Чары Амбремера (ЛП)
В любом случае, Лисандра сначала ревновала Мелиану, а потом возненавидела ее, и непрестанно пыталась ей навредить. Хуже всего было то, что Лисандра соблазнила Тарквиния — мужа, выбранного его сестрой. Тарквиний, которого в действительности звали Цер-Шаад’И, был персоной не случайной, а именно — высокородным драконом, и его брак с Мелианой скрепил союз между могущественными народами драконами и фей. Лисандра пустила в ход чары, зелья и заклятия. Она обучила Тарквиния магии и сделала его своим любовником, а также грозным колдуном, всецело ей преданным.
Когда эта прелюбодейная и возмутительная связь стала известна — несомненно, по инициативе Лисандры, — у Мелианы пропало последнее желание сдерживаться от прямого осуждения старшей сестры. Изгнанная вместе с несколькими приверженцами из Иного мира, Лисандра на протяжении столетий набиралась сил — и низости. Она стала Темной Королевой и не переставала плести интриги против Мелианы и трона Амбремера. Что касается Тарквиния, то он был отлучен от престола и осужден на вечное заключение за пределами Трех Миров. Драконы, некогда правившие Иным миром, потребовали, чтобы одного из своих им позволили судить самим. Столкнувшись с отказом Мелианы, которая приказала немедленно привести приговор в исполнение, драконы развязали войну с феями.
* * *Пройдя во вращающиеся двери Гранд-Отеля, Гриффон с Изабелью пересекли огромный холл и обратились с вопросом на стойку регистрации. Они выяснили, что Дансени собирается выезжать, что его чемоданы уже спущены вниз, и что сам он завтракает в ресторане. Они с облегчением обнаружили его там и после положенных взаимных представлений охотно приняли его приглашение разделить с ним угощение. Послали за дополнительными тостами и чаем. Дансени пил восхитительный «Эрл Грей», чуть его подслащивая. Баронесса и Гриффон из любезности изменили своему любимому Кенилворту.
— Мой поезд до Кале отправляется меньше чем через два часа, — сказал Дансени на безупречном французском с легким английским акцентом. — Но ради того, чтобы оказать вам услугу, я охотно сяду на следующий.
— Я не думаю, что в этом случится необходимость, — успокоил его Гриффон.
Поскольку их могли услышать за соседними столиками, они продолжили беседу на языке Шекспира. Переходя к сути (и стараясь не поставить под угрозу репутацию Изабели), Гриффон объяснил, что привело их сюда и чего они ожидали от английского мага и энциклопедиста. Тот задал несколько кратких, точных и дельных вопросов. Наконец, он предложил:
— Покажите мне этот герб.
Изабель де Сен-Жиль достала герб из своей сумочки и передала его Дансени, который обтер салфеткой руки, прежде чем взять его. Он некоторое время изучал герб, а затем улыбнулся.
— Если я не ошибаюсь, это герб старинного французского рода, сильно пострадавшего от вашей Революции, Ля Тур-Фондвалей… Не желая обидеть вас, Гриффон, я удивлен, что вы не узнали этого герба.
— Почему?
— Потому что Ля Тур-Фондвалем был один из наших, я имею в виду магов, и притом из самых известных.
— Это кто же?
— Ансельм Мудрый.
Гриффон провел рукой по своим густым седым волосам и задумчиво помассировал затылок, рассеянно глядя в пространство. Ему припомнились прекрасное лицо Сесиль де Бресье, а также ее интерес к семейной хронике Ля Тур-Фондвалей.
— Ансельм… — пробормотал он.
— Но кто такой этот Ансельм? — осведомилась баронесса.
Она терпеть не могла оставаться в неизвестности касательно того, что известно другим, а мужчины, на ее взгляд, имели слишком сильную склонность держать женщин в неведении.
— Это было давно, — сказал Гриффон. — В XII-м или XIII-м веке, кажется…
— В XIII-м, — сказал англичанин.
— Тогда Кругов Магов не существовало, — продолжил Гриффон. — За исключением разве что Белого Круга, и то… Если только… Да. С тех пор как Альберт Великий и Фрэнсис Бэкон встретились около 1260 года…
— Некоторые говорят, в 1230 году, — подсказал Дансени.
