Бывшие. Верну тебя (СИ)

Отряд… Вторая семья… Я буду вырывать их с частью собственного сердца.
Чувствуя, что отдохнул достаточно и могу дойти до своих, поднимаюсь на ноги, прохожу мимо Олега. Он по-прежнему общается с генералом.
— Бурый, да ты у нас, оказывается, герой! — Петров толкает меня в плечо. — Будешь в орденах и медалях! — ржет.
Парни начинают хохотать следом.
— Отвали, — отпихиваю его. — Дурачье! Если бы не проверили, то прикинь сколько взлетело на воздух?
  
— Все, — жестко констатирует факт Смирнов. — Спасибо, бро, — с чувством пожимает мне руку.
Обмениваемся с парнями короткими фразами, каждый из нас устал и без сил. Но как иначе, если без юмора справиться с ситуацией? Даже если он будет черным, плевать. Главное — остаться в строю и не поехать крышей от перегруза.
— Командир идет! — сообщает Иванов. Мы с парнями тут же прекращаем свои шуточки, Олегу явно не до них сейчас.
Орлов подходит к авто, открывает багажник, достает оттуда пачку воды и опускает ее на асфальт.
— Пить хотите? — спрашивает с насмешкой. Берет бутылку и с жадностью принимается пить. Хватаю ближнюю к себе бутылку, откручиваю крышку и, не тратя зря ни единой секунды, припечатываюсь губами к горлышку, заливая в себя воду.
Живительная влага проходит по горлу, убирает сухость и дарит силы. Я пью и пью, никак не могу напиться.
Лишь выдув половину тары притормаживаю, осознаю, что нужно сделать перерыв, ведь после такого долгого перерыва от большого количества жидкости может быть худо.
— Что тебе втирал генерал? — интересуется Яковлев. — Какие его люди молодцы и как мы путались под ногами?
— Не только, — хитро щурясь, Олег косится на меня. Я едва заметно качаю головой, давая понять, что никому ничего не стал рассказывать. — Интересовался, где я взял таких орлов, — усмехается.
— Там, где взял, больше таких нет, — хохмит Смирнов.
— Мы единственные и неповторимые, — вставляет свое «веское» слово Сидоров.
— Незаменимые! — поднимая вверх палец, многозначительно заявляет Иванов.
Смеемся друг над другом.
— Все-то у них шуточки, — незаметно к нам подходит Борис Юрьевич Долженков. Едва заметив полковника, вытягиваемся по струнке.
— Здравия желаем! — горланим во всю мочь.
— Тише-тише, — благосклонно нас успокаивает. — Сегодня вы отработали выше всяких похвал. Благодаря острому уму, быстрому реагированию и самоотдаче мы смогли избежать настоящей беды, — от его слов по коже пробегают мурашки.
— Служу Отечеству! — басит Иванов.
Орлов с нечитабельным выражением лица качает головой. Мол, как же вы меня достали, придурки.
— Сегодня после разгрузки пишите пояснительные, затем отправляетесь домой на заслуженный отдых, — удивляет своим решением. — В часть приедете во вторник.
— А понедельник чего? — уточняет у полковника Смирнов. — Тоже отдыхаем?
Вечно, блин, он лезет куда не нужно. Ведь можно ж было промолчать и не палить контору, а тут сейчас Долженков накидает обязанностей.
— В понедельник каждого из вас ждут у следователя, — объявляет. Чего и следовало ожидать. Минус один выходной, благодаря неуемному любопытству Ивана.
— Являться всем скопом или по времени? — Серега задает резонный вопрос. До этого момента он молчал и старался не привлекать к себе внимания, как и я.
— Вам позвонят, — поясняет Олег. — Борис Юрьевич, я объясню ребятам, — обращается к полковнику, тот кивает.
Едва Долженков уходит, как мы начинаем обсуждать планы на сегодняшний вечер. Грузимся в машину, рассаживаемся и тут же разговоры затихают. Устали.
Прикрыв глаза, молча жду, когда приедем в часть. Прислушиваюсь к телефону в жалкой надежде получить сообщение.
— Связь появилась! — восторженно сообщает Петров. Он сразу же принимается названивать Каринке.
Сидящий рядом с ним Иванов внимательно следит за другом, прислушивается, а я лезу в карман брюк и выуживаю свой смартфон. Мне нужно связаться с Евой.
Набираю номер любимой, но она не берет трубку. Ни первый раз, ни второй. На третий вообще вызов прерывается.
— Что за фигня? — недовольно бурча себе под нос, лезу в телефонную книгу и нахожу контакт сестры. Звоню.
Марья отвечает на звонок с первого же гудка. Ее голос взволнован.
— Марь, где Ева? — задаю единственный волнующий меня вопрос. Все остальное отошло на второй план, оно подождет.
— Петя! — облегченно выдыхает. Всхлипывает, а у меня внутри все замирает.
— Марья? — вопросительно повторяю.
Из динамика доносится лишь тихий плач, от которого мне становится жутко.
— Дай я, — слышу Демьяна.
— Держи, — шепчет сестра.
Плохое предчувствие увеличивается в размерах по экспоненте.
— Дем, что с Евой? — спрашиваю, едва понимая, что он держит телефон в своих руках.
— У Евы случилась отслойка плаценты. Ее увезли на экстренное кесарево.
Делаю резкий глубокий вдох и до хруста сжимаю кулаки.
Ева… Родная моя… Не уберег я тебя…
Что же мне теперь делать?..
— Где она? — голос подводит, говорить удается с трудом, но мне глубоко плевать на это. — Она… жива? — вместо сердца чувствую ледышку. Эмоций нет, они все ушли. Мне так хреново не было еще никогда в жизни. — А ребенок?.. Что с ним?
— Ничего не известно, — Демьян тоже едва сдерживается, слышу по тону. — Приезжай давай. Как Ева придет в себя, тебя пустят в палату, там все и выяснишь.
— Где вы? — Демидов называет адрес самой дорогой клиники в городе. — Макарыч! — обращаюсь к водителю. — У меня жена рожает! Отвези в роддом, — прошу его. Называю адрес.
Он хмыкает.
— Сейчас сделаем! — заверяет, меняя маршрут.
— Дем, я еду! — чуть ли не кричу в трубку. — Лечу!
— Давай, — отвечает глухо. — Мы ждем тебя.
Кладу трубку.
— Ева рожает? — уточняет Петров. Вокруг нас стоит звенящая тишина, весь отряд затаился в ожидании ответа.
— Да, — киваю.
И в этот самый момент салон минивэна наполняется шумом и гомоном.
  
