Крылья для двоих. Развод (СИ)

Кладу кусочки сочной груши на дно противня и присыпаю корицей. Сверху выливаю бисквитное тесто. Отправляю пирог в духовку и сажусь рядом с Маришей. Глажу ее по голове, пытаясь унять волнение…
Ванюшка то и дело бегает к бабуле. Садится ей на колени и обнимает, получая ответную дозу поцелуев и объятий.
Ничего они мне не сделают. Не станут вредить ради Ванечки.
– Ну, чего ты бродишь, как привидение? – вздыхает мама. – Беспокоит что-то? Не надо тебе ехать в Аграрный, дочка.
  
– Почему, мам? Я не могу доверить разговор с Волгиными кому-то другому. Именно я должна выступить в суде и вернуть свои права на сына… Как ты не понимаешь?
– Понимаю. Но и ты пойми – если они преступники, будут бороться до конца. Или ты надеешься, что твоя бывшая свекровка с поднятыми ручками выйдет к вам? Не будет этого.
– Дождемся Тимура, мам. Уверена, что Вадим Семенович уже сообщил ему о нашем плане.
В прихожей слышится звук открываемого замка и клацанье двери, Я подхватываю Ванечку на руки и застываю в  проеме.
Сердце гулко ударяет ребра, когда Тимур входит в прихожую. Улыбается, снимая фуражку и вешая китель в шкаф. Я на расстоянии чувствую исходящую от него силу… Уверенность, профессионализм, мудрость… Или, быть может, я наделяю его качествами, смотря через призму влюбленности? Нет…
Мама тоже его уважает и ценит. И все остальные…
– Кто это у нас в гости пришел? Ваня? Тебя Ванечка зовут? – тянет он моему сынишке ладонь для рукопожатия. – Не бойся, я Тимур. Подуешь ко мне на руки?
Ванька отворачивается, зарываясь носом в мои волосы. Стесняется, крепче ко мне прижимаясь…
– Тимур, проходи ужинать. Тим… – произношу, спуская сына с рук.
– Лид, я так волновался, ты не представляешь, – шепчет Тимур, прижимая меня к груди.
Я только сейчас дышу… Зарываюсь носом в его ямку на шее и не шевелюсь. Из кухни доносятся детский смех и голос мамули… Господи, неужели так когда-нибудь будет? Не по расписанию, а всегда?
– Он не обижал тебя, упырь этот? Не лез? – порывисто протягивает Тим, поглаживая мое лицо.
– Ох… Как ты сам думаешь? Я не спускала сына с рук, Тим. Не хотела с ним даже на минутку наедине оставаться.
– Я весь день думал об этом, Лид.
– И… – улыбаюсь я. – Ревновал?
– Да. И злился. Твой бывший – редкостная сволочь, он него можно все, что угодно ожидать. А сынок славный у тебя, Лид. Мне, кстати, Вадим звонил, – как бы невзначай бросает он, проходя в спальню.
– Поедешь со мной? – с гулко бьющимся сердцем спрашиваю я.
– Конечно. Я уверен, что ты должна сама все увидеть. А после… Свидетельствовать в суде. Только так возможно вернуть полную опеку над Ваней.
– А как у тебя с опекой? Никаких проволочек?
Наверное, не вовремя я спросила об этом? В прошлый раз Тимур сделал мне предложение, а сейчас что?
– Нет, Лидочка. Дамы из опеки оказались понимающими и сердобольными. Да и как они мне откажут? Я отец Мариши. И я планирую перевезти Валентину Афанасьевну сюда. Как ты на это смотришь?
– Давно пора, Тим. Надеюсь, они с моей мамой подружатся?
– Только Лютику, похоже, не нравятся гости в моей квартире, – улыбается Тим, распахивая шкаф и демонстрируя прячущегося в стопке белья кота…
– Бедный малыш, он испугался, но скоро привыкнет.
  
