Чары Амбремера (ЛП)
— Но что?
Гриффон повернулся к баронессе, которая пожала плечами.
Вмешался Маленький Владыка:
— Недавно Изабель унаследовала содержимое одного сейфа…
— Унаследовала! — пробормотал маг, качая головой и возводя взгляд к потолку.
— …и среди этого содержимого, несомненно, имеется то, чего хочет Темная Королева. Остается понять, что.
Маленький Владыка Снов щелкнул пальцами. Огр без усилий поставил между ними кофейный столик и опорожнил на него сумку. Из нее выпали несколько предметов.
— Это то, что вы взяли из сейфа Рюйкура? — спросил Гриффон.
— Да, Луи, — ответила баронесса.
— И это, сир, то, что ваши люди пришли забрать у меня…
Монарх утвердительно кивнул.
— Они не тронули ни вашего сакраментария, ни личных вещей, — уточнил он.
Гриффон не ответил и медленно провел руку раскрытой ладонью вниз поверх предметов.
— Ни один их них не является магическим, как вы, вероятно, уже знаете.
— Действительно, — подтвердил Маленький Владыка Снов. — Мы изучили их все, пока вы спали. Тщетно. Но до тех пор, пока мы не знаем назначения объекта, он может казаться безобидным.
На столике лежали письма, пара десятков наполеондоров, небольшая инкрустированная шкатулка, два больших ключа, греческая статуэтка и несколько акций с облигациями.
— Переписку я несколько раз перечитала, — сказала Изабель де Сен-Жиль. — Она не представляет интереса.
Поэтому Гриффон отложил ее в сторону вместе с золотыми монетами и финансовыми бумагами. Он взял старинную статуэтку.
— Она подлинная, — сказала баронесса. — IV век до н. э. Но она — ровно то, чем выглядит. В ней нет ничего особенного, разве что с художественной или археологической точки зрения.
Маг уверенно положил статуэтку обратно.
— Итак, остается эта шкатулка и эти два ключа.
Все молча кивнули. Они тоже пришли к такому выводу.
В красиво инкрустированной шкатулке содержалась расписная, рельефная деревянная эмблема размером с ладонь.
— Похоже, что она была вырезана на двери, — отметил Гриффон.
— Да, — согласилась баронесса. — Или на спинке старинной мебели. Может быть, на крышке сейфа.
— Мне незнаком этот герб.
Герб делился на четыре равные части, или четверти. В первой и четвертой четвертях изображался вставший на дыбы единорог, белый на синем фоне; во второй и третьей четвертях располагалась стилизованная черная башня на золотом фоне. Герб венчала графская корона.
— Это не из гербов Иного мира, — определил эльф Эрелан.
— Вы уверены? — без задней мысли спросил Гриффон.
Он забыл о легендарной непомерной гордыне эльфов. Щеголь напрягся и холодно отпустил:
— Я в этом убежден.
Маг пожал плечами:
— В таком случае это герб европейской семьи.
Он положил эмблему обратно в шкатулку и приступил к ключам. Соединенные кольцом, они оба были одинаковыми, большими, ржавыми и выглядели очень старыми.
— Они сделаны из железа, — сказала Изабель. — Я бы решила, что они датируются XVI-м или XVII-м веком.
— Но что они могут открывать? — задумался Гриффон.
— Большие ключи, большой замок, — объявил хриплый голос.
И все повернулись к огру Гдорлу, а капуцин в мундирчике оскалил зубы и затряс головой, подтверждая мнение своего хозяина.
— Разумеется, — промолвил Гриффон. — Разумеется…
20
Сидя в пустом вагоне-ресторане, Гриффон то ли завтракал, то ли обедал, а может быть, и ужинал. Не зная, который идет час на Земле или в Ином мире (в Онирии такой вопрос даже не вставал), он выбрал плотный английский завтрак — яйца, бекон, сосиски, тосты и мармелад. Ему составляла компанию баронесса, сидевшая напротив. Она прихлебывала чай — Кенилворт, как и Гриффон — и в одиночку поддерживала беседу, пересказывая всю свою историю с того момента, как Рюйкур от имени французского правительства поручил ей деликатную миссию в Санкт-Петербурге.
Гриффон, прислушивающийся более внимательно, чем могло показаться со стороны, сделал паузу между двумя движениями вилки.