Глава 40
 
Петя
 
Дорога до больницы кажется вечностью, неизвестность режет по нервам не хуже ножа, а осознание накатывающей беды добивает. Я не могу ни сидеть, ни стоять.
Расстояние до больницы сокращается слишком медленно, минуты превращаются в часы. Я не могу больше ждать! Хочется прыгнуть за руль, выжать педаль газа до упора и под дикий рев двигателя помчаться вперед.
— Серега, признавайся, что натворил? — от тревожных мыслей отвлекает усмешка Смирнова.
— Чего сразу я? — в том же духе отвечает Петров.
— Тебя Долженков к себе требует, — без тени юмора произносит Орлов. — Вместе со мной, — добавляет хмуро. — Не в курсе из-за чего?
— Без понятия, — Серый равнодушно пожимает плечами и продолжает смотреть в окно.
— Наградить хочет! — вставляет свое «веское» слово Сидоров.
— Медаль во всю грудь повесить, — подхватывает Смирный.
— И премией по голове жахнуть, — не унимается Сидр.
Парни принимаются громко ржать, заражая тупым смехом весь отряд, лишь одному мне не до смеха. Я не могу перестать думать о любимой, мысли крутятся вокруг Евы, переживаю за нее дико. Никак не удается понять, из-за чего произошли преждевременные роды, ведь я был предельно осторожен, да и она максимально берегла себя и малыша.
Самое хреновое, что я лишь недавно свыкся с мыслью о предстоящем отцовстве, прочувствовал это невероятное ощущение, проникся ожиданием появления нового человека и готовился стать для него самым лучшим отцом. Мне так хотелось сделать все по-человечески! Расписаться с любимой, вместе с ней пройти через схватки и роды. Мы на днях как раз собирались поехать на заключение контракта в роддом.
Я хотел быть тем, кто перережет пуповину своему первенцу. Тем, кто в самые трудные мгновения жизни будет рядом с любимой женщиной. Тем, кто придаст ей сил и поможет разделить ее боль.
  
Наш ребенок ведь должен был родиться на два месяца позже!
Мы не готовились в полной мере к его появлению, а ждали, когда Еву отпустят в декрет. Она хотела в спокойной обстановке выбрать для малыша нейтрального цвета одежду, ведь мы до сих пор так и не узнали, кто будет у нас: сын или дочь. Планировали оборудовать детскую, сделать небольшой ремонт в квартире, подготовить жилье к появлению малыша.