Русский век (СИ)
— Но это после, — сам себе сказал Кевенхюллер и, как только русский офицер вышел за дверь, австрийский фельдмаршал, поправив мундир, спешно, совершая широкие шаги, направился к императрице.
* * *
— Какова обстановка? — спрашивал Фридрих Великий.
Если раньше король Пруссии скептически относился к такому прозвищу, нередко распознавая в том, когда к нему обращаются подданные, самую неприкрытую лесть, то после битвы при Зальцбрунне в Силезии, с переходом Верхней Силезии под руку прусского короля; и после Пражского сражения, когда вся Богемия перешла под контроль Пруссии, Фридрих благосклонно принимал добавление к своим титулам приставки «великий».
— Мой король, в свете того, что Россия объявила нам войну, Вену нужно брать или на днях, или отступать к Кёнигсбергу, оставляя здесь оборонительную линию, — докладывал генерал Кейт.
— Эдвард, я же рассчитываю на то, что вы воюете только лишь за меня, — король Фридрих сменил тему и пристально посмотрел в глаза фельдмаршалу Эдварду Кейту.
Великий прусский монарх в последнее время стал многих подозревать, что они работают на Россию. Фридрих был далеко не глупым, да и при нём состояли вполне умные люди с аналитическим складом ума.
Все вокруг говорили о том, что русский канцлер не может обходиться без собственных шпионов в Пруссии. И то, что их до сих пор не обнаружили, это не говорит о том, что шпионов нет, но лишь о том, что плохо работает полиция.
Особенно после того, как была уличена в шпионаже одна из фавориток французского короля, Фридрих Прусский стал ещё более подозрительно относиться ко всем своим офицерам. Благо, что ни одной женщины к себе не подпускает. Ибо, как считал пытающийся унять в себе дух извращенца мужеложца, все беды от женщин. И они — самое главное зло в этом мире.
А тут ещё Эдвард Кейт…
— Клянусь Богом и своей честью, мой король, я верен вам. Дал клятву верности ещё раньше, отступать от нее не намерен. И пусть вас не смущает то, что я верой и правдой служил Российской империи. Ведь нынче я полностью ваш верноподданный. А ещё мне всегда претило, когда у власти женщины, — сказал фельдмаршал Кейт.
Три года тому назад он перешёл под руку Фридриха Прусского. Как считал шотландец, бывший на русской службе, его затёрли, развиваться не давали, а вперёд продвигались какие-то выскочки, не имеющие ни одного седого волоса.
И даже лучший друг Эдварда Кейта, Пётр Петрович Ласси, порой отворачивался. Ведь сам Пётр Петрович стал вторым фельдмаршалом в Российской империи, при этом очень активно воевал и имел немалые почести, в том числе и дарованное поместье на тысячи крестьянских душ.
Так что на самом деле Кейт не был русским шпионом и всячески пытался это доказать. Напротив, он хотел проявить себя в войне именно против Российской империи, чтобы показать всем, особенно русским, какого великого полководца они лишились.
— Хорошо, мне пока не в чем вас упрекнуть. Но будьте бдительны. И, если хоть какое-то подозрение на вас упадёт, то, конечно же, вы потеряете мою благосклонность, — сказал Фридрих. — Но теперь отвечайте на поставленный вопрос. Какова наша обстановка?
— Мы ждём только вашего приказа. Построить войска мы сможем в течение двух часов, всё к этому готово. Артиллерия расположена на нужных местах. Главный удар будет приходиться по правому флангу австрийской обороны. Я уверен, что она у теоретика, но не практика, австрийского фельдмаршала Кевенхюллера, сильно провисает, — говорил фельдмаршал Кейт.
Фридрих был полностью согласен. И действительно, на левом фланге прусских войск, стоявшем, соответственно, напротив правого фланга австрийцев, стояла хорошо подготовленная артиллерия. Там были природные возвышенности, которые позволяли увеличивать дальность стрельбы на сто и более шагов. Кроме того, под небольшими холмами была удачная поляна, даже поле, где можно было развернуться кавалерии. Учитывая то, что австрийцы почти не имели под Веной такой род войск, по крайней мере, в сравнительном количестве конных отрядов у Фридриха, то это было серьёзным преимуществом.
