Чары Амбремера (ЛП)

— Настоящий вопрос — это почему я оказался в опасности… Я не знаю точно, отчего, но у меня такое чувство, что у вас имеется ответ. Вы хоть немного представляете, чего хотела от меня эта горгулья?
— Так получилось, что у меня имеется начало ответа.
— Только начало?
— Оно вам не понравится.
— Я все равно хотел бы его услышать.
— Что ж, возможно, — я повторяю: возможно, — что горгулья пришла искать у вас в доме кое-что, оставленное мной.
  
— Так-так…
— Я же говорила, что вам оно не понравится.
— Действительно.
Гриффон с редким искусством сохранял внешнее спокойствие, но под ним зрела гроза. Его можно было уподобить плотине на грани, когда ее вот-вот прорвет наводнением. Изабель на этот счет не обманывалась, и внимательный наблюдатель мог бы заметить в ней некоторые признаки умело сдерживаемого беспокойства. Она рассеянно пригладила рукой простыни.
Маг продолжал:
— И вещь, вы говорите, которую вы оставили в моем сейфе, пользуясь своим визитом вчера днем…
— На самом деле, это было позавчера. Вы проспали всего несколько часов, но вы же знаете, как бывает со временем… Между здешним и тамошним…
— Да, знаю. И все же, именно во время этого визита вы…
— Да, да. Вот и все, — поспешила ответить баронесса. — Но вы действительно хотите об этом поговорить сейчас?
— Мне бы этого хотелось, — сказал Гриффон деланно шутливым тоном. — Мне бы этого действительно необычайно хотелось. Удивительно, не правда ли?
— Я прекрасно вижу, что вы злитесь.
— Нисколько.
— Ведь злитесь.
— А не скажете ли вы мне, что это за вещь, из-за которой меня чуть не убила кошмарная горгулья?
— Кошмарная, вы правы как никогда.
— Мы вернемся к этому позже. Лучше отвечайте.
— Я не могу.
— Вы не можете?
Изабель почувствовала надвигающуюся бурю.
— Я не могу, потому что я не знаю.
Маг широко раскрыл глаза, не в силах поверить.
— Вы пытаетесь мне сказать, что не знаете, что спрятали в моем сейфе?
— Не совсем так. Собственно, я не знаю, которая именно вещь была горгулье нужна.
Гриффон вцепился в подлокотники своего кресла.
— Потому что вы оставили у меня дома их несколько?
Баронесса кивнула со взором, полным невинного раскаяния.
— Простите.
— Но почему? Почему у меня — после всех этих лет?
— Потому что мне больше не к кому было обратиться, прежде чем я нашла убежище здесь. Я постучалась в вашу дверь в надежде найти союзника. Но вас там не было, и я не знала, что делать. Мне было страшно, я не могла надолго остаться. Поэтому я себе сказала, что то, что ищут горгульи, будет в безопасности у вас дома. Я знала о сейфе, у меня по-прежнему был ключ, и я ни на секунду подумать не могла, что мои враги зайдут так далеко, чтобы…
Она взволнованно примолкла, и после продолжала:
— Я совершила ошибку и сожалею о ней.
Гриффон долго вглядывался в Изабель и понял, что она говорит искренне. Он в смущении провел рукой по своим седым волосам, затем, посерьезнев, мягко спросил:
— Во что вы ввязались на этот раз?.. Неужели вы никогда не образумитесь? — (Он чуть было не взял ее за руку) — Вспомните Константинополь. Или ваше венгерское приключение. Или даже этот печальный эпизод в Мадриде…
— На сей раз это на самом деле не моя вина, Луи. Уверяю вас, что…
— И вечно это на самом деле не ваша вина! — прервал он ее с нежным упреком в голосе.
— Вы тоже, вы тоже заметили?
Уловив насмешливую искорку в янтарных глазах баронессы, Гриффон еле удержался от проклятия. К счастью для нее, как раз в этот момент кто-то постучался в дверной косяк и отодвинул дверь.
Это был эльф-щеголь, как всегда весьма элегантно одетый.
— Маленький Владыка Снов ждет вас, — объявил он.
* * *
Не проронив лишнего слова, эльф препроводил за собой Изабель и Гриффона в вагон, целиком обставленный как гостиная или, скорее, тронный зал; и внутреннее его убранство соответствовало отделке поезда снаружи. Над его оформлением, по всему судя, порезвился опиумный наркоман, фанатик стиля рококо и — более того — одержимый грезами о роскоши Византии, причем не стесненный в средствах. Куда ни посмотри, так и слепили золото, зеркала и бирюза.