— Мы сталкивались в антикварной лавке, верно?
— Антикварной лавке?
Как же она могла раздражать, когда разыгрывала из себя прелестную дурочку!
— Лавка Аландрена, — пояснил он, чтобы не затягивать сцену. — Дама в черном — это были вы.
— А! Да… Вы меня узнали?
— Не совсем. Просто догадка.
— Вы, помнится, флиртовали с очаровательной молодой женщиной…
— Совершенно невинно.
— Никто вас не упрекает, Луи, — чопорно заявила она.
Он вдруг усмехнулся одними глазами:
— В таком случае — продолжайте, прошу вас.
Баронесса перешла к своей краже со взломом, к убийству Франсуа Рюйкура и колдуну, который чуть не изжарил ее.
— Вы узнали этого колдуна? — спросил он.
— Нет. Но по словам Маленького Владыки Снов — поскольку за ниточки в этом деле дергает Темная Королева, этот колдун, скорее всего, Шарль Мопюи.
— Если Маленький Владыка прав, а я в этом не сомневаюсь, то это не предвещает ничего хорошего.
— Вы знаете Мопюи?
— И слишком хорошо, — сказал он, откладывая столовые приборы. — Мопюи принадлежит к Черному Кругу. Он душой и телом предан Темной Королеве. Как пишется в популярных романах — его душа проклята. Он могуществен и беспринципен, он бы прикончил вас не задумываясь.
— Чтобы об этом догадаться, мне хватило времени с избытком. Без Огюста и Люсьена…
— Лябриколя я помню. Кто такой Огюст?
— Я наняла его три или четыре года назад. У него были прекрасные рекомендации.
Маг догадывался, что это были за превосходные рекомендации, но предпочел не выяснять, кто их давал.
— Я познакомилась с вашим новым дворецким, — легкомысленным тоном продолжала Изабель де Сен-Жиль.
— Этьен. Дворецкий, камердинер, повар, в свободное время — садовник. Жемчужина… Он не может себе простить, что открыл вам мои двери и полностью доверился. И, главное, никак не поймет, как он мог подобным образом поступить…
— Бедненький.
На самом же на лице баронесса явственно читались признаки глубокого удовлетворения.
— Вы его буквально зачаровали.
— Зачаровала? Это игра слов?.. Да вы стали шутником, Луи?
Это прозвучало скорее с нежностью, чем с насмешкой.
— Ха, ха, ха! — молвил Гриффон, не меняя тона.
— Ну-ну, вы же понимаете, что я вас поддразниваю… Вы сказали Этьену, кто я?
— Я сказал ему достаточно, чтобы он перестал волноваться.
После молчания и долгого переглядывания Изабель сказала:
— Ваша очередь.
— Моя?
— Вы должны мне все рассказать, давайте!
Гриффон налил им обоим чаю и подчинился. Обойдя молчанием свою встречу с Сесиль де Бресье, он объяснил, как его расследование в клубе «Ришелье» привело его к подозрению, что Аландрен и Рюйкур занимаются подпольной торговлей магическими предметами.
— Кажется, — заключила Изабель де Сен-Жиль, — судьба снова сыграла с нами шутку, сведя наши дороги. Кто бы мог подумать?
— Это не судьбе вздумалось, чтобы вы спрятали свою добычу у меня дома…
— Вы сердитесь на меня?
— Я давно перестал держать на вас обиду. За что бы то ни было.
Она грустно поджала губы.
— Вы словно пытаетесь забыть меня…
— Сомневаюсь, чтобы кто-то был способен на это.
Она улыбнулась, и снова наступила тишина, на этот раз сближающая.
Поезд катился и мягко покачивал большой пустой вагон, где царил умиротворяющий полумрак от масляных ламп, чей охристый свет бросал светлые блики на шелковистые рыжие волосы баронессы.
Никогда еще она не казалась ему прекраснее, чем в этот момент.
— Когда это было? — вдруг спросила она.
— Что?
— Когда мы виделись в последний раз.
Гриффон задумался, допивая стакан апельсинового сока.
— Думаю, лет пять или шесть назад. Во Флоренции.
— Ну да, верно! — развеселилась Изабель. — Во Флоренции!.. Вы, значит, выбрались из Парижа? Какой подвиг!
Маг слегка угрюмо пожал плечами.