— Действуйте, генерал Кейт! И помните, что если вы возьмёте для меня Вену, то останетесь комендантом этого города. И я даже закрою глаза, если обнаружится небольшая недостача поступлений от войны в казну Пруссии, — Фридрих усмехнулся.
А вот Кейту это было не до смеха. Он был полностью сконцентрирован на той единственной атаке, которую считал, может быть, и последней возможностью для Пруссии выгодно закончить эту войну.
Да, Кейт покинул русскую армию. Он считал, что многие офицеры — это выскочки, возглавляемые главным самозванцем, канцлером Российской империи, ненавистным Норовым. Но при этом Эдвард ещё умел и думать. Не всегда, лишь когда унимались эмоции, но всё же.
И вот те мысли, к которым приходил генерал, его пугали. Да, сам Кейт привнёс в прусскую армию немало чего. Те же штуцеры и пули с расширяющимися юбками. Но он понимал, что промышленность России удивительным образом сильно выигрывала у прусской. Так что, если в армии Фридриха лишь два полка укомплектованы штуцерами и конусными пулями к ним, то у русских почти вся армия теперь вооружена этим оружием.
А вот австрийцы прозевали перевооружение напрочь. Решая многие свои экономические и финансовые трудности, Австрийская империя смогла создать только один полк штуцерников — тех, которые используют новые пули. И то этот полк был практически полностью разгромлен под Прагой.
— Начинайте! Я пока вмешиваться не буду, так как мне нужно готовиться к походу и сражению с нашим главным соперником. Мы готовим русским сюрпризы, — сказал Фридрих, но не намеревался покидать наблюдательный пункт.
То есть получалось, что он делегировал полномочия военачальника Кейту, при этом будет строго наблюдать за тем, как разворачивается сражение.
Застучали барабаны, заиграли флейты. Офицеры начали выкрикивать необходимые команды. Прусские солдаты, словно бездушные механизмы, стали выстраиваться во вбитые подкорку головного мозга построения. Каждый шаг был отточен. Каждый солдат знал даже запах своего соседа, который не спутает ни с чьим другим, пусть даже таким же едким от немытого тела.
Но вдруг, в серой зоне между двумя противоборствующими армиями, появились австрийские барабанщики. Кейт посмотрел за спину, где на высоком стуле, на построенном деревянном помосте, сидел прусский король. Фельдмаршал вступать в переговоры не хотел. Однако Фридрих мог на этом настаивать. Король любил сказать несколько пафосных фраз и выражений любым переговорщикам, чтобы эти слова обязательно вошли в историю.
— Не сейчас, фельдмаршал. Отвечайте отказом на переговоры. Они будут тянуть время. Посчитают, что единственный шанс у них уцелеть — это если бы сюда пришла русская армия. А нам усложнять войну не следует, — сказал Фридрих.
А после этого сел на коня и ускакал. Королю сообщили, что прибыл посыльный от французских союзников. И король уже сильно волновался, что его долго нет: не передумали ли лягушатники выступать в союзе с Пруссией. Нет, не передумали. И даже вместо того, чтобы взять английский Ганновер, французы обошли его стороной, чем поставили в тупик англичан. Ведь Англии усилившаяся Россия тоже не нужна. И если Российская империя не так важна для сохранения Ганновера, как родовых земель английских королей, то, возможно, Англия может выступать даже не против России. Но пока, что было в духе английской политики, выжидает.
А ещё понимал Фридрих, что если сейчас он не возьмёт Вену, то ему придётся пойти на переговоры. Так как даже союзнику Франции крайне невыгодно, чтобы место австрийского императора было занято русским королём. И сохранить уже то, что было завоёвано, Фридрих считал первостепенной задачей.
И всё было бы хорошо, если бы не Россия.
От авторов:
Пробудили суперспособность? Добро пожаловать в Академию Героев! — https://author.today/reader/533699/5033447