На потолке покачивались и позвякивали в такт движению три люстры из богемского хрусталя, освещая странную публику, собравшуюся за уродливым троном, усыпанным драгоценностями. Меж полутора — двух десятков стоявших там фигур не нашлось бы пары, принадлежавшей к одному виду, одному миру или даже одной эпохе. Среди них: огр с обезьяной в своем кургузом мундирчике; невысокий толстяк, одетый как флорентийский купец эпохи Возрождения; гном в смокинге и цилиндре, курящий сигару; две хорошенькие девицы-близняшки (одна белокожая с черными волосами, другая чернокожая с белокурыми волосами); жрец с глазами рептилии — а следовательно, дракон — облаченный в пурпурную рясу с капюшоном; некто высокий и стройный безо рта и носа, безбородый и лысый, с фиолетовой кожей; беззубая и растрепанная старуха с метлой из веток в руках, истинный шарж на сказочную ведьму; полковник британской армии во всей парадной форме, с виду ничем не отличимый от обычного военного, если не считать львиной головы; страус, беседующий с гладиатором в полном вооружении; и еще несколько личностей, не менее причудливых и красочных.
В воздухе порхали светлячки-феи.
— Подходите ближе! — возликовал Маленький Владыка Снов, восседавший на троне. — Подходите!
Баронесса и Гриффон повиновались. Она сделала реверанс; он почтительно поклонился. Оба знали, что имеют дело с одной из самых могущественных сущностей в Онирии.
Маленький Владыка Снов — светловолосый, с густыми вьющимися волосами и темными глазами, — был мальчиком лет десяти (или так выглядел), чье лицо преждевременно постарело; ребенок-старец — в некотором роде. На нем сидела шляпа-канотье, мерцающая и переливающаяся, и ярко-васильковый костюмчик с желтыми отворотами и красными пуговицами; Владыка сидел в сандалиях на босу ногу, не доставая подошвами до пола.
— Я рад вас видеть снова, — сказал он. — Не просто одного и другую, но наконец воссоединившихся.
— Просто так сложились обстоятельства, что… — начал, распрямляясь, Гриффон.
— Ладно-ладно. Всегда приятно посмотреть, как бывшие супруги налаживают отношения.
— Но, сир, уверяю вас, что…
— Я же сказал, что это всегда приятно!
Гриффон уступил его капризу:
— Пусть будет так, как пожелает Ваше Величество.
— Замечательно! Превосходно! Усаживайтесь.
Перед троном стояли два пустующих кресла. Гриффон и Изабель заняли в них свои места.
— Гдорл! Мессир Эрелан! — приказал монарх. — Вы оставайтесь.
Прочие всё поняли и послушно ретировались в соседний вагон.
— И вы тоже вон! — бросил он феям-светлячкам, которые двинулись на выход — если можно так о них выразиться — едва волоча ноги.
Наконец, когда они оказались в узком кругу с щеголем-эльфом, огром и его капуцином, Маленький Владыка Снов объявил:
— Не знаю, говорила ли вам баронесса, но…
— Сир, — вмешалась Изабель, — молю Ваше Величество называть меня по имени.
Это, по-видимому, понравилось упомянутому, который улыбнулся и продолжил:
— Так вот, Гриффон, не знаю, говорила ли вам Изабель, но вам на хвост села Темная Королева.
— Темная Королева?
— Вот-вот. Горгульи, которых на вас натравили, — не кто иные, как печально известные Таликс и Стила. Мессиру Эрелану посчастливилось уничтожить одну из них. Неважно, которую именно…
Маг вздрогнул. Уроженки краев Онирии, населенных кошмарами, Таликс и Стила служили Темной Королеве давным-давно. Проще простого спутать одну горгулью с другой, и все же теперь он корил себя за то, что не додумался сам, что за горгулья перед ним.
  
— Чего хочет Темная Королева? — спросил он.
— Нууу… Она и ее приспешники уже какое-то время мутят воду в Трех Мирах. Мы не знаем зачем, но это факт… По моему мнению, если она преследует вас, или, скорее, Изабель, то это потому, что у вас находится что-то, что ее интересует.