— Мне это кажется маловероятным. Подумайте, в то время Бэкон не был еще…
— Короче! — вклинилась баронесса. — Так что?
— В те времена жил Ансельм Мудрый, — объяснил Гриффон, немного раздраженно. — Его считают одним из самых могущественных магов нашей эпохи. Более того, его история настолько переплетена с легендами, что некоторые сомневаются в его существовании или предполагают, что в этой мифической фигуре смешаны воспоминания о нескольких магах. Одна из прославивших Ансельма заслуг — та, что он первым собрал вокруг себя конвент магов, процветающую ассамблею, которая несомненно стояла у истоков Магических Кругов, известных нам сегодня. За одно уже это ему обязано все сообщество магов…
— И что с ним стало?
Подождав, не пожелает ли ответить Гриффон, взял слово лорд Дансени:
— Сказать по правде, следы Ансельма в исследованиях историков Чудесного быстро теряются. Но не ранее, чем он и его ученики совершили последний подвиг.
— Какой же?
— Они сразились с Тарквинием и победили его, — сказал Гриффон.
С этой историей баронесса в общих чертах была знакома. Она просто не знала, что Ансельм Мудрый был одним из главных ее героев.
Тарквиния, неверного супруга царицы Мелианы, приговорили к вечному изгнанию. Его магическое узилище — вне времени и пространства — не принадлежало ни одному из Трех Миров. Туда все же можно было попасть через «портал», проход, доступный благодаря уникальным астральным соединениям. Он располагался на Земле, в месте, которое привыкли чтить друиды древней Галлии, и где был воздвигнут круг менгиров, охрану которого Мелиана благоразумно доверила Матери Единорогов. Это почти божественное существо было изначальным единорогом, давшим начало всей своей расе.
— Так вот, — продолжал Гриффон, — случилось, что Тарквинию — никому не ведомо, как, — удалось бежать из темницы. Мать Единорогов, исполняя свой долг, немедленно вмешалась. Она сразилась с драконом в страшной битве, но Тарквиний отломил ее рог и убил ее.
— Призванные на помощь Матери Единорогов, — вспоминала далее историю баронесса, — Ансельм и его ученики прибыли слишком поздно, чтобы спасти ее. В ответ они смогли отомстить за ее смерть, убив Тарквиния…
— Да, — сказал Дансени. — Но эта трагедия имела серьезные последствия. В то время в Ином мире бушевала война между феями и драконами, и последние одерживали победу. Однако когда единороги узнали, что в смерти их матери повинен дракон, они отказались от нейтралитета, который соблюдали до той поры, и вступили в союз с феями. С этого момента драконы больше не могли надеяться на победу. На это потребовалось известное время, но в конце концов они были побеждены.
Изабель де Сен-Жиль задумчиво допила чашечку чая, поставила ее обратно на блюдце и спросила:
— Что стало с Ансельмом?
— Неизвестно, — объяснил английский волшебник. — Некоторые источники утверждают, что он и большинство его учеников отдали свои жизни, чтобы победить Тарквиния. Это вполне возможно. Не будем забывать, мадам, что Тарквиний был не только великим драконом, но и могущественным колдуном…
— Все это, — заметил Гриффон после молчания, — ничего не говорит нам ни о том, что замышляет Темная Королева, ни о том, что содержалось в ларце с эмблемой.
— Нет, — с печальной улыбкой согласился Дансени. — Боюсь, я не оказал вам особой помощи.
— Вы неправы. Думаю, благодаря вам у нас наконец-то появилась зацепка.
22
Один из швейцаров Гранд-отеля остановил для них открытый фиакр. Стояло уже позднее утро. Под ярким солнцем весь Париж кипел жизнью.
— Вам есть куда отправиться? — спросил Гриффон, помогая баронессе сесть в ландо.
Он оставался на тротуаре и, судя по всему, не собирался садиться в экипаж.
— Прошу прощения? — спросила она, нахмурившись.
— Знаете ли вы место, где вы будете в безопасности? В противном случае — отправляйтесь ко мне. Сомневаюсь, что Темная Королева захочет штурмовать мой дом дважды.