Глава 60
 
Лидия.
«Как вы там, Ростик? Ванечка скучает по бабуле и дедуле. Попросил написать вам и поинтересоваться планами. Все в порядке? Как здоровье твоих родителей?»
Пишу, а руки предательски дрожат… Небо светлеет, легкий ветер несет пожелтевшие, пожухлые листья, поднимая пыльный шлейф. Клумбы возле дома изобилуют цветущими астрами и хризантемами, через приоткрытую форточку в кухню проползают ароматы осени…
В душе так же… Такие же уснувшие, увядшие обида и ярость с буйствующим желанием добиться правды.
Если я ошибусь, все останется прежним. Я буду забирать сына по расписанию и унижаться перед Волгиными.
И у меня не будет больше повода заставить их отдать мне сына…
Тихонько открываю створку кухонного шкафчика и достаю турку. Дети спят. Тимур тоже. Мы долго любили друг друга… Он ничего не говорил о будущем, а я и не ждала… Принимала его неистовые, полные жара и жадности поцелуи, и отдавалась в ответ. Всю себя ему дарила, до донышка…
Наливаю в горячий кофе сливки и замешиваю тесто на оладьи. Совсем скоро приедет мама. Вздохнет взволнованно, окинет меня беспокойным взглядом и промолчит, доверившись судьбе.
«Спасибо, что написала. Мне приятно. Родители уехали по делам за город. Наверное, вернутся поздно вечером. Скучаю по тебе, Лид. Передавай Ванечке привет».
Уехали! Они уже уехали. Значит, и нам нужно выдвигаться.
Готовлю хлеб с маслом и сыром, слыша тихий писк будильника, доносящийся из спальни.
Сонный и улыбающийся, в кухню входит Тим. Прижимает меня к груди и зарывается носом в мои волосы…
Всю жизнь бы так стояла, ей-богу…
Сердце трепещет в груди, в носу щиплет… Я так сильно его люблю… Интересно, он хотя бы половину того, что я испытываю, чувствует?
– Привет. Проснулся от аромата кофе. Напоишь?
– Да. Нам уезжать пора, Тим. Ростик написал, что родители уже выехали. Нужно срочно звонить Вадиму Семеновичу.
– Не волнуйся, успеем. Вряд ли они приедут на пять минут. Я почти уверен, что разговор с Волошиной будет долгим.
Надеваю джинсы и белую толстовку с капюшоном, собираю волосы в высокий хвост. Макияжем пренебрегаю. Поглядываю на часы, мысленно поторапливая маму.
– Доброе утро, Татьяна Степановна, – тихонько произносит Тимур, когда я выуживаю из кармана смартфон, собираясь звонить маме.
– Слава богу, ма. Мы поедем, ладно? Тесто на оладьи подошло. Детки спят еще.
– Ну и хорошо. Поезжайте с богом.
Тимур запускает двигатель, включает подогрев сидений, очевидно, заметив мою нервную трясучку.
– Лидочка, расскажи мне что-нибудь? – просит он, трогаясь с места.
– Это ты меня так отвлечь пытаешься?
– Вроде того.
– Знаешь, с недавнего времени я стала сравнивать свое состояние с погодой. Иногда они созвучны, вот как сегодня… Перегоревшие, умершие чувства. Пылающие, как осенние цветы, обида и чувство несправедливости, похожие на дождь слезы…
– Тебе бы книги писать, Лидусь.
– Лидусь? Меня так называл папа. Он бы никогда не допустил, чтобы со мной такое случилось. Хорошо, что у Мариши есть ты… Никогда себе не прощу, если…
– Не будет никаких если, Лид. Все будет хорошо. Мы справимся. Если ошиблись – уедем домой и будем решать проблемы по мере их поступления. И зря ты думаешь, что родители всегда все видят и понимают правильно. Не смог бы папа убедить тебя… Ты же любила Роста? Кого бы ты тогда послушала?
– Ты прав, – вздыхаю я. – Никого бы не стала слушать. Мама ведь тоже была против. А я думала, что такая любовь одна на миллион… А теперь…
Вздрагиваю от звука входящего звонка.
– Да, Вадим Семенович. Мы уже выехали. Отлично. Не волнуюсь, нет… – вру я, поглядывая на Тимура.
– Едет? – уточняет Тим, когда я завершаю разговор. – Один или…
– Вдвоем со знакомым опером. Неофициально. Но полномочия у того есть, если что…
– Лид, все будет хорошо. Ты мне веришь? Теперь все по-другому – у тебя есть квартира. Ты же планировала продать ее и…
– Уехать в Сочи? – вспоминаю нашу давнюю беседу я.
– Ну… Вряд ли Волгины дадут свое согласие на это. Но ты можешь купить уютную квартиру с новым ремонтом и открыть собственное дело. Тогда никто не сможет запретить тебе воспитывать сына.
– Спасибо тебе, Тим… Твои слова всегда действуют на меня, как бальзам.
  
Он не сказал о своем отношении к моему отъезду… Он-то согласен, чтобы я свалила в Сочи? Наверное, да, если промолчал… Глубоко вздыхаю, устремляя взгляд в окно. Нужно отвлечься. Успокоиться, переключить внимание на что-то другое…