь, если ты мертва или захвачена в плен? — настойчиво говорит он, прикрывая дверь своим телом.
Черт побери.
— Ты не можешь ей позвонить?
— У нас есть телефоны, но мы ими не пользуемся. Я слишком боюсь, что военные выследят их и узнают, что она одна.
Он колеблется несколько секунд, а затем достает старую Нокию.
—Это как одноразовый телефон. Он используется только для звонков людям. Ты можешь использовать это.
— Как, черт возьми, ты его получил?
— Будешь задавать вопросы или позвонишь ей? — он протягивает его мне и возвращается наверх.
Кенан делает паузу на полпути, а затем говорит:
— Не иди на верную смерть.
Киваю, и он исчезает.
Набираю ее номер, мое сердце громко бьется под звуки гудков. Она не берет трубку, и я чуть не теряю сознание от ужаса. Еще три раза. Нет ответа.
Хауф материализуется передо мной, и беспокойство открывает самую черную дыру в моем сердце.
— Что происходит? — задыхаюсь я.
— Представь, если бы она сейчас рожала, — говорит он.
Земля дрожит подо мной.
— Это выбор, который ты делаешь каждый день, Салама, — он стоит ближе и смотрит на меня с жалостью. — Ты рискуешь жизнью Лейлы. Не говоря уже о жизни ее будущего ребенка. Твоей племянницы. Что важнее? Пациенты или Лейла и ее ребенок?
Слышу, как мои кости хрустят под тяжестью его слов. Я помню страдания Лейлы, когда Хамзу схватили. Как она провела недели, крича и хватаясь за живот, желая умереть, ее мучения разливались, как наводнение, угрожая затопить ее.
Представляю, что сказал бы мне Хамза, если бы я позволила причинить какой-либо вред Лейле.
Если бы она умерла из-за меня.
  
Глава 7
 
Открываю дверь квартиры Кенана и захожу, как одержимая. Это неправильно. Мне нужно быть с Лейлой.
— Как твоя невестка? — спрашивает Кенан, выходя из кухни.
— Она не взяла трубку, — тяжело сглатываю я.
— Оставь это себе, — говорит он, читая мой страх. — И попробуй еще раз.
— Спасибо, — шепчу я.
Он кивает, я стою у стены, пытаясь успокоить свои взволнованные нервы. Туманное оранжевое сияние дня начинает тускнеть, и резкий холодный ветерок заходит в полуразрушенную квартиру Кенана. Я дрожу, плотнее прижимая к себе лабораторный халат. Кенан замечает это и с помощью брата вешает серое шерстяное одеяло по обе стороны проема, пытаясь свести к минимуму доступ холодного воздуха.
— Спасибо, — шепчу я, и он улыбается мне, качая головой.
Он заходит в одну из комнат, вытаскивает старый матрас и тащит его по полу. Его брат бросает на меня застенчивые взгляды, его щеки впалые, а запястья костлявые. Он немного похож на Кенана, хотя его глаза более светлого оттенка зеленого, а волосы более темного оттенка коричневого. Две характеристики, которые он разделяет со своей сестрой.
— Итак, мы положили матрас рядом с Ламой. Я подумал, что тебе будет комфортнее оставаться сегодня вечером не одной, — затем Кенан быстро говорит, словно пытаясь выговорить слова как можно быстрее: — Если хочешь, ты можешь получить любую из этих комнат. Мы с Юсуфом не будем спать всю ночь. Но если тебе что-нибудь понадобится или просто…
— Ты прав, — перебиваю я. — У нее все еще жар, и хочу убедиться, что с ней все в порядке. Я тоже не смогу заснуть. А вот твоему брату следовало бы. Нет смысла бодрствовать всему дому.
Он не спорит со мной и что-то шепчет Юсуфу, откидывая волосы назад. Юсуф едва достигает подбородка Кенана и с обожанием смотрит на старшего брата, прежде чем проскользнуть в свою комнату.
Рада, что кто-то будет спать, потому что не знаю, смогу ли я поспать так далеко от Лейлы. Подхожу к матрасу и сажусь рядом с Ламой, проверяя ее температуру. На мой взгляд, она все еще слишком теплая, но я надеюсь, что антибиотики вернут ее. Вытираю ей лоб влажной тряпкой, вспоминая, как мама делала это для меня, когда я болела. Ее нежные пальцы, ее ободряющие слова, когда я выпила стакан выжатого лимона.
— Браво, te’burenee14, — говорила она, кладя прохладную ладонь на мой мокрый от пота лоб. — Я так горжусь тобой. Yalla15, выпей все это. Убей все эти микробы.
Зажмуриваюсь. Я не возвращусь к этому.
— Как она? — спрашивает Кенан, садясь по другую сторону от Ламы.
  
Мне удается улыбнуться.
— Несмотря на жар, ее дыхание стало лучше. Я настроена оптимистично.
— Alhamdulillah16.
Он протягивает мне halloumi17 сэндвич, и я удивляюсь. Хлеб и сыр даются нелегко. Я замечаю, что у него его нет.