Жаль, но я тебя люблю

Только всё ещё возникал вопрос – зачем всё нужно было делать настолько бесчеловечно? Кирилл ведь знал, как дважды два, что я бы не простила измену в любом случае. Так что нужно было просто мне сказать об этом в лицо, но без спецэффектов в виде антуража, который он использовал в родилке…
– Какое решение, Сонь? – горько усмехнулась я, возвращая телефон. – За меня его уже приняли. А в ответ могу лишь сказать, что план Кира сработал. Теперь он и впрямь не подойдёт ни ко мне, ни к нашему сыну даже на пушечный выстрел.
  
Я прикрыла глаза, прогоняя те картинки, которые уже казались выжженными на сетчатке. Поцелуй моего мужа с другой… Господи, надо прогнать всё это прочь, а то так действительно молоко можно потерять.
А это будет слишком высокой ценой, которую заплатим мы с сыном этому предателю… Ведь именно его я мысленно винила во всем, а не эту накаченную во всех местах Козлову. Хотя, она ведь наверняка знала, что у Кирилла есть семья и беременная, на момент начала их романа, жена. А теперь – ребёнок…
Хм! Интересно, а на что рассчитывает Марков? Что я дам ему развод? Надо будет уточнить, дадут ли ему свободу прямо сейчас, когда наш малыш только-только родился?
Словно читая мои мысли, София проговорила холодным тоном, который был направлен в сторону Кирилла:
– А ты ведь можешь его сейчас придержать рядом. Не разводиться, пока Илюше не исполнится год, но уже подать на алименты! А то ещё неизвестно, сколько он будет тебе перечислять…
Я посмотрела на подругу, размышляя над тем, что она сказала. Значит, сейчас всё зависит от меня. Захочу – разведусь. Не захочу – останется он моим мужем и дальше. Нужно очень крепко об этом пораздумать.
– У меня имеется возможность выбирать, – протянула я, и эта информация принесла мне некоторое успокоение.
А Соня, закивав, поддержала меня ещё больше:
– Как только немного придёшь в себя после родов, обязательно съездим к моему знакомому адвокату. И пусть он тебе всё расскажет подробно.
Она улыбнулась и, вновь вернувшись к Илюше, склонилась над моим сыном.
– Не понимаю, как можно променять такое чудо на какую-то куклу-муклу, из которой силикон разве что не сочится! – возмутилась она, но не настолько громко, чтобы мой сын стал тревожиться.
Я пожала плечами, но ничего отвечать не стала. Тоже этого не понимала, но факт оставался фактом – Кирилл вполне себе смог сделать такое с нами.
А это значило лишь одно – впредь я даже близко не буду думать ни о ком, кроме себя, Ильи и своих родных.
А Марков пусть будет счастлив в силиконовой долине. И эта мысль придала мне моральных сил.
***
Когда нас выписали домой, я уже порядком оправилась от потрясения – и физического, и душевного. Стоило оказаться в тех стенах, которые когда-то были мне родными, поняла, что в моё отсутствие здесь многое изменилось.
В частности, Кирилл вывез все свои вещи, о чём мне вскользь сказала мама.
– Мы когда приехали, здесь уже ничего не было. Но это к лучшему. Теперь тут много места для нашего маленького богатыря.
Она забрала спящего Илюшу из рук отца, причём сделала это так, будто он был сделан из хрусталя. И у меня это вызвало такое умиление, что я не удержалась от улыбки.
Хотя как раз именно так проявлять эмоции не хотелось – на языке была такая цианидовая горечь, что от неё даже стало тошнить.
– Вы всё очень прекрасно подготовили, – проговорила я, обозревая комнату, в которой всё было сделано так, как нужно.
Рядом с моей кроватью стояла люлька для Илюши. Причём папа убрал часть плетёного бортика, чтобы я всегда могла иметь доступ к сыну. Ещё здесь был пеленальный столик, на котором родители разложили памперсы. И еще имелось море мелочей вроде присыпки, масла после купания и еще бог знает чего.
– А ещё я диван пока разложила, на всякий случай, если понадобится моё присутствие, а тебе мы купили специальное кресло для кормления. Говорят, оно очень удобное, я всё прочитала!
Мама «распаковала» внука, сняв с него одеялко-конверт, в котором он находился после роддома. Проверила, чтобы подгузник был чистым, и уложила Илюшу в колыбельку.
