Жаль, но я тебя люблю

– Мам… привет, я родила, – выдохнула в трубку те слова, что показались заученными. – Три восемьсот двадцать, пятьдесят три сантиметра. Приезжай, пожалуйста… Кирилл от меня ушёл… У него другая, он хочет развестись.
Последнее, конечно, добавила от себя, но иначе не представляла, зачем мужу надо было поступать со мной так бесчеловечно. Хотя, он ведь и так знал, что измена для меня – это совершенное табу. То, что я бы не смогла простить даже если бы она случилась по пьянке и не имела последствий.
  
Так что ему достаточно было просто дождаться родов и всё мне рассказать. Ну или вообще ошарашить этим в процессе моей беременности. Он ведь в любом случае совершенно не думал о том, в каком состоянии будет его ребёнок, иначе бы так не поступил.
Понимал же, что сейчас у меня от стресса может пропасть молоко… Или вообще стрястись ещё что похуже. Но всё равно это сделал.
– Что… что ты говоришь? – выдохнула мама с полнейшим неверием. – Тасенька… что ты говоришь?
Я услышала, что она начала быстро собираться. Ну или просто заметалась по квартире, и эта паника, которую я себе живо нарисовала, передалась и мне.
– Расскажу при встрече. Приезжай, – попросила я снова и, отключив связь, закрыла глаза.
Мне вновь стало невыносимо, хоть ложись и умирай. И только тот факт, что рядом стояла люлька, в которой спал мой сыночек, придавал мне сил.
Я выстою и не сломаюсь, как бы всё ни повернулось дальше. У меня есть ради кого жить.
Когда мама и папа примчались, меня уже перевели в заранее оплаченную палату. Сейчас я даже пожалела о том, что мы не взяли ее на двоих или троих с другими девочками. Родители явно не станут со мной ночевать, а я, наверное, попросту изведусь от тех вопросов, что уже стали бесконечными. Я лежала и задавала их себе раз за разом, но ответов на них не находила.
Лишь только прокручивала в голове те факты, на которые обратила внимание совсем недавно. Как Кирилл стал вдруг довольно отстранённо себя вести. И как решал какие-то вопросы, о которых мне ничего не говорил.
Тогда я успокаивала себя тем, что это наверняка связано с его фирмой. В последние полгода дело Маркова взлетело чуть ли не до небес, стало приносить весьма ощутимые доходы. Вот он и был занят допоздна каждый день. Ну, я так думала.
А по факту вышло, что времени мужу хватало и на бизнес, и на любовницу.
– Тасенька… Я так и не поняла, что случилось! – ужаснулась мама с порога.
Она поступила как настоящая родительница – бросилась сначала ко мне, а не стала умиляться внуком. Это я отметила про себя краем сознания, как тот факт, что для мамы я была самым важным человеком на свете.
Папа тоже проявил себя почти так же, но при этом встал между моей кроватью и люлькой Ильи, словно хотел тем самым показать – готов защищать до последней капли крови и жену, и дочь, и внука.
От этого понимания очень хотелось рыдать, но я сдержалась. Эмоциональный фон нужно держать под контролем, и если я буду вынуждена превратиться в робота, чтобы только мой ребёнок не страдал от недостатка чего бы то ни было, я это сделаю.
– Я сама не поняла, – призналась, приподнявшись на подушках. – За полчаса до родов, когда всё вот-вот должно было случиться, Кирилл сказал, что уходит от меня к другой. И делает это настолько безобразно, чтобы я точно его не простила.
Я с силой закусила нижнюю губу. Сын, словно «прочитав» мои переживания, забеспокоился в люльке. Поэтому пришлось в очередной раз выписать себе моральный подзатыльник и попытаться привести себя в порядок. Хотя бы создать видимость этого…
– Ну что я могу сказать? – процедил отец таким тоном, что даже я вздрогнула. – Хода ему больше нет – ни к тебе, ни к ребёнку! И пусть засунет куда поглубже свои родительские права, или что он там мог кому-то предъявить!
Ну вот… Илюша всё же не выдержал и разрыдался. Так жалобно, что я тут же вскочила с кровати, несмотря на то, что местами моё тело ещё очень даже помнило о прошедших родах.
– Игорь, ну что ты духаришься? – тут же набросилась мама на отца. – Здесь нужно тише выражать свои эмоции! Хотя я их разделяю!
Она подхватила его под руку и увлекла к дивану, на который и усадила. Ещё не хватало нам заполучить папин сердечный приступ… Ведь он очень остро воспринял произошедшее и даже побледнел, стал хвататься за ворот рубашки.
Скотина Марков! Как же я могла его возненавидеть, причём за считанные мгновения!
Присев на постель, чтобы быть к родителям спиной, я приложила сына к груди. Это простое действие успокоило и меня, и Илюшу. Значит, надо будет наладить активную лактацию.
– Я не думаю, что он захочет что-то предъявлять, – ответила на слова папы. – Судя по всему, Кирилл просто ушёл – от меня и сына, который ему совершенно не нужен. Так что и опасаться этого точно не стоит.
У меня были родители – те люди, которые поддержат всегда, даже если вдруг выйдет так, что окажусь неправа. И я чувствовала эту опору, что они мне демонстрировали. Слава богу, это было так – иначе бы я попросту свихнулась.
– Ну вот и всё! – выдала вердикт мама, когда молчание, образовавшееся между нами, затянулось. – Ты можешь во всём на нас положиться Тасенька. Мы обязательно будем рядом всегда.
Я обернулась к ним и посмотрела с благодарностью, которую даже не нужно было вербально выражать.
А потом перевела взгляд на сына, что сладко чмокал, добывая молоко.
Он теперь – моя самая огромная ценность. И ради него я готова на всё. Даже быстро собрать себя воедино и забыть о том стрессе, в который могу впасть из-за действий мужа.
На этом и сосредоточусь в обозримом будущем. Чтобы оно у нас стало счастливым, несмотря ни на что.
И у меня это точно получится сделать.
Через пару дней, когда я только-только уговорила себя погрузиться в состояние относительного спокойствия, ко мне пришла лучшая подруга.
Всё то время, что прошло с момента, когда Илюша появился на свет, я принимала поздравления, была занята вопросами материнства и смотрела сериалы. И эта рутина во многом повоздействовала на меня благоприятно, так что тот самый пресловутый эмоциональный фон удалось всё же взять под контроль.
Мама и папа были на связи всегда и за двое суток приезжали ко мне аж трижды. Так что я уже даже сказала им, что со мной всё более-менее в порядке, и в настолько активном участии в моей, порядком потрёпанной стараниями мужа жизни, пока необходимости нет.
Так что они увлеклись тем, чтобы всё приготовить к моему возвращению, а я осталась ждать выписки.
И вот – приезд Софии, по лицу которой я тут же поняла: что-то не так. С подругой, конечно, мы всё обсудили, и она была крайне возмущена тем, как поступил по отношению ко мне Марков, но сейчас поведение Сони было связано с чем-то другим.
Вернее, оно наверняка относилось к Кириллу, вот только было окрашено не в нотки злости, а какой-то растерянности, что ли…
– Давай… рассказывай всё, – сдавленно проговорила я, когда София поворковала над кроваткой бодрствующего Ильи, который оказался очень даже спокойным малышом.
Лежал себе в те моменты, когда не спал, и просто глазел в никуда. И это меня бесконечно радовало – значит, по отсутствию рыданий можно было понять, что у него всё в порядке.
Подруга сомневалась, но всё же протянула мне телефон.
– Не хотела говорить об этом, чтобы ты не огорчалась, но сама всё по мне видишь… Ну и мы рано или поздно бы это обсудили, а сейчас, возможно, тебе это поможет принять какое-то решение…
Она нажала на экране «плэй», потому что сама я не решалась это сделать, уже поняв, что, вернее, кто, на том видео, которое принесла Соня.
  
И почти сразу узнала мужа, который нежно целовался с женщиной, которая была мне знакома.
Перегнувшись через столик, Кирилл коснулся губами сначала накаченных губ, а затем носа Виктории Козловой.
Дочери своего нового партнёра по бизнесу.
Мне всё стало ясно почти сразу. Своего рода деловые вложения, которые точно себя окупят в будущем. А мы с Илюшей к этому самому будущему уже никакого отношения не имеем и иметь не будем.