– Вот. А сейчас можем немного отметить вашу выписку домашним обедом. А мы пока здесь включим видео-няню, пусть следит за нашим мальчиком.
У меня аж слёзы чуть из глаз не брызнули… Мама и папа продумали всё-всё, и я им была за это безумно благодарна. И хоть представляла себе возвращение домой немного не так, но идеальнее этой выписки сложно было придумать.
– Спасибо, родные, спасибо… – проговорила, обняв мать и отца по очереди. – И да, я дико голодная, – соврала, чтобы родители перестали думать, будто я мало ем.
А после мы оставили Илюшу на его спальном месте и отправились на кухню.
Нужно было мысленно привыкать к тому, что моя жизнь отныне и будет такой.
Через пару дней сын стал немного капризничать, и мама приняла решение остаться на ночь у меня и помочь, насколько это было возможно.
Я не понимала, что может беспокоить Илью, но подумывала на животик.
Попросив отца привезти какой-то препарат с фенхелем, я успокоилась хоть немного, увидев, что мама и сын уснули вместе на моей кровати, но стоило раздаться звонку в дверь, меня аж подбросило на эмоциях.
Потому что я сразу заподозрила самое плохое. И когда открыла, оказалось, что была права.
«Самое плохое» обнаружилось на пороге в виде Кирилла Маркова.
– Пойдём спустимся вниз и поговорим, – произнёс муж таким тоном, что стало ясно: он не рассчитывает на то, что с ним будут спорить.
И я сделала то единственное, чего он заслуживал – захлопнула дверь перед его носом.
Ломиться в неё Кир начал почти сразу. Не прошло и мгновения, как он замолотил кулаками в металлическое полотно, и этот звук, показалось, сотряс не только квартиру, но и весь дом в целом.
Мне слышалось, что даже по перекрытиям пошла вибрация, настолько ощутимо Марков бился в дверь…
Лишь чудом Илюша не проснулся и не завопил, зато мама испуганно выскочила из комнаты и сонно заозиралась.
– Господи, что случилось? К нам пытается проникнуть вор?
Лучше бы это был он… Потому что с ним могла разобраться полиция – а вот с Кириллом вряд ли. Если даже вызвать наряд, они приедут и разведут руками. Муж все еще оставался хозяином этого жилья. Таким же, как и я.
– Я разберусь. Это Марков, – процедила в ответ и, снова открыв дверь, обрушилась на Кира, понуждая отступить: – Ты с ума сошел?! Здесь спит мой ребенок! Если ты сейчас же не смотаешься отсюда – я за себя не ручаюсь!
Я наступала на мужа, пока не вынудила его сделать несколько шагов назад. Один раз не удержалась и все же ударила его кулаками по плечам, настолько сильно он меня разозлил. Но когда мы остановились в дальнем конце коридора, Марков проговорил:
– Я предлагал спуститься вниз и поговорить там.
Сложив руки на груди, я ответила ровно, хотя меня и колотило изнутри от присутствия мужа и злости, что он во мне породил:
– Мне не нужно указывать, куда идти и с кем беседовать. Ты свалил навсегда – так проваливай окончательно!
Кирилл закивал и ответил:
– Именно это я и хочу обсудить. Нам нужно развестись, а сейчас я без твоего согласия этого сделать не могу.
Он все же явился сюда с четкой целью. Не взглянуть на сына, не справиться о его здоровье или о том, как я себя чувствую после родов. Его интересовал только наш развод. И больше ничего.
– Ну тогда знай, что моего согласия у тебя нет. И не будет. По крайней мере, до тех пор, пока я не решу, как будет правильнее и выгоднее для Ильи, моего сына.
Едва я произнесла имя малыша, как по лицу Маркова прошла тень. Он впился в мое лицо взглядом и потребовал ответа:
  
– Ты не стала называть его Арсением?
Я пожала плечами и проговорила:
– Не стала. Это только мой ребенок. И только я решаю, как его будут звать. И только я буду выбирать, как поступить, чтобы не нарушить его права. Алименты алиментами… Кстати, которых я от тебя еще и в глаза не видела. А вот раздел имущества очень даже нам с Илюшей пригодится. Но к нему нам нужно подготовиться. И если у тебя все – прощай, Марков. Ты ведь сделал все так, чтобы я с тобой даже гадить на одном поле бы не